Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 3: Мир в раннее Новое время». Страница 210

В музыке в первой половине XVII в. отмечается ранний расцвет барочного стиля. Новые веяния приходят из Италии. Под их влиянием проходит творчество М. Зеленьского, ознаменовавшее переход от ренессансной полифонии к барочной. К вершинам барочной музыки относятся церковные и светские сочинения М. Мельчевского, Б. Пенкеля, А. Яжембского, позже С. Шажиньского; до середины XVII в. польская музыкальная культура не уступала лидерам общеевропейского раннего барокко.

И в поэзии, и в живописи одной из ведущих становится тема смерти. Иногда она сопрягается с военной темой, но чаще является самостоятельной. «Триумф смерти» — сюжет, распространенный в европейской барочной культуре, — в Польше приобретает особый размах и трагизм. Другой полюс — воспевание земных радостей, по-славянски масштабное. В целом это создает стереоскопическую картину человеческого существования на грани пропасти в годину испытаний.

Российский социум состоял из множества так называемых «чинов» — социальных групп, которые по представлениям людей того времени образовывали строгий иерархический порядок[13]. Все государевы подданные разделялись на две основные группы: тяглые люди (т. е. платившие «тягло» — налоги) и привилегированные нетяглые. Освобождение от налогового бремени имели военные (служилые люди), бюрократия (приказные люди), духовенство и служилые иноземцы. Служилые люди «по отечеству», в отличие от «служилых людей по прибору», происходили из фамилий разной степени родовитости, издревле служивших русским князьям на военной, административной и дипломатической службах. Среди них были как роды титулованные (т. е. князья), так и нетитулованные. Служилые люди занимали думные и придворные чины, а также менее престижные чины московские и городовые. Каждый город имел свою дворянскую корпорацию. Городовые дворяне составляли главную силу дворянского ополчения. За свою службу они наделялись царской милостью: поместной землей и денежным окладом. Служилыми людьми «по прибору» являлись пушкари, оружейники и другие мастера военного дела, люди, которых поставляли в войско тяглые дворы городов и деревень, а также поверстанные в службу казаки и стрельцы. Последние являлись кремлевской охраной. Стрельцы избирались обычно из московских посадских людей, они жили своей слободой, подчинялись Стрелецкому приказу, из которого получали хлебное и денежное жалованье.

В 30-х годах были созданы полки нового (или иноземного) строя, которые вооружали и обучали по западным образцам. В командовании ими участвовали приглашенные иностранные офицеры. К концу века полки нового строя (солдатские — пехотные и рейтарские — конные) уже составляли значительную часть армии. Полки формировались путем набора «даточных людей»: с каждых ста крестьянских дворов брали одного человека в год. Однако эти полки не были в полной мере регулярной армией, при отсутствии войны они распускались по домам.

Бюрократию в Московском государстве представляли дьяки и подьячие, служившие в приказах и в XVII в. ставшие весьма многочисленной и влиятельной группой в обществе. Трое дьяков обычно входили в состав Думы.

Своя лестница чинов имелась и у духовенства. Оно делилось на белое и черное (монашество). Все высшие церковные иерархи относились к черному духовенству. Церковный причт, помимо священников и дьяконов, включал в себя множество мелких должностей (певчие дьячки, пономари, просвирни и пр.). Приходское духовенство имело небольшие участки земли и получало «ругу» — содержание от прихожан. Монастыри владели обширными землями с крестьянами, которые жаловали им за церковное поминовение усопших.

Тяглые группы пополняли государеву казну деньгами и исполняли «казенные службы»: строили мосты, прокладывали дороги, содержали кабаки, собирали налоги и делали многое другое. Купечество с наибольшим капиталом, имевшее заграничные торги, входило в Гостиную сотню. За ним следовали купцы, относившиеся к Суконной сотне, затем — более мелкие торговцы и ремесленники: так называемые «посадские люди». Они жили в слободах, образовывавшихся по профессиональному признаку (Рыбная, Бронная, Пушкарская и пр.). «Тягло» платили со слободы, а с небольших городов — всем посадским населением города, иначе говоря, внутри своей общины ее члены решали сами, кому и сколько платить. Привилегированную касту среди ремесленников составляли государевы мастеровые люди, обслуживавшие дворец. Крестьяне в XVII в. в подавляющем большинстве имели хозяев — либо помещиков и вотчинников (частновладельческие крестьяне), либо государя (дворцовые и государевы крестьяне), либо церковь (патриаршие и монастырские крестьяне). В наиболее тяжелом положении находились крестьяне небогатых помещиков, которые при своей малочисленности должны были обеспечивать благосостояние хозяев. Климатические условия средней и северной полос России с их продолжительным зимним периодом давали возможность крестьянам в это время заниматься различными мелкими ремеслами и отхожими промыслами. Большую прослойку общества составляли дворовые люди или холопы, которые состояли в кабальной зависимости разного типа, подписав на себя кабальную запись или имея похолопленных родителей. Они не пахали земли, а работали на хозяев за кров, хлеб и защиту. Выгнать холопа хозяин не имел права, он мог быть только передан другому владельцу. Холопов имели представители практически всех «чинов», кроме помещичьих крестьян. На «дне» общества находились наемные рабочие, исполнявшие различную «черную» работу и получавшие за нее плату; так оплачиваемая работа была презираемой. В отличие от них нищие и убогие, жившие от милостыни населения, имели уважаемый статус.

