Читать онлайн «Вожди белых армий». Страница 109

Одни писали о нем как о грубом необразованном казаке, другие напоминали, что он является почетным членом харбинского Общества ориенталистов, специально изучал буддизм, издал два стихотворных сборника, говорит по-монгольски и по-английски. Развязанный его именем свирепый террор заставлял содрогнуться всякое перевидавших колчаковских офицеров, но при этом сам он был ни фанатиком, ни извергом. Диктатор областного масштаба, он не послал ни одного солдата за пределы Забайкалья, но на выдаваемых им наградных листах помещалось изображение земного шара с перекрещенными шашкой и винтовкой — эмблема, чрезвычайно схожая с коммунистической символикой. Казаки считали его казаком, буряты — бурятом, монголы уповали на него как на защитника их интересов, даже евреи видели в нем заступника и покровителя. Он был и тем, и другим, и третьим, равно как не был никем. Маски нужны тому, у кого есть лицо, Семенов же многолик. В этом — сила, позволившая ему продержаться у власти дольше, чем любому другому из вождей Белого движения».

За границей генерал Г. М. Семенов, проживая в Японии, Северном Китае, Маньчжурии, Корее, возглавил дальневосточных белоэмигрантов и стал начальником Союза казаков на Дальнем Востоке, который возник в Маньчжурии в 1923 году.

«Союз казаков» начал складываться в 1920 году, когда в Харбине из остатков разгромленного Оренбургского казачьего войска была создана «Рабочая артель», через два года переименованная в Оренбургскую казачью дальневосточную станицу. В 1923 году казаки Сибирского войска основали в Маньчжурии Сибирскую казачью станицу, а в 1924 году организована Амурская станица и вторая оренбургская — Оренбургская имени атамана Дутова казачья станица. В 1926 году возникла Енисейская станица, тогда же первая и вторая станицы оренбуржцев объединились в Оренбургскую имени атамана Дутова.

В 1931 году в Харбине из казачьей молодежи сложилась Молодая имени атамана Семенова станица, члены которой проходили специальную военную подготовку. Начала работать организация «Казачья смена» из казачат в возрасте от восьми до четырнадцати лет с двухгодичными военно-училищными курсами. При штабе «Союза казаков» под руководством супруги начштаба действовал «Дамский кружок», а в станицах такими кружками заведовали жены станичных атаманов. Это дамское воинство казачек занималось изысканием средств на работу Союза и благотворительностью.

Главе Союза казаков на Дальнем Востоке атаману Г. М. Семенову непосредственно подчинялись его заместитель и начальник штаба и далее станичные атаманы и станичные правления, в каждом из которых были казначей и писарь. Сам Семенов оперативно руководил Хайларским отделом, объединившим станицы, расположенные на западной линии КВЖД, и Северо-Китайским отделом. Штабу Союза подчинялись казачьи станицы, расположенные в Харбине и на восточной линии КВЖД. «Союз казаков» сразу открыто заявил о своих целях:

1. Свержение коммунистической власти в России путем вооруженной борьбы с нею.

2. Установление в России законности и порядка после свержения коммунистов.

3. Защита интересов казачества и закрепление их прав в будущей национальной России.

Ежемесячно проходили общие военные сборы казаков, непосредственная же их воинская подготовка проводилась по станицам, которых на декабрь 1938 года стало 27, три из них находились на территории Северного Китая, остальные — в Маньчжурии. Из 24 маньчжурских станиц 9 было в Харбине: Забайкальская, Оренбургская, Сибирская, Кубано-Терская, Амурская, Иркутская, Уссурийская, Енисейская, Молодая имени атамана Семенова, — их казаки трудились в основном в японских учреждениях.

15 других маньчжурских станиц располагались по всей КВЖД. На западе они охраняли железнодорожную линию, а казачьи поселки являлись как бы цепью погранзастав-станиц: Маньчжурской, Цаганской, Хунхуль-динской, Хайларской, Чжаромтинской, Якешинской, Найджин-Булакской, Цицикарской и Бухэдинской.

Особенно значительно это противостояние выглядело на восточной линии КВЖД, на границе с СССР станицами Вейшахэйской, Яблонской, Ханьдаохэцзской, Пограниченской. Здесь была и наиболее активная антисоветская деятельность семеновцев. Станция Пограничная с ее станицей явилась центром этой борьбы и пропаганды, тут была создана НОРР: Национальная организация русских разведчиков, — целью которой стало противодействие агентуре ГПУ, «агентам Коминтерна». С 1935 года НОРРом выпускалась монархическая газета «На границе».

