Читать онлайн «История франков». Страница 61

И вот некий бесноватый, пришедший в это время ко славе блаженного креста[110], чтобы очиститься, начал рвать волосы руками и, бросившись на землю, говорить: «Горе, горе, горе нам, понесшим такой урон! О если бы заранее можно было предвидеть, то эта душа не была бы отнята у нас»[111]. Когда же присутствовавшие спросили его, что означают эти произнесенные им слова, он ответил: «Вот, принял душу девицы ангел Михаил и сам увлек ее на небеса. Повелитель же наш, которого вы именуете диаволом, [теперь] не имеет над ней никакой власти». После этого тело девушки омыли водой, и оно стало таким белоснежным и блестящим, что аббатиса не могла найти в запасе ни одного куска полотна, который мог бы сравниться с белизной ее тела; и, повив ее чистым полотном, предали погребению.

И другая девушка этого монастыря имела видение, которое рассказала сестрам. Мнилось ей, говорила она, что совершает некий путь. И был у нее обет дойти до живого источника. И так как она не знала дороги, то на пути ей явился некий муж и сказал: «Если хочешь дойти до живого источника, я пойду впереди тебя». И она, поблагодарив его, пошла вслед за ним. Так, совершая путь, они дошли до большого источника, вода которого блистала словно золото и травы в весеннем свете сверкали наподобие драгоценных камней. И сказал ей муж тот: «Вот живой источник, к которому ты стремилась с таким рвением! Утоли теперь жажду свою от струй его, да будет он тебе источником воды живой, текущей в жизнь вечную»[112]. И когда она с жадностью пила из него воду; вдруг с другой стороны подошла аббатиса и, сняв с девушки одежду, надела на нее царское платье, которое сверкало таким блеском, золотом и драгоценностями, что с трудом можно было выдержать это. И сказала ей аббатиса: «Ибо жених твой послал тебе дары сии». Спустя несколько дней после сего видения она умилилась сердцем[113] и попросила аббатису приготовить ей келью, в которой она жила бы затворницей. И та, быстро приготовив ее, сказала: «Вот тебе келья. Что теперь тебе нужно?». Но девушка попросила разрешения запереть ее там. Когда ей это разрешили, собрались сестры и с громким пением псалмов и с зажженными [176] лампадами привели ее к тому месту, причем блаженная Радегунда держала ее за руку. И после того как она простилась со всеми и поцеловала каждую в отдельности, ее заперли и вход, через который она вошла, замуровали. В этой келье теперь она предается молитвам и чтению Священного писания.

30. В этом году ушел из жизни император Тиберий[114], оставив народ в великом плаче по своей кончине. Ибо он был человеком великой доброты, щедрый на милостыню, в суде справедливый, в приговорах же осмотрительный, никого не презирал, но всех окружал благоволением. Любя всех, он сам был также всеми любим. Когда он заболел и у него уже не оставалось надежды на жизнь, он позвал императрицу Софию[115] и сказал: «Вот, я чувствую, что время моей жизни истекло. Теперь я с твоей помощью изберу того, кто должен стоять во главе государства. Ведь нужно выбрать человека энергичного, который возглавил бы это могущество». Она же назвала некоего Маврикия, говоря: «Это человек очень энергичный и прозорливый. Ведь он, часто сражаясь с врагами государства, одерживал победы». Говорила же она это потому, что после смерти Тиберия думала выйти за того замуж. Но Тиберий, узнав, что выбор императрицы пал на Маврикия, приказал надеть на свою дочь царские украшения и, призвав Маврикия, сказал: «Вот, с согласия императрицы Софии ты будешь избран на царство. Но для того чтобы твое положение было более прочным, я дам тебе в жены свою дочь». И когда девушка подошла, отец передал ее Маврикию со словами: «Да пусть будет моя власть передана тебе вместе с этой девушкой. Управляй счастливо, всегда помни о любви к справедливости и правосудию». Маврикий же, взяв девушку, привел ее в свой дом. И после свадебного торжества Тиберий скончался. И вот когда закончился положенный траур, Маврикий, надев на себя диадему и пурпурное платье, отправился в цирк[116]. Там под крики приветствия он раздал народу подарки и был утвержден на царство.