В России XVII в. постоянно находилось значительное количество иностранцев разных этносов, социальных групп и профессий: военных, купцов, мастеров, врачей, дипломатов, пленных и беженцев. Еще с XVI в. иностранцы были выделены в особый «чин» русского общества со своим правовым статусом. Они восполняли недостаток отечественных специалистов (инженеров, рудознатцев, архитекторов и т. д.). Через «служилых» и «торговых» иностранцев осуществлялось поддержание связей с Западом. Иностранцы имели как привилегии (в налогообложении и торговых пошлинах), так и ограничения в правах. Власти старались изолировать их от русского населения и помешать распространению чужих религиозных воззрений. Практическая необходимость присутствия иностранцев в стране не исключала развития ксенофобии в сфере церковной жизни. Правительство разработало систему экономических и социальных мер, подталкивающих иностранцев к переходу в православие. Иностранцы, не принимавшие православия, испытывали подозрительное отношение к себе, их старались склонить к перекрещиванию и чинили всевозможные препятствия к отъезду из страны.

Помимо вышеуказанных, существовали и иные более мелкие группы населения, которые было принято определять термином «люди разных чинов» (что позднее превратилось в слово «разночинец»).

Самодержцы Романовы. Московские бояре Романовы в 1613 г. стали новой правящей династией. Детские годы первого Романова, царя Михаила Федоровича, пришлись на тяжелое Смутное время, когда его опальная семья оказалась рассредоточенной по дальним монастырям. Заурядный юноша занял престол по стечению обстоятельств и не был подготовлен к несению такого тяжкого бремени. С 1619 по 1633 г. никакие государственные решения не принимались без воли его отца патриарха Филарета[14], но и потом царь всегда советовался с боярами и «всей землей».

Повысить престиж новой династии был призван брак с какой-либо представительницей королевского дома Западной Европы. После провала этих попыток в Дании и Швеции пришлось отказаться от поиска царской невесты за границей. Первый брак Михаила Федоровича не продлился и месяца в связи со смертью его жены Марии Долгорукой, вторым браком с 1626 г. он был женат на дочери мелкопоместного можайского дворянина Евдокии Стрешневой. У них рождались дочери, супруги обращались к святым старцам с просьбой о молении за появление наследника, и наконец в 1629 г. родился сын — царевич Алексей. Михаил Федорович показал себя правителем осторожным, склонным к компромиссам, но в конце жизни он вдруг отважился повторить попытку заключения династического союза, а именно брака своей дочери Ирины с принцем («королевичем») Вальдемаром, графом Шлезвиг-Гольштейнским (одним из 23 детей датского короля Кристиана IV, сыном от морганатического брака, не имевшим прав на датский трон). Против этого проекта выступало все ближайшее окружение царя Михаила Федоровича. На переговорах в Копенгагене королю были даны обещания сохранить в России вероисповедание графа. Но в таком случае в состав Государева двора вошел бы неправославный человек, что его членам не представлялось возможным. Согласно посольской договоренности, граф Вальдемар приехал в Москву, однако его, лютеранина, здесь начали принуждать к переходу в православие, на что он категорически не соглашался. Возникла сложная ситуация: отпустить Вальдемара домой не могли — это было бы бесчестьем для невесты, но из-за его упорства в вопросах веры совершить брак не могли тоже. В разгар этого конфликта в июне 1645 г. царь Михаил скоропостижно умер, вскоре скончалась и его жена. Граф Вальдемар был отпущен домой с миром.