Читать онлайн «Кто оставил «варяжский след» в истории Руси? Разгадки вековых тайн». Страница 21

Круг земной скандинавы делили на три части света. Согласно древней мифологии, пересказанной в саге об Инглингах, из океана, окружающего землю, на север тянется длинный залив. Он называется Черное море. Этот залив разделяет сушу на три света. То, что к востоку от него зовется Азией, а то, что к западу, – Европой. На юге – Великая страна Сарацин. Таким образом, можно объяснить, почему для авторов саг Йорсалаланд (Палестина) географически по отношению к Скандинавии относился к востоку: потому что он находился в Азии – в далекой, неведомой, мифической части света, о которой больше слышали, нежели бывали в реальности. Страна Гардарики, хоть и относилась к западной части света, пространственно находилась гораздо ближе. О ней знали. Но имели ли полное представление о всех территориях Древней Руси? Вряд ли. Гардарики для викинга-норвежца располагалась на востоке непосредственно за Швецией, то есть в пределах прибрежных районов Балтики.

Выплывая к южным берегам Балтики или южным берегам Северного моря, скандинав никогда не мог быть уверенным, что приплывет точно в то место, куда намечалось. Словно на «табуне волн», «санях хляби» или на «коне стремнины», его корабль мог потеряться «в тропах ската», а потом «выплыть в поле сельди» или попасть «на родину выдр». В любом случае путь к долгожданному берегу был непредсказуем. Так же витиевато и мышление скандинава – поэта-скальда, резчика по дереву или по камню. Ему не столько важно содержание, сколько сама форма. В ней должна быть таинственность, скрытый умысел. Он спешит выразить свои мысли, пока туман не застлал глаза и еще видно собеседника, пока еще можно перекричать ветер. Когда хочется сказать все сразу, а мысли налезают друг на друга, сбиваясь в кучу: «Под водой – поддался борт – норвежцы бреши пробили, неведом им страх, топорами. И сверху сквозь железо, у кормильцев орлих на виду, врубились в бок оленю пены»56. Скандинав выбивает знаки на поминальном камне не буквами привычной латиницы в строчку, а использует особое руническое, тайное письмо, понятное лишь избранным. И располагает руны специальным узором, словно показывая, каким трудным, извилистым путем он – викинг – оказался здесь на чужбине или насколько сложной может быть его дальнейшая судьба… И это никакой не древненорвежский язык, как иногда пытаются представить. Это своего рода эсперанто Средневековья, с которым одинаково были знакомы и франки, и германцы.

Не случайно главной эмблемой скандинавских викингов становится дракон со страшной змеиной головой. Его извивающееся тело, как никакое другое, символизирует в наскальном руническом письме непредсказуемость и неизвестность. Оттого отношение к жизни и смерти не было однозначным. Скандинав обычно не бросался в бой сломя голову, бесшабашно, чтобы драться до последнего. Он всегда старался выжить57. Понятие ополчения (в том смысле, в каком принято у славян, когда собирают весь люд для отражения агрессии) у скандинавов понимается как сборы на войну вообще, где воюют до определенного предела. Смерть подстерегает воинов все время, пока длится поход. Чужая смерть воспринимается легко, а своей надо дорожить. Сколько бы ни создавалось мифов о загробной жизни, с реальной жизнью никто расставаться не спешил. Нападая, викинги всегда думали об отступлении. В море корабли викингов прижимались ближе к берегу. Сражение продолжалось до тех пор, пока одна из сторон не начинала осознавать свое поражение. Тогда смелые викинги бросались в воду, ища спасения на суше. «Магнус конунг тотчас отплыл со своим войском на север в Сьяланд вдогонку за Свейном. Но как только войско Магнуса конунга приплыло туда, Свейн и все его войско бежали на сушу»58.

При нападении, как в уже описываемом случае – на бьярмов, прослеживается строгая тактика: напасть внезапно, награбить быстро и убежать стремительно. Или – нельзя заходить далеко на незнакомую территорию. Викингов никогда не было достаточно для того, чтобы провести масштабные военные операции. 200 человек могли только напугать на время. «Потом Олав конунг поплыл назад в Страну Финнов, высадился на берег и начал разорять селения. Все финны убежали в леса и увели с собой весь скот. Конунг двинулся тогда в глубь страны через леса. Там было несколько поселений в долинах, которые называются Хердалар. Они захватили там скотину, какая была, но из людей никого не нашли. День клонился к вечеру, и конунг повернул обратно к кораблям. Когда они вошли в лес, со всех сторон появились люди, они стреляли в них из луков и теснили их. Конунг велел закрыть его щитами и обороняться. Но это было нелегко, так как финны прятались в лесу. Прежде чем конунг вышел из леса, он потерял многих людей, а многие были ранены»59.

