Читать онлайн «История франков». Страница 107

После этого были оглашены письма, направленные Хильперику, в которых содержалась клевета на Брунгильду, а также письма Хильперика к епископу, в которых, между прочим, были следующие слова: «Пока корень чего бы то ни было не уничтожат, побег, прорастающий из земли, не засохнет». Отсюда совершенно очевидно, что здесь писалось об убиении прежде Брунгильды, а после ее сына. Епископ же отрицал как то, что посылал эти письма от своего имени, так и то, что получал ответ на них от Хильперика. Но на суде присутствовал его доверенный слуга, у которого письма эти были занесены в почтовую книгу; вот почему у присутствующих [304] не возникло сомнения в том, что письма отправлялись епископом. Затем был оглашен договор, составленный [будто бы] от имени Хильдеберта и короля Хильперика, в котором содержалось следующее: после изгнания короля Гунтрамна они поделят между собой его королевство и города[137]. Однако король [Хильдеберт] сказал, что это было сделано без его ведома, говоря: «Это ты, епископ, натравил друг на друга моих дядьев, для того чтобы между ними вспыхнула междоусобица. Вот почему выступившее войско разрушило и опустошило город Бурж, округ Этампа и крепость Шатомейан[138]. В этой войне погибло много людей, души которых, как я думаю, будут призваны на суд божий по твоей милости». Этого епископ не мог отрицать. Ведь те письма также были найдены в одном из ларцов в королевской сокровищнице Хильперика и попали к Хильдеберту в то время, когда после убиения Хильперика его сокровища были вывезены из виллы Шель, расположенной близ города Парижа, и переданы ему, Хильдеберту[139].

Поскольку слушание этого дела все более затягивалось, появился Епифаний, аббат базилики святого Ремигия, и сказал, что Эгидий получил две тысячи золотых и много драгоценностей за сохранение верности королю Хильперику. Предстали перед судом также и послы, которые были с Эгидием у названного короля, и сказали: «Эгидий, оставив нас, долго беседовал с глазу на глаз с королем. О сказанном ими мы ничего не ведали, и лишь позднее мы узнали о вышеупомянутом опустошении». Так как Эгидий отрицал это, то аббат, который был постоянным соучастником этих секретных замыслов, назвал место, где были переданы ему упомянутые золотые монеты, и человека, который их передавал, и подробнейшим образом рассказал, как это произошло и как они договорились о свержении и убиении короля Гунтрамна и его самого [Хильдеберта]. И, уличенный еще раз, Эгидий сознался и в этом.

Когда созванные епископы узнали, что служитель господний был сообщником в совершении таких злодеяний, они, огорченные, попросили отсрочки на три дня для обсуждения дела, видимо, с тем, чтобы Эгидий, образумившись, смог изыскать какой-либо способ очистить себя от обвинений, которые были ему предъявлены. Когда же наступил третий день, епископы собрались в церкви и спросили Эгидия, может ли он чем-либо оправдаться. Но тот смутился и произнес: «Не медлите высказать свое мнение о моей вине. Ведь я знаю, что обречен на смерть по обвинению в нарушении верности его величеству, поскольку я всегда поступал во вред королю Хильдеберту и его матери и по моему замыслу произошло множество сражений, опустошивших немало селений в Галлии». Слыша таковые слова, епископы сокрушались о позоре собрата. Сохранив ему жизнь, они огласили церковные установления и исключили его из духовного сословия. Эгидия осудили на изгнание и тотчас доставили в город Аргенторат, ныне называемый Страсбургом[140]. На его место был посажен епископом Ромульф, сын герцога Лупа[141], облеченный уже в пресвитерский сан. Епифаний же, аббат базилики святого Ремигия, был отстранен от своего места. В кладовой епископа Эгидия было найдено много золота и серебра. То, что было получено за услуги в неправедных делах, [305] было внесено в королевскую казну, а добытое сбором повинностей и прочие доходы церкви были оставлены там.

20. На этом церковном соборе пала ниц перед епископами, моля о прощении, Базина, дочь короля Хильперика, которую, как мы упоминали выше, вместе с Хродехильдой отлучили от церкви[142]. Базина обещала вернуться в монастырь, почитать аббатису и ни в чем не нарушать устава. Хродехильда же поклялась, что до тех пор, пока аббатиса Левбовера будет оставаться в этом монастыре, она туда не возвратится. Но король добился для них обеих прощения, посему их вновь приняли в лоно церкви и велели вернуться в Пуатье. Базине, разумеется, повелели, как мы уже говорили, вернуться в монастырь, а Хродехильде повелели находиться в вилле, некогда принадлежавшей упомянутому ранее Ваддону[143] и подаренной ей королем.

