Читать онлайн «Палачи и казни в истории России и СССР». Страница 107

Эсерка Фанни Каплан прославилась своим покушением на Ленина на заводе Михельсона. В 1908 г., будучи анархисткой, она изготовляла бомбу, которая внезапно взорвалась у нее в руках. После этого взрыва она почти ослепла. Полуслепая, она стреляла в Ленина с двух шагов — один раз промахнулась, а два раза ранила его в руку. Ее расстреляли через четыре дня, а труп сожгли и развеяли по ветру. В книге «Ленин» профессор Пассони описывает ее как сумасшедшую. Во время Гражданской войны на Украине зверствовала банда другой пассионарии — анархистки Маруськи Никифоровой, которая выступала на стороне батьки Махно. До революции она отбывала двадцатилетний срок на каторге. Белые в конце концов поймали и расстреляли ее. Выяснилось, что она — гермафродит, т.е. не мужчина и не женщина, а из тех, кого раньше называли ведьмами.

Кроме Маруси Никифоровой и Фанни Каплан, было множество других женщин, оказавших влияние на исход кровавого октябрьского переворота. Деятельность таких революционерок, как Надежда Крупская, Александра Коллонтай (Домонтович), Инесса Арманд, Серафима Гопнер, Мария Авейде, Людмила Сталь, Евгения Шлихтер, Софья Бричкина, Цецилия Зеликсон, Злата Родомысльская, Клавдия Свердлова, Нина Дидрикиль, Берта Слуцкая и многих других, безусловно, способствовала победе революции, которая привела к величайшим бедствиям, уничтожению или изгнанию лучших сынов и дочерей России. Деятельность большинства этих «пламенных революционерок» в основном ограничивалась «партийной работой» и на них нет прямой крови, т.е. они не выносили смертных приговоров и лично не убивали в подвалах ЧК-ГПУ- ОГПУ-НКВД дворян, предпринимателей, профессоров, офицеров, священников и прочих представителей «враждебных» классов. Однако некоторые «валькирии революции» умело сочетали агитационно-партийную и «боевую» работу.

Наиболее ярким представителем этой когорты является прототип комиссара в «Оптимистической трагедии» Рейснер Лариса Михайловна (1896—1926 гг.). Родилась в Польше. Отец профессор, немецкий еврей, мать русская дворянка. Окончила в Петербурге гимназию и психоневрологический институт. Член партии большевиков с 1918 г. В годы Гражданской войны боец, политработник Красной Армии, комиссар Балтийского флота и Волжской флотилии. Современники запомнили ее отдающей приказы революционным матросам в элегантной морской шинели или кожанке, с револьвером в руке. Писатель Лев Никулин встречался с Рейснер летом 1918 г. в Москве. По его словам, Лариса чеканила в разговоре: «Мы расстреливаем и будем расстреливать контрреволюционеров! Будем!»

В мае 1918 г. Л. Рейснер выходит замуж за Федора Раскольникова, заместителя народного комиссара по морским делам, и вскоре уезжает с мужем, членом Реввоенсовета Восточного фронта, в Нижний Новгород. Теперь она флаг-секретарь командующего Волжской военной флотилией, комиссар отряда разведки, корреспондент газеты «Известия», где печатаются ее очерки «Письма с фронта». В письме к родителям она пишет: «Троцкий вызвал меня к себе, я ему рассказала много интересного. Мы с ним теперь большие друзья, я назначена приказом по армии комиссаром разведывательного отдела при штабе (прошу не смешивать с шпионской контрразведкой), набрала и вооружила для смелых поручений тридцать мадьяр, достала им лошадей, оружие и от времени до времени хожу с ними на разведки. Говорю с ними по-немецки». В этой роли Ларису описала другая пассионария, Елизавета Драбкина: «Впереди на вороном коне скакала женщина в солдатской гимнастерке и широкой клетчатой юбке, синей с голубым. Ловко держась в седле, она смело неслась по вспаханному полю. Это была Лариса Рейснер, начальник армейской разведки. Прелестное лицо всадницы горело от ветра. У нее были светлые глаза, от висков сбегали схваченные на затылке каштановые косы, высокий чистый лоб пересекала суровая морщинка. Ларису Рейснер сопровождали бойцы приданной разведке роты Интернационального батальона».

После героических подвигов на Волге Рейснер вместе с мужем, командовавшим Балтийским флотом, работала в Петрограде. При назначении Раскольникова дипломатическим представителем в Афганистане выехала вместе с ним, однако, оставив его, вернулась в Россию. По возвращении из Центральной Азии Ларису Рейснер исключили из партии за «недостойное коммуниста поведение». Как пишет в своей книге близко знавшая Рейснер жена разведчика Игнаса Порецки Элизабет Порецки: «Ходили слухи, что во время пребывания в Бухаре у нее были многочисленные связи с офицерами британской армии, на свидание с которыми она отправлялась в казармы обнаженная, в одной шубке. Лариса рассказывала мне, что автором этих выдумок был Раскольников, оказавшийся безумно ревнивым и необузданно жестоким. Она показала мне шрам на спине, оставшийся от его удара нагайкой. Хотя ее исключили из партии и положение молодой женщины оставалось неясным, ее не лишили возможности выезжать за границу благодаря своим отношениям с Радеком...» (161: 70). Рейснер стала женой другого революционера, Карла Радека, вместе с которым пыталась разжечь костер «пролетарской» революции в Германии. Написала несколько книг, писала стихи. Пули, миновавшие ее на фронтах, убили всех тех, кто ее любил. Первым — ее возлюбленного в юности поэта Николая Гумилева, расстрелянного в ЧК. Раскольников в 1938 г. был объявлен «врагом народа», стал невозвращенцем и ликвидирован НКВД во французской Ницце. Погиб в застенках НКВД и Карл Радек — «заговорщик и шпион всех иностранных разведок». Можно только предполагать, какая участь ожидала ее, если бы не болезнь и смерть.