31. Наконец король Хильперик принял послов своего племянника Хильдеберта, возглавляемых Эгидием, епископом реймским. Когда они предстали перед королем и им разрешили говорить, они сказали: «Твой племянник, наш господин, просит тебя любой ценой сохранять мирный союз, который ты с ним заключил. С твоим же братом он не может жить в мире, так как он после смерти отца отнял у него часть Марселя[117], держит его беглых и не хочет ему их возвращать. Вот почему Хильдеберт, твой племянник, желает сохранить добрые отношения, которые установились теперь у него с тобой, нерушимыми». И тот ответил: «Мой брат виновен во многом. В самом деле, если мой сын Хильдеберт[118] будет расследовать обстоятельства дела, то он сразу же узнает, что его отец был убит по тайному сговору моего брата»[119]. Когда король произнес эти слова, епископ Эгидий сказал: «Если ты объединишься со своим племянником, а он с тобой и вы двинете войско, Гунтрамна быстро настигнет заслуженная кара». После того как все это было скреплено клятвой и они обменялись заложниками, послы удалились. [177]

И вот Хильперик в надежде на их обещание собрал войско своего королевства и пришел в Париж. Когда он там находился, он причинил жителям большой ущерб. А герцог Берульф с людьми Тура, Пуатье, Анжера и Нанта подошел к области Буржа. А Дезидерий и Бладаст со всем войском из вверенной им провинции окружили область Буржа[120] с другой стороны, сильно опустошив места, через которые прошли. А Хильперик приказал войску, присоединившемуся к нему, пройти через Париж. Войско прошло, прошел и он сам через город и дошел до крепости Мелен, предавая все на своем пути пожару и уничтожению. Хотя войско его племянника к нему и не пришло, однако герцоги и послы Хильдеберта были с ним. Тогда Хильперик послал вестников к упомянутым герцогам, говоря: «Войдите в Буржскую землю, дойдите до самого города и потребуйте от моего имени клятву в верности». Но буржцы в количестве 15000 человек[121] собрались у крепости Шатомейан и там сразились с герцогом Дезидерием. И произошла там великая битва, так что из того и другого войска пало больше семи тысяч. Герцоги же с остальной частью войска дошли до города, все грабя и опустошая, и такое там произвели опустошение, какого не видывала и древность: не осталось ни одного дома, ни одного виноградника, ни одного дерева – все вырубили, сожгли и уничтожили. В самом деле, и из церквей унесли священные сосуды, а сами церкви предали огню.

Но король Гунтрамн с войском выступил против своего брата[122], возлагая всю надежду на волю божию. Однажды уже к вечеру он выслал войско и уничтожил большую часть войска своего брата. Но утром встретились послы и заключили мир, взаимно обещая, что та сторона, которая нарушит условия мира, заплатит другой стороне столько, сколько присудят епископы и знатные люди; затем они удалились с миром. Но так как король Хильперик не мог удержать свое войско от грабежа, то он сразил мечом графа руанского[123], и, оставив всю добычу и освободив пленных, он возвратился в Париж. А те, кто осаждал Бурж, получив разрешение вернуться домой, так много унесли с собой добычи, что вся та местность, откуда они ушли, выглядела крайне безлюдной и лишенной скота. Также и войско Дезидерия и Бладаста, вступив в область Тура, учинило много пожаров, грабежей и убийств, как это обычно учиняют против врагов. В самом деле, привели и пленных, многих из которых они ограбили, а потом отпустили обратно. За этим бедствием последовал падеж скота, так что от скота почти ничего не осталось, и дивились, если кто видел бычка или телочку.

Во время этих событий король Хильдеберт со своим войском оставался на одном и том же месте. Но однажды ночью войско пришло в волнение, меньшой народ[124] поднял сильный ропот против епископа Эгидия и герцогов короля и начал кричать и говорить открыто: «Пусть убираются с глаз короля те, которые продают его королевство, отдают его города под власть другого и отдают его народ под власть другого господина». Когда они кричали эти и подобные им слова, наступило утро, и они, схватив оружие, ринулись к королевскому шатру, чтобы схватить епископа и вельмож, учинить насилие, избить их и изрубить мечами. Узнав [178] об этом, епископ сел на лошадь и обратился в бегство, направившись к своему городу.[125]Народ же преследовал его, крича, бросая вслед ему камни и осыпая руганью. К счастью для епископа у них не было наготове лошадей. Однако же когда лошади его спутников утомились, епископ продолжал свой путь один, и он так был напуган, что, потеряв с одной ноги сапог, не подобрал его. И так он доехал до города и укрылся за стенами Реймса.