21. А сыновья самого Ваддона скитались в окрестностях Пуатье и повсюду совершали различные преступления, убийства и грабежи. В самом деле, незадолго до этого они напали на торговцев, зарубили их темной ночью мечами и унесли их вещи. Кроме того, они хитростью заманили в ловушку другого человека, наделенного властью трибуна[144], убили его и присвоили его вещи. Когда граф Маккон[145] пытался положить этому конец, они испросили аудиенцию у короля. Когда же и граф отправился ко двору, чтобы, как обычно, внести в государственную казну надлежащую [сумму] налога[146], то перед королем предстали и они и поднесли ему великолепную перевязь, украшенную золотом и драгоценными каменьями, и удивительный меч, рукоять которого была сделана из золота и украшена испанскими самоцветами. Но так как король узнал, что те преступления, о которых он был наслышан, действительно совершены ими, он приказал заковать их и подвергнуть пыткам. Под пытками они открыли, где спрятаны сокровища их отца, похищенные им из имущества упомянутого Гундовальда[147]. Немедленно послали людей на поиски, и они нашли много золота, серебра и различных драгоценных изделий, украшенных золотом и каменьями. Все это было внесено в королевскую казну. После этого старшего из сыновей Ваддона обезглавили, а младшего осудили на изгнание.

22. А Хульдерик-сакс[148] после совершенных им различных преступлений и убийств, насилий и многих других злодеяний ушел в город Ош, где находилось владение его жены. И когда король услышал о его преступных деяниях, он велел убить его. Однажды ночью Хульдерик выпил так много вина, что задохся, и его нашли мертвым в своей постели. Утверждали, что он был зачинщиком того, упомянутого выше, злодеяния, когда по воле Хродехильды избили служителей господних[149] в базилике святого Илария. Если это так, то бог покарал его за оскорбление, нанесенное слугам господним.

23. В том же году в ночное время землю озарило такое сияние, что можно было подумать, что наступил полдень. Кроме того, видели также, как ночью по небу часто пролетали огненные шары и освещали вселенную. Тогда же по поводу празднования дня пасхи было сомнение, потому что Викторий в своем пасхальном календаре написал[150], что пасха приходится [306] на пятнадцатый день после новолуния. Но чтобы христиане не справляли этот праздник в один и тот же день с иудеями, он добавляет: «Латиняне же справляют пасху на двадцать второй день после новолуния»[151]. Поэтому в Галлии многие справили праздник на пятнадцатый день после новолуния, а мы – на двадцать второй день[152]. Однако мы тщательно этот вопрос исследовали. И в самом деле, источники в Испании, которые по воле божией наполняются в день пасхи, наполнились водой в тот день, в который мы справляли пасху[153]. 14 июня было сильное землетрясение, на четвертый день недели ранним утром, когда начал брезжить рассвет. В середине октября[154] произошло затмение солнца, и сияние его настолько уменьшилось, что было почти таким же, как бывает от серпа луны на пятый день новолуния. Шли проливные дожди, осенью был сильный гром и сверх меры прибыла вода. Города Вивье и Авиньон сильно пострадали от паховой чумы[155].

24. На шестнадцатом году правления короля Хильдеберта, а это приходилось на тридцатый год правления короля Гунтрамна, в город Тур пришел из заморских стран некий епископ по имени Симон. Он нам сообщил о разрушении города Антиохии и поведал, как его взяли в плен и угнали из Армении в Персию. Ведь царь персов вторгся в армянские земли, захватил добычу, поджег церковь и этого епископа вместе с его общиной, как мм сказали, увел в плен. Тогда же персы попытались поджечь и базилику Сорока восьми святых мучеников, о которых я упоминал в книге о Чудесах[156] и которые претерпели мучения в той земле. Натаскав в базилику дров и облив их смолою, смешанной со свиным жиром, они подкинули туда пылающие факелы; однако все приготовленное для пожара отнюдь не занялось от огня. Так что, увидя «великие дела Божии»[157], они отступили от базилики. Но когда другой епископ услышал о пленении того, упомянутого священнослужителя, он через своих людей послал персидскому царю денежный выкуп. Получив денежный выкуп, царь освободил от оков рабства того епископа. И вот, покинув ту страну, он прибыл в Галлию, чтобы найти утешение среди благочестивых людей. Он, как было сказано, нам поведал о случившемся следующее.