Казаки восточных маньчжурских станиц, кроме охранной службы магистрали, работали на Мулинских японских каменноугольных копях и лесных концессиях, как и другие станичники, в основном занимались обычным трудом. Однако это не спасло и за рубежом казачьи семьи, мирное население эмигрантов, которых здесь насчитывалось до пяти тысяч, от изуверской советской расправы за то, что один семеновский отряд с боем прорвался в Забайкалье, другой переплыл Уссури и атаковал советскую заставу. Особенно возмутило советских, когда казаки на пограничной службе у китайского правительства в стычках на Амуре убили нескольких пограничников СССР.

Осенью 1929 года советские войска ворвались в Маньчжурию в район Трехречья и начали воевать с китайской армией, а карательные отряды НКВД занялись казачьими поселениями, только в одном из которых они убили 140 человек, включая женщин и детей. Первоиерарх Русской Зарубежной церкви митрополит Антоний Храповицкий писал в своем обращении по этому поводу:

«Вот замученные священники: один из них привязан к конскому хвосту. Вот женщины с вырезанными грудями, предварительно обесчещенные; вот дети с отрубленными ногами; вот младенцы, брошенные в колодцы; вот расплющенные лица женщин; вот реки, орошаемые кровью убегающих в безумии женщин и детей, расстреливаемых из пулеметов красных зверей…»

Так как «Союз казаков» касался только станичников, атаман Семенова решил расширить его задачи, создав более обширную воинскую организацию, которая поставила перед собой задачи:

«Соединить в одно целое кадры Российской Императорской Армии на Дальнем Востоке, привлечь в свои ряды молодежь, имеющую склонность посвятить себя военной службе… Изыскание средств и работы для материальной поддержки членов и… моральное объединение, воспитание и поддержание в них неуклонного стремления к борьбе с коммунизмом и воссозданию великой Императорской России».

Так в августе 1935 года в Харбине при Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи, которым руководил генерал от кавалерии Кислицын, начал работать «Дальневосточный Союз военных», в который вошел и «Союз казаков на Дальнем Востоке».

На все эти дела требовались большие затраты, и Григорию Михайловичу было обидно пользоваться трудовыми лептами казаков, когда у японцев было его золото.

Генерал Семенов в действительных атаманах Забайкалья имел 2,2 тонны золота в основном в виде двух миллионов двухсот тысяч золотых монет. В июне 1920 года, когда стало ясно, что придется от красных с боями отступать, Семенов приказал запаковать сокровище в банковские ящики. Получилось 20 ящиков золотых монет и два ящика золотых изделий. Семеновский генерал-адъютант Петров в Харбине оформил с представителями командования Японии соглашение на сдачу им и хранение этого золотого запаса, который и вручил тогда лучшим атаманским друзьям японцам.

В эмиграции весьма понадобилось Г. М. Семенову это золото для его «использования в борьбе против красного интернационала и большевиков в России». В 1925–1926 годах атаман через соответствующих государственных японских лиц поставил вопрос о возвращении ему золотого запаса, предъявив при этом указ А. В. Колчака, что генерал Семенов является преемником Верховного правителя России на ее Дальнем Востоке, а также харбинское соглашение его представителя Петрова с уполномоченными по этому вопросу от японского командования, плюс к тому — непосредственную квитанцию о приеме золота японцами.

В 1926 году Григорий Михайлович дважды выступал в парламенте Японии по этому поводу, но парламентарии не признали ни Колчака Верховным правителем России, ни Семенова его преемником, а значит, и хозяином золота. Атаман сильно разволновался и понес японский парламент в крайне казацких выражениях, в связи с чем такие же вежливые, но строгие, как и в 1920 году, его лучшие в мире приятели японцы окончательно отказали в возвращении семеновских 22 золотых ящиков.

До сих пор любознательные историки в России пытаются выяснить, от кого у Семенова было то золото? У чехословаков отнял или перешло от Колчака по линии каппелевцев? Зачем лишний раз болезненно ворошить, если в 1929 году даже самого лихого Григория Михайловича из-за его дотошности выслали из Японии без права посещения этой страны. Мы вполне можем взамен удовольствоваться переживаниями японцев невозвращением им тихоокеанских островов.