Главной доблестью на войне считались не отвага и мужество, а хитрость и коварство. При захвате римских городов в «Саге о Харальде Суровом» (если вообще такие события происходили, веринги не шли на штурм напролом. В одном случае город сожгли, привязав к лапкам птичек горящий хворост, в другом – они проникли в город через подземный проход. Из третьего города они выманили жителей, устраивая под стенами города безобидные игры. Стоя перед четвертым, веринги распустили слух о гибели своего предводителя и намерении креститься всем войском с тем, чтобы похоронить в достойном месте – главном храме города. Когда жители согласились впустить траурную процессию за городскую стену, веринги выхватили мечи из-под одежды и устроили массовую резню. Повторим: здесь невольно напрашиваются сравнения с нашей летописью о мщении княгини Ольги древлянам. Она сожгла их город, попросив в качестве выкупа голубей, а потом, привязав к лапкам птичек горящий хворост, приказала выпустить их. Или вспоминается известная история Античности с троянским конем. Скандинавы были не только искусными выдумщиками, но и, возможно, даже знакомыми с содержанием русских летописей.

Саги воспевают викингов как верных и надежных воинов, служивших при дворах византийских императоров. Это можно понимать, будто варяжским дружинам доверялась личная охрана высших особ, как доказательство их преданности. Но тут же мы видим, что норманны (они же викинги, они же варяги) – вольные люди, не связанные со своими работодателями какими-либо обязательствами. Они в любое время могут уйти или перейти на службу к тому, кто больше пообещает. Они не стремятся вернуться домой, разве что в исключительных случаях. «Когда Харальд вернулся в Миклагард из Йорсалаланда в Константинополь из Иерусалимской земли, то есть Палестины, ему захотелось отправиться в северные земли на свою родину. Он узнал тогда, что Магнус сын О лава, сын брата его, сделался конунгом в Норвегии и Дании»60. Как видим, Харальд вспомнил о родине только тогда, когда туда можно было вернуться. Родина – понятие для норманнов условное. «Земля» и «родина» выражаются одним словом йодаль. Одним словом: где земля там и родина.

Для скандинава не особенно имело значение место и время, связанное с тем или иным событием. Если скальд в своих стихах говорит, что он был на востоке в Йорсалаланде, это не значит, что он обязательно был в Иерусалиме. Точно так же можно относиться и к их рассказам о победных сражениях в далеком Средиземном море, о службе при дворе византийского императора. Этот шарм одухотворенной воинственности, естественный атрибут поэтического воображения при удачном возвращении из викингского похода. Он был необходим викингу так же, как хвост павлину во время ухаживания.

Какие выводы можно сделать? 1) Неспособность викингов на масштабные военные операции. «Викинг» плюс военный поход – это образ жизни, необходимость, вызванная суровой действительностью, борьбой за выживание. 2) Викингский поход никак не сопряжен с территориальными захватами чужих территорий. В представлении викинга, жителя узкой полоски скалистой земли, удалиться далеко от побережья, «разорять страну» можно настолько, насколько потребуется, чтобы вернуться в течение светового дня на корабль. О сборах какой-то дани, тем более постоянной, не могло быть и речи.

В этой главе не говорится о каких-либо временных рамках, не называются даты и события, ни разу не упоминаются норманны. Чаще всего в исторической науке слова викинги и норманны понимаются как синонимы. Но так ли это?

Известный специалист по истории викингов и Норвегии А.Я. Гуревич подытоживал: во Франции «северные люди» были известны под именем норманнов, в Англии их называли датчанами, в Ирландии викингов прозывали финнгаллами и дубгаллами, что соответственно означало «светлые чужеземцы» (норвежцы) и «темные чужеземцы» (датчане). В Германии викинги – аскеманны, в Византии – варанги, на Руси – варяги61. На самом деле викинги, по мнению Гуревича, – это скандинавы, в основном норвежцы, которым незаслуженно присвоили образ мирных завоевателей, целеустремленных путешественников.