Умерла Рейснер от брюшного тифа в возрасте тридцати лет. Похоронена на «площадке коммунаров» на Ваганьковском кладбище. Один из некрологов гласил: «Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером». Жизнь этой «валькирии революции» весьма кратко и образно описал близко знавший ее и также расстрелянный талантливый журналист Михаил Кольцов (Фридлянд): «Пружина, заложенная в жизнь этой счастливо одаренной женщины, разворачивалась просторно и красиво... Из петербургских литературно-научных салонов — на объятые огнем и смертью низовья Волги, потом на Красный флот, потом — через среднеазиатские пустыни — в глухие дебри Афганистана, оттуда — на баррикады Гамбургского восстания, оттуда — в угольные шахты, на нефтяные промыслы, на все вершины, во все стремнины и закоулки мира, где клокочет стихия борьбы, — вперед, вперед, вровень с революционным локомотивом несся горячий неукротимый скакун ее жизни».

Такой же боевой и яркой революционеркой являлась и Мокиевская-Зубок Людмила Георгиевна, биография которой удивительным образом напоминает биографию Ларисы Рейснер. Она студентка того же Петербургского психоневрологического института, который, «выдал» целое созвездие революционеров и пассионарий. Родилась в Одессе в 1895 г. Мать, Мокиевская-Зубок Глафира Тимофеевна, дворянка, участия в политической жизни не принимала. Отец Быховский Наум Яковлевич. Еврей, социалист-революционер с 1901 г., в 1917 г. — член ЦК. Проживал в Ленинграде и Москве. Работал в профсоюзах. Арестован в июле 1937 г., расстрелян в 1938 г. Мокиевская-Зубок была первым и единственным в истории командиром и одновременно комиссаром бронепоезда. В 1917 г., будучи эсеркой-максималисткой, Людмила пришла в Смольный и связала жизнь с революцией. В декабре 1917 г. Подвойский отправляет ее на Украину для добычи продовольствия, но она под именем студента Моки-евского Леонида Григорьевича вступает в Красную Армию и с 25 февраля 1918 г. становится командиром бронепоезда «3-й Брянский» и одновременно комиссаром Брянского боевого отряда. Она ведет бои с немцами и украинцами на линии Киев—Полтава—Харьков, потом с красновцами под Царицыном, ее поезд участвует в подавлении Ярославского мятежа. В конце 1918 г. бронепоезд прибывает на Сормовский завод для ремонта, где Людмила получает другой бронепоезд — «Власть — советам» и назначается его командиром и комиссаром. Бронепоезд был придан в оперативное подчинение 13-й армии и вел бои в Донбассе на линии Де-бальцево—Купянка. В бою под Дебальцево 9 марта 1919 г. Мокиевская погибла в возрасте двадцати трех лет. Ее похоронили в Купянске при большом скоплении народа, похороны были запечатлены на кинопленку. После прихода белых в Купянск труп Людмилы Мокиевской был вырыт и выброшен на свалку в овраг. Захоронили ее заново лишь после повторного прихода красных (162: 59—63).

Однако была и другая, совершенно особая категория чрезмерно активных, а зачастую просто психически больных «революционерок», оставивших воистину страшный след в истории России. Много ли их было? На этот вопрос мы, наверное, никогда не получим ответа. Коммунистическая печать стьщливо избегала описания «подвигов» таких «героинь». Судя по известной фотографии членов Херсонской ЧК, свирепость которой подтверждена документально, где из девяти сфотографированных сотрудников три женщины, такой тип «революционерок» не редкость. Каковы их судьбы? Часть из них уничтожена системой, которой они служили, часть покончила с собой, а часть, наиболее «заслуженных», похоронена на лучших московских кладбищах. Прах некоторых из них замурован даже в Кремлевской стене. Имена большинства палачей до сего времени хранятся за семью печатями как важная государственная тайна. Назовем же имена хотя бы некоторых из этих женщин, особенно отличившихся и оставивших кровавый след в истории русской революции и Гражданской войны. По какому принципу и как их ранжировать? Правильнее всего было бы по количеству пролитой каждой из них крови, но сколько ее пролито и кто ее замерял? Кто же из них самая кровавая? Как ее вычислить? Скорее всего, это наша с вами Землячка. Залкинд Розалия Самойловна (Землячка) (1876—1947 гг.). Еврейка. Родилась в семье купца 1-й гильдии. Училась в киевской женской гимназии и медицинском факультете лионского университета. Революционной деятельностью занималась с 17 лет (и чего ей не хватало?). Видный советский государственный и партийный деятель, член партии с 1896 г., активная участница революции 1905—1907 гг. и Октябрьского вооруженного восстания. Партийные псевдонимы (клички) Демон, Землячка.