Читать онлайн «Мир на краю бездны». Страница 86

Глава VII

Крах вселенной Чемберлена

В 1938–1939 гг. судьбу мира решало немногочисленное сообщество людей, перемещавшихся по Европе с дипломатическим визитами, церемонно беседовавших на дипломатические темы в формальной и неформальной обстановке. Осенью-зимой 1938 г. судьба эта казалась почти решенной. СССР был выдавлен из Европы на рубежи допетровских времен, и ему предстояло стать еще одним «Китаем» или «Эфиопией» — пространством, где Германия могла решить свои проблемы, растрачивая свою накопившуюся агрессивную энергию. На этот раз Германии предстояло действовать не как нарушителю спокойствия, а как авангарду цивилизованного сообщества, проводить жандармскую акцию против варваров. Рейх вернулся в лоно цивилизованных держав в Мюнхене и готова играть по правилам, то есть применять силу в нужном направлении с согласия главных цивилизованных стран. Европейские весы застыли в правой точке.

Но что-то не ладилось. Гитлер и Муссолини продолжали бросать на правую чашу все новые гири. Весы содрогались, грозя просыпать накопившийся на них драгоценный груз цивилизации.

Опасения Чемберлена вызвала гибель двух государств — Чехословакии 15 марта и Албании 7 апреля 1939 г. «Корабль мира дал течь во многих местах»[526], — комментирует У. Черчилль. Британская дипломатия предпочла бы, чтобы течь сохранялась только на одном направлении — восточном. Между тем оккупация Албании Италией создавала очаг напряженности на Балканах.

23 марта под угрозой вторжения Германия заставила Литву вернуть ей порт Мемель (Клайпеда). В этот же день Германия навязала Румынии хозяйственный договор, который обеспечивал Рейх нефтью. Германия становилась хозяином ресурсов и промышленности Восточной Европы. Это значительно усилило ее по сравнению с моментом Мюнхена.

Сложным было отношение Чемберлена к захвату Гитлером Чехословакии. Сначала британский премьер отнесся к этому событию спокойно — ведь Чехословакия «распалась сама», и сама же в лице президента Гахи сдалась на милость фюрера. Но буквально через день позиция премьер-министра Великобритании, истинного лидера Лиги наций, серьезно изменилась, и он стал обвинять Гитлера в обмане. «Чуть ли не за один день Чемберлен перешел от умиротворения к открытым угрозам»[527], — не без удивления пишет депутат-консерватор Л. Эмери. Что случилось?

Чтобы понять это, нужно вернуться на несколько месяцев назад. 2 ноября 1938 г. делившие Чехословакию в Вене представители Германии и Италии (первый Венский арбитраж) предложили создать на востоке страны государство «Закарпатская Украина». В населенном украинцами Закарпатье было создано автономное правительство. Зачем это понадобилось Гитлеру?

В ноябре 1938 — марте 1939 гг. дипломатические круги оживленно обсуждали информацию о подготовке Гитлером похода на Украину. 30 ноября советник Чемберлена Г. Вильсон не без злорадства говорил советскому послу Майскому: «следующий большой удар Гитлера будет против Украины. Техника будет примерно та же, что в случае с Чехословакией. Сначала рост национализма, вспышка восстания украинского населения, а затем освобождение Украины Гитлером под флагом самоопределения»[528]. Самое неприятное для СССР заключалось в том, что «борьба за самоопределение» украинцев против СССР, находившегося в полной международной изоляции, была бы поддержана всей Европой. В январе 1939 г. Н. Чемберлен дал понять Муссолини, что не возражал бы против поддержки «немецкого удара по Украине» Италией.

Но 14 марта с согласия Германии венгерские войска оккупировали Закарпатскую Украину. Отказ от «решения украинского вопроса» был отчасти уступкой полякам, которых также могла беспокоить перспектива создания Украинского государства, даже союзного. Ведь Речь Посполитая на треть состояла из земель, населенных украинцами. Но для западных политиков отказ от украинской темы в Берлине был важной лакмусовой бумажкой — Гитлер отвлекся от продвижения в прямом направлении на СССР.

Это заставило Чемберлена действовать жестче. Мюнхенское соглашение создало ситуацию идеального равновесия, в центре которого стояла Великобритания. Равноудаленные противники Франция и Германия, претендовавшие на гегемонию в Европе, теперь уравновешивали друг друга, и Великобритания, опираясь на всегда готового послужить делу мира Муссолини, была верховным судией в их спорах о судьбах малых народов. Позиции Франции, после Первой мировой войны господствовавшей на континенте, теперь слабели, позиции Германии — усиливались. Это также способствовало укреплению баланса, в центре которого стояла британская элита.

