Читать онлайн «Царь Ирод Великий. Воплощение невозможного (Рим, Иудея, эллины)». Страница 63

Но, конечно, заметна и определенная тенденция. Во главе исторических областей древнего Израиля — Иудеи, Переи, Самарии и Галилеи Иродом в качестве губернаторов (именуемых в литературе также стратегами и меридархами) назначались лица, связанные с царем родственными узами или близким свойством посредством брачных уз. Например, в начале царствования Ирода губернатором родной Идумеи был Костобар, женатый на его сестре, а в конце его царствования правителем Иудеи был назначен его кузен Ахиаб{173}. Однако самым значительным и наиболее доверенным лицом царя был его младший брат Ферора, исполнявший обязанности губернатора Переи, получивший также титул тетрарха, примерно соответствующий по европейской средневековой номенклатуре титулу «Великий князь», причём этот титул передавался по наследству.

Во главе городских округов нееврейской части царства находились меридархи, им также подчинялись должностные лица деревень — комархи.

При этом большие греческие города, как правило, составляя отдельные самоуправляющиеся административные единицы, всё же подчинялись назначаемым царём губернаторам исторических иудейских областей. Известно, что Газа в плане управления была объединена с Идумеей, Кесария с Самарией, а Сепфорис был столицей Галилеи. Во всех больших городах, служивших административными центрами, были размещены гарнизоны, и, несомненно, они должны были платить налоги в царскую казну.

Такая схема управления страной в царствование Ирода, предложенная Шалитом по примеру других эллинистических государств, главным образом Египта, о котором сохранилось много сведений, достаточно убедительна. Несомненно, имелись и чисто еврейские наименования всех должностей, но по традиции греческий язык широко применялся как язык межнационального общения в царстве Ирода. В любом случае все нити управления находились в руках царя, который обладал совершенно неограниченной властью в устройстве внутренних дел своего царства{174}.

Несомненно, что и в формировании своих вооруженных сил Ирод использовал традиции эллинистической эпохи. В этом он подражал своим предшественникам, начиная с первых Хасмонеев. Как было уже сказано ранее, после завоевания ими независимости Иудеи народное ополчение было постепенно заменено постоянным войском, в котором наряду с обученными по эллинистическому образцу солдатами-иудеями существовали подразделения из иностранных наёмников. Во время гражданской войны царь Александр Яннай в борьбе с фарисеями мог опереться в основном на подразделения наемников — профессиональных солдат, набранных в Писидии и Киликии. Контакты с римскими войсками и особенно опыт боевого содружества, конечно, внушили Ироду уважение к их самому передовому и эффективному военному искусству, и многое было у римлян позаимствовано. Это несомненно повысило эффективность армии Ирода и увеличило его авторитет в глазах императорской администрации и полководцев.

Конечно, самая многочисленная часть его армии как царя Иудеи состояла из иудеев — в основном выходцев из крестьянского населения. Ведь еще со времен хасмонейских царей, отвоевавших у язычников Землю Израиля, они рассматривали защиту её как угодное Богу дело, которому одному должен служить иудей. Значительную часть солдат-иудеев, несомненно, составляли добровольцы из разоряющихся крестьянских хозяйств, а за верную службу солдатам обещались земельные наделы. Во всяком случая, судя по приводимой источниками численности иудейских повстанцев в разные времена, недостатка в иудейском контингенте для Ирода не существовало. Разумеется, он больше доверял выходцам из своего домена — Идумеи. Немалый резерв для пополнения армии составляли и переселенцы иудеи из соседних стран, для которых царь создавал военные поселения. Например, из Вавилонии (Месопотамии, входившей в состав Парфяно-персидского царства) были переселены три тысячи военных поселенцев с семьями, которые обеспечивали безопасность в Северной Трансиордании и Батанее и Гаулантиде. Несомненно, Ирод особенно доверял иудеям-иммигрантам, во всём ему обязанным.

Другим компонентом армии Ирода, также по примеру Хасмонеев, являлись войска из профессиональных наёмников. Известно о наличии в войсках Ирода солдат, кроме уроженцев Малой Азии, — выходцев из самых отдалённых мест, в частности, отличавшихся своей воинственностью фракийцев, галлов и даже германцев. Несомненно, эти подразделения, хотя и меньшей численностью, отличались более высокой профессиональной выучкой по римскому образцу. В армии Ирода их было значительно больше, чем у Хасмонеев, ввиду его больших экономических возможностей.

