Поскольку семь столбов мудрости отождествлены иудейскими мистиками с семью днями Творения и семью днями недели, можно предположить, что астрологическая система, соотносящая каждый день недели с небесным телом, имеет древесного двойника. Астрологическая система так стара, всеохватна и последовательна, что стоит сопоставить разные ее виды. Ее происхождение, скорее всего, но не обязательно, вавилонское. Второй список, приведенный тут, принадлежит савеям из Харрана, которые приняли участие во вторжении морских людей в Северную Сирию около 1200 года до нашей эры, и он служит как бы связующим звеном между вавилонским и западными списками.
В списке Аристотеля планета среды приписывается или Гермесу, или Аполлону, но Аполлон к тому времени опередил Гермеса в мудрости; вторника — либо Гераклу, либо Аресу (Марсу), но Геракл считался божеством более благосклонным, чем Арес; пятницы — Афродите или Гере, но Гера была гораздо ближе, чем Афродита, к вавилонской царице неба Иштар.
Семь священных деревьев ирландской рощи, как мы уже говорили, — береза, ива, падуб, орех, дуб, яблоня, ольха. И все семь составляют неделю, поскольку ольху мы уже и так приписывали Сатурну (Брану), яблоню — богине любви Афродите, или Фрейе, дуб — громовержцу Юпитеру или Тору, иву — Луне (Цирцее или Гекате), падуб — краснолицему богу войны Марсу, а береза, естественно, начинает неделю, как она начинает солнечный год[149]. Деревом среды, посвященным богу красноречия, мог бы, естественно, стать ясень, но у древних ирландцев деревом красноречия и мудрости был орех, а не ясень, так как белгский бог Один, или Воден пришел в Ирландию поздно. Посмотрим на семь деревьев с их планетами, днями недели и буквами:
Теперь нетрудно реконструировать нужную формулу на классической латыни для ежедневного обращения верующего к Царю Небесному:
Benignissime, Solo Tibi Cordis Devotionem Quotidianam Facio.
(Всемилостивейший, к Тебе одному я обращаю любовь моего сердца.)
А в греческом, который потерял букву Q («Корра») и букву F («Digamma»), появились вторая С («Карра») и Рh («Phi»):
Beltiste Soi Ten Cardian Didomi Cathemerios Phylaxomenen.
(Всеблагой, каждый день я отдаю тебе мое сердце.)
Вот и поэтический ответ на поэтический вопрос Иова: «Но где премудрость обретается? и где место разума?» (Иов 28:12) — который помешало ему узнать его благоговение перед Иеговой, заключается в следующем: «Под яблоней в чистом размышлении в пятницу вечером в сезон яблок при полной луне». Но найдет их дитя среды.
О священной роще, возможно, идет речь в Книге пророка Иезекииля (47:12–13); тот же отрывок цитируется в гностическом Послании Варнавы (11:10). Иезекиилю в видении явлены священные воды реки, которая течет на восток из-под порога Божьего Дома, а в них много рыбы, и на обоих берегах растут деревья: «…листья их не будут увядать, и плоды на них не будут истощаться: каждый месяц будут созревать новые, потому что вода для них течет из святилища; плоды их будут употребляемы в пищу, а листья на врачевание… вот распределение, по которому вы должны разделить землю в наследие двенадцати коленам Израилевым; Иосифу два удела». Тут получаются тринадцать племен, а не двенадцать, и столько же месяцев-деревьев, так что, наверное, имеется в виду тот же календарь. Более того, тема Косули и яблони присутствует в Песни Песней.
Песнь Песней, хотя и есть не что иное, как сборник деревенских любовных песен, официально признана фарисейскими мудрецами, жившими во времена Иисуса, мистической квинтэссенцией мудрости царя Соломона, словно бы говорящей о любви Иеговы к Израилю. Поэтому в англиканской Библии она называется «любовью Христа к Его Церкви». Фактически же она когда-то славила таинство ежегодной священной свадьбы царя года Салмааха и царицы цветов. Эллинское влияние в этих песнях очевидно.
Вторая глава читается так:
Я нарцисс Сарoнский, лилия долин!
Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами.
Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей.
Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь.
Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви.
Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня.
Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.
Голос возлюбленного моего! Вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам.
Друг мой похож на серну или на молодого оленя…
Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему; он пасет между лилиями.
«Лилии» — это красные анемоны, которые выросли из капель крови, пролитой Адонисом, когда его смертельно ранил дикий кабан. Яблоня — из Сидона (то есть с Крита) — это айва, посвященная богине любви Афродите, вначале культивировавшаяся в Европе выходцами с Крита. Настоящая яблоня не была известна в Палестине в библейские времена, и разные ее сорта совсем недавно ввезены туда и выращены в довольно больших количествах. Однако в античные времена дикая яблоня росла на южных берегах Черного моря, прародине многих деревьев серии, и вокруг Трапезунда все еще встречаются яблоневые рощи. Она также росла в Македонии, первоначально считавшейся родиной муз, и на Эвбее, где Геракл был отравлен, отчего оказался в костре на горе Эта. Однако, возможно, яблоня и сюда была завезена, но раньше.
Похоже, существует тесная связь между календарем деревьев и ритуалом во время Праздника Кущей в Иерусалиме, уже упоминавшимся в связи с ивой и ольхой. Празднующие несли в правой руке ethrog, плод одного из сортов цитрусовых, а в левой — lulab, или тирс из сплетенных веток пальмы, ивы и мирта. Ethrog рос там не всегда, а был завезен из Индии после Пленения и, по-видимому, заменил айву, так как айва имела эротический смысл. В период реформации религии, которая имела место во время изгнания, иудеи разорвали, насколько могли, связи с оргиастическими ритуалами. Праздник Кущей был заимствован иудеями вместе с другими праздниками в честь богини луны и передан под начало Моисею как часть великого измененного закона, приписываемого царю Иосии, но скорее всего принятого во время изгнания. Я уже упоминал об унизительном толковании в «Наggadah» ивы, но и значение мирта тоже изменилось, из тени смерти превратившись в приятную летнюю тень, согласно Исайе, который хвалит это дерево (Исайя 41:19; 55:13).