Читать онлайн «Палачи и казни в истории России и СССР». Страница 66

В 1994—1998 гг. Военная коллегия Верховного суда России пересмотрела уголовное дело в отношении всех подсудимых. По статье 58—10 ч. 2 (антисоветская агитация и пропаганда) УК РСФСР дело было прекращено за отсутствием состава преступления, в остальной части приговор был оставлен в силе, а подсудимые признаны не подлежащими реабилитации. Кроме советских военачальников-коллаборационистов и белогвардейских генералов, Указ от 19 апреля 1943 г. широко применялся в судебных процессах по делам немецких военнослужащих, совершавших преступления против мирного населения. Процессы над немецкими карателями прошли в Киеве, Ленинграде, Николаеве, Сталино (Донецк), Севастополе, Брянске, Смоленске, Бобруйске, Чернигове, Полтаве, Витебске, Новгороде, Кишиневе и Гомеле. В январе 1948 г. руководители МВД, Верховного суда и Прокуратуры Круглов, Рычков и Горшенин направили Сталину, Молотову, Берии и Жданову совершенно секретную записку (№ 141/к) с отчетом об этих процессах. «Всего в октябре-декабре 1947 г. на открытых судебных процессах было осуждено 138 военных преступников, в числе которых 23 генерала, 78 офицеров и 37 унтер-офицеров и солдат. Среди них 117 немцев, 13 венгров, 7 румын и 1 австриец. Все они приговорены по части 1 Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 г. к различным срокам заключения в исправительно-трудовых лагерях: 128 преступников — к 25 годам, 9 — к 20 годам каждый и 1 — к 15 годам...» «...Кроме того, в октябре—декабре 1947 г. рассмотрен в закрытых судебных заседаниях ряд дел, по которым осуждены 876 военных преступников, совершавших злодеяния на подвергавшейся оккупации территории СССР. Все они приговорены к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 25 лет. Для отбывания наказания осужденные направляются в исправительно-трудовой лагерь МВД в Воркуту, где для них создано специальное лагерное отделение со строгим режимом».

В январе 1949 г. министр внутренних дел Круглов представил в Политбюро ЦК докладную записку, в которой привел статистику, характеризующую число казненных немецких военнослужащих. По его данным, всего по Указу от 19 апреля 1943 г. были повешены 18 немецких генералов и 66 немецких солдат и офицеров. Казненные относились преимущественно к войскам СС. Казни пленных немцев через повешение осуществлялись в 8 городах СССР.

По Указу от 19 апреля 1943 г. была также осуждена группа из двенадцати военачальников японской Квантунской армии. Обвиняемым вменялось в вину создание в Квантунской армии специальных подразделений, занятых разработкой бактериологического оружия, в частности, разведением бактерий чумы, холеры, сибирской язвы и других тяжелых заболеваний, проведение экспериментов над людьми (в том числе советскими военнопленными) по заражению их этими заболеваниями, использование бактериологического оружия против Китая. Процесс проходил в Хабаровске с 25 по 30 декабря 1949 г. в военном трибунале Приморского военного округа. Вина всех обвиняемых была доказана в ходе процесса, и всем им, с учетом степени виновности, были назначены наказания в виде различных сроков лишения свободы. К смертной казни не был приговорен никто.

Указ от 19 апреля 1943 г. широко применялся в судебных процессах по делам пособников оккупантов. Казни оккупантов через повешение на освобожденных территориях проводились в Краснодаре, Харькове, Ростове-на-Дону, Минске и многих других городах при большом стечении народа (42). Единых правил проведения казней не существовало: где-то сооружались стационарные виселицы, где-то роль эшафота играли кузова грузовых машин, которые отъезжали в сторону, оставляя висельников без опоры под ногами.