Но теперь Германия стала усиливаться скачкообразно, поглощая территории, не населенные немцами, но обладающие большим военно-экономическим значением. Гитлер стал действовать, не согласуя свои действия с британской волей. Отказ от похода на Украину наводил Чемберлена на мысль, что Гитлер, подчинив себе еще несколько восточноевропейских стран, может укусить и руку дающую — повернуть на запад. Нужно было уравновесить Германскую гирю другими гирьками. Пришлось Чемберлену принять предложение французов и обратиться к претившей ему политике «коллективной безопасности». Чемберлен утверждал: «Наш общий курс в отношении Германии направлен не на защиту отдельных стран, которые могут оказаться под угрозой с ее стороны, а на предотвращение германского господства на континенте, в результате чего Германия усилится настолько, что сможет угрожать нашей безопасности»[529]. Политика «коллективной безопасности» для Великобритании носила подчиненный характер.

Слова о безопасности были в моде в то время, они звучали из уст английских, французских, советских и немецких политиков и журналистов. Но почти всегда мотив безопасности был подчинен мотиву господства, расширения власти все более могущественных бюрократий. Британская правящая элита достраивала свою схему господства, британоцентричную вселенную Чемберлена. Для того, чтобы усилившаяся Германия и ослабевшая Франция продолжали вращаться вокруг Британии на постоянных орбитах, нужно было усилить Францию весомыми сателлитами. Раз уж французы привержены старым идеям Барту, пусть вокруг Франции вращается СССР. А с орбиты Германии, напротив, нужно убрать сателлит Польши. Такое перемещение масс восстановит равновесие, Гитлер станет более сговорчивым, и Чемберлен найдет ему полезное применение. А там, установив порядок в Европе, можно будет заняться и делами Азии, где разбушевалась Япония. Ставки Чемберлена были высоки — изящными политическим комбинациями он пытался открыть эпоху мирового господства Великобритании.

Но именно это было неприемлемо для Гитлера. Его не интересовали выгоды, полученные из рук Чемберлена, он не хотел кормиться с руки. У него были те же ставки, что и у Чемберлена — мировое господство, но только Германии. Поэтому надежды Чемберлена на мирные дипломатические комбинации были обречены. «Я сомневаюсь в возможности мирного урегулирования с Англией… — утверждал Гитлер, — Конфликт с Англией будет борьбой не на жизнь, а на смерть… Англия — движущая сила сопротивления Германии»[530].

В гневной речи 17 марта 1939 г. Чемберлен сделал вид, что отказывается от политики умиротворения. 31 марта он предоставил Польше гарантии вступления Великобритании в войну, если страна подвергнется «прямой или косвенной агрессии». Под косвенной агрессией понималось то, что случилось с Чехо-Словакией в 1939 г. После оккупации Албании гарантии были предоставлены балканским странам.

Британские гарантии Польше стали для Гитлера главной проблемой. Удар Чемберлена был рассчитан очень точно и должен был показать, кто в Европе хозяин. После отказа Польши участвовать в комбинациях Барту и совместного с поляками дележа Чехословакии Гитлер считал Польшу своим сателлитом, спутником. Приняв британские гарантии, Польша подтвердила, что таковым не является.

Перемены в настроении поляков наметились после Мюнхена, когда нацисты перешли от «судетской проблемы» к «данцигской». Дело в том, что по Версальскому договору Германия уступала Польше Силезию и «балтийский коридор» — побережье Балтики в районе Гдыни (между основной территорией Германии и Восточной Пруссией), а населенный немцами Данциг становился вольным городом под патронажем Лиги наций. Фактически Данциг был оккупирован Польшей. Гитлер, верный своей политике возврата всех населенных немцами земель, намеревался присоединить Данциг и балтийский коридор. Поскольку Польша считалась дружественным государством, немцы были готовы найти ей компенсацию за чужой счет.

24 октября 1938 г. Риббентроп предложил Польше совместную политику в отношении СССР на базе Антикоминтерновского пакта. Германия обещала не создавать марионеточное украинское государство в Закарпатской Украине (в Варшаве опасались раскручивания «украинского вопроса» не меньше, чем в Москве). За все это Польша должна была согласиться на передачу Германии Данцига и создание экстерриториального немецкого шоссе и железной дороги, соединяющей две части Рейха.