Однако был еще один контингент военнообязанных, которого не было у Хасмонеев, — это войска из неиудейских подданных царя. Царь отлично понимал, что стабильность и устойчивость государства можно обеспечить, опираясь на сотрудничество всех его жителей. В связи с этим обстоятельством Ирод прибегал к вербовке солдат из нееврейского населения посредством широко применявшегося в античном мире метода. Он основывал новые города, которые обязаны были поставлять ему солдат из своих граждан. Военные колонии были организованы в Себастии, Габе (Гава) в Изреельской долине, Хешбоне в Заиорданье и других местах. Но эти колонии не только давали ему верных солдат. Из рядов ветеранов, отслуживших свой срок, формировались чиновники различных рангов, верой и правдой укреплявших верность неиудейского населения Ироду. Армия царя во всё время его царствования была эффективным средством поддержания внутреннего спокойствия.

Однако самой впечатляющей в ходе его долголетнего правления была поразительная по своему охвату и результатам строительная деятельность, до сих пор поражающая историков и археологов. При этом она была не только следствием, но и причиной экономического процветания страны. Более того, эта область трудов иудейского царя также отражает в определённом смысле его практическую политику и философию управления и является блестящим и успешным проявлением политики иродианства. Прежде всего, поскольку Иудея была включена в орбиту римско-эллинского культурного пространства, Ирод поставил задачей сделать свою столицу одним из главных центров Средиземноморья. Он прекрасно понимал перспективы превращения города из священного религиозного места иудеев всего мира в мощный торгово-деловой центр. Ведь во время священных дней в Иерусалим стекались паломники, приносившие важную торгово-коммерческую информацию со всех сторон тогдашнего мира. Здесь скрещивались деловые интересы всего мира, заключались контракты, рекламировались товары, узнавались цены и нравы, обычаи и потребности народов тогдашнего мира. С верующими иудеями в город прибывали туристы и купцы, привлекаемые чудесным зрелищем служения загадочному, одновременно манящему и пугающему невидимому Богу в его доме — Иерусалимском Храме. От властей требовалось обеспечить комфортное размещение многочисленных масс этих людей, особенно в три праздника, когда в Иерусалим съезжались особенно большое число паломников, — Песах, Шавуот и Суккот. Поэтому Иерусалим застраивался постоялыми дворами, гостиницами, многочисленными местами торговли — рынками, лавками, портиками и другими строениями, необходимыми для торговли.

Одновременно Ирод, желая максимально использовать возможности получения прибыли от мировой торговли, стремился придать Иерусалиму блеск мирового центра. Наряду со строительством и обновлением Иерусалимского Храма, принесшего ему славу нового Соломона, о чём будет сказано в следующей главе, он не пренебрегал интересами приверженцев римско-эллинистической культуры. Царь не только ввёл в честь Октавиана повторявшиеся через пять лет спортивные игры, но и построил театр в Иерусалиме, а также огромный амфитеатр на равнине (видимо, у Иерусалима). В качестве зрителей приглашались все желающие — как иудеи, так и язычники, жители соседних стран. Иосиф Флавий пишет: «Борцы и другие всякие участники в состязаниях приглашались со всех концов земли, и они являлись в надежде на призы не только участникам гимнастических состязаний, но также и знатокам музыки и танцев, тем побуждали лучшие силы вступать в состязания». Равным образом устраивались состязания колесниц, запряжённых четырьмя лошадьми, парных экипажей и одиночек. В честь Октавиана всюду были развешаны надписи, и, как отмечает Иосиф, «не было таких драгоценных и прекрасных одеяний и камней, которые не показывались бы зрителям на этих состязаниях».

Конечно, цели прославления и укрепления спокойствия и порядка служили и другие постройки Ирода в Иерусалиме, являвшегося его главной твердыней. Произведенные им большие работы по укреплению города доставили много хлопот римлянам, осаждавшим его почти 100 лет спустя. Город окружали целых три оборонительные стены, причём при строительстве были искусно использованы особенности расположения города на двух холмах. Над стенами возвышались четырёхугольные, цельные как сами стены, башни по 20 локтей в высоту и 20 локтей в длину, расположенные через каждые 200 локтей (локоть — прим. 0,44 м). Особенно выделялись три башни, возведённые Иродом, они «не имели себе подобных в целом мире по величине, красоте и мощи. Превосходство этих сооружений объясняется тем, что здесь к природной щедрости Ирода и его рвению ко всему, что касалось великолепия города, присоединились ещё и родственные чувства, так как эти башни были воздвигнуты им в память самых дорогих ему людей — брата (Фазаэль), друга (Гиппик) и жены (Мириам)». Как отмечает Флавий, башни были сложены из огромных кусков белого мрамора длиной 50 локтей, шириной — 10 и 5 толщиной. Все камни были подогнаны так искусно, что казались «выросшими из земли цельной скалой» (ИВ. С. 204).