При рассмотрении дел о пособничестве врагу военным трибуналам не всегда удавалось соблюдать объективность и отличать истинных пособников от граждан, работающих в оккупационных структурах, чтобы не умереть с голоду. При отступлении Красной Армии более 70 миллионов человек вынужденно оказались в зоне оккупации и более миллиона из них работали в качестве старост, бургомистров, переводчиков, на транспорте, обслуживали органы государственного управления Германии на оккупированной территории. Де-юре к числу пособников относились как рабочие, врачи, учителя, агрономы, бухгалтеры и другие специалисты, «работающие на врага», так и каратели, принимающие непосредственное участие в убийствах и насилиях над населением. Поэтому зачастую под нож военной юстиции попадали граждане, чья деятельность явно «не тянула» на высшую меру наказания. Показательным в этом отношении является судьба «пособников фашистов», привлеченных к ответственности по делу о казни фашистами Зои Космодемьянской, первой женщины, которой во время войны присвоено звание Героя Советского Союза. В основе этого драматического события лежит неоднозначный и жестокий Приказ Ставки Верховного Главного Командования № 0428 от 17 ноября 1941 г. о создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск, подписанный И. Сталиным и Б. Шапошниковым. Этот приказ был рассекречен совсем недавно. Руководителям страны не хотелось обнародовать информацию о том, что бойцы действующей армии зимой жгли подмосковные деревни.

Из текста приказа: «...Ставка Верховного Главнокомандования ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20— 30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

2. В каждом полку создать команды охотников по 20—30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии. Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде.

3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников.

4. Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять, как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить, сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты» (43).

Как видно из приказа, для полного уничтожения всех населенных пунктов в ближайшем тылу немецких войск предусматривалось применение авиации, артиллерии, минометов, разведчиков, лыжников, охотников по 20—30 человек из каждого полка и партизанских диверсионных групп. Естественно, что жителей прифронтовых населенных пунктов о грядущей каре, которая их ожидала в суровые зимние морозы, Сталин и Шапошников не предупредили. А ведь среди них были многодетные матери с малыми детьми, старики и больные люди. У большинства из них воевали с фашистами и погибали за родину сыновья, отцы, мужья и дети. Одной из воинских частей, предназначенных для выполнения этого приказа, стала сформированная в первые дни войны диверсионная бригада Западного фронта (в.ч. № 9903), которой руководил Артур Спрогис. Ее основу составили добровольцы из комсомольских организаций Москвы и Подмосковья. Во время битвы за Москву на базе этой воинской части было сформировано и отправлено за линию фронта 50 боевых групп и отрядов. Красноармейцем этой бригады стала и Зоя Космодемьянская, добровольно вступившая в армию. Вечером 20 ноября 1941 г. командиры диверсионных групп П.С. Проворов и Б.С. Крайнов под роспись получили приказ А. Спрогиса: «...сжечь 10 населенных пунктов: Анашкино, Грибцово, Петршцево, Усадково, Ильятино, Грачево, Пушкино, Михайловское, Бугайлово, Коровино. Срок выполнения — 5—7 дней». Участники групп имели по 3 бутылки с зажигательной смесью, пистолет (у Зои это был наган), сухой паек на 5 дней и бутылку водки. Выйдя на задание вместе, обе группы по 10 человек в каждой, в 10 километрах от Петрищева попали под обстрел немцев, понесли тяжелые потери и частично рассеялись. Их остатки объединились под командованием Бориса Крайнова.

27 ноября в 2 часа ночи Борис Крайнов, Василий Клубков и Зоя Космодемьянская подожгли в Петрищеве три дома (жителей Кареловой, Солнцева и Смирнова), в которых вместе с хозяевами располагались немецкие офицеры и солдаты. Для предотвращения поджогов жители деревни стали дежурить по ночам. Одним из таких дежурных и был Семен Агафонович Свиридов, который и увидел Космодемьянскую, поджигающую его сарай. Здесь, очевидно, уместно вспомнить, что поджоги домов в российских селах во все времена считались тягчайшим преступлением. Застигнутых на месте поджигателей часто связанными бросали в огонь и сжигали заживо. Да и действующий во время войны в СССР Уголовный кодекс сурово наказывал поджигателей.