Читать онлайн «История Древней Греции в биографиях». Страница 84

С Эпаминондом легло в могилу и величие фиванской республики. За два года перед тем пал Пелопид. Оба эти мужа прославили свое отечество. Едва только сошли они с великого поприща своего, как Фивы снова низошли на степень второразрядного города, потому что им недоставало людей, которые могли бы вести их далее по пути величия. Когда Эпаминонд во время сражения лежал раненый и ожидал своей последней минуты, он потребовал к себе Даифанта, чтобы передать ему главное начальство над войском. Но Даифант был уже убит. Он потребовал Иолаида — и этот был уже мертв. Тогда Эпаминонд посоветовал фиванцам заключить мир, что было равносильно отступлению от преследуемых им целей и стремлений. Вскоре после сражения воевавшие между собой республики заключили мир. Ни одно из государств: ни Спарта, ни Фивы, ни Афины — не могли уже иметь притязания на гегемонию в Греции. Истощение сил было общее.

Афиняне, со времени освобождения своего Фразивулом, вспоминая о прежнем своем могуществе и величии, ревностно старались подняться из состояния слабости и немощи, в которое впали при неблагоприятных обстоятельствах. В этих видах принимали они участие в Коринфской и Фиванской войнах, и, смотря по тому, чего требовали их выгоды, присоединялись то к той, то к другой стороне. В Коринфской войне дело шло об уничтожении гегемонии спартанцев, которая тяготела еще и над Афинами. Потому-то в этой войне афиняне ополчились против Спарты, и им удалось, благодаря деятельности Конона, снова приобрести влияние и значительное преобладание на море. Но вследствие Анталкидова мира они опять потеряли почти все, что приобрели. Одной только Спарте этот мир придал еще большую силу. Когда вслед за тем вспыхнула война между Фивами и Спартой, Афины стали поддерживать фиванцев, чтобы ослабить перевес, бывший на стороне Спарты. Но когда в сражениях при Наксосе (376) и при Девкаде (375) спартанский флот был истреблен и Афины снова стали во главе морских государств, они стали заботиться о заключении всеобщего мира, чтобы сохранить приобретенное. Когда же фиванцы после битвы при Левктрах начали приобретать отнятую у спартанцев гегемонию, афиняне подняли оружие против фиванцев, в пользу Спарты. В сражении при Мантинее видели мы афинское войско на стороне спартанцев. Когда после этой битвы ни Спарта, ни Фивы не могли заставить признать за собой гегемонию, афиняне, увидев себя без соперников на море, пытались, ограничивая права состоящих с ними в союзе морских республик, усилить свое могущество, но тем самым довели дело до так называемой союзнической войны (357–355), после которой принуждены были признать независимость отпавших от них союзных городов (Хиоса, Родоса, Коса, Византии). В этот длинный период времени знаменитейшими полководцами афинян были Ификрат, Хабрий и Тимофей.

Ификрат был низкого происхождения, сын кожевника, и достиг славы своими личными достоинствами. Ему было не более двадцати лет, когда он получил начальство над войском в Коринфе, нанятым на деньги Конона. Первое сражение, в котором он принял участие с этим отрядом, при Лехене, близ Коринфа (393), кончилось неудачно для союзников. Но он в самое короткое время так хорошо обучил свое войско, что оно навело страх на неприятеля и обратило на себя внимание всей Греции. С гениальной изобретательностью ввел Ификрат для наемного войска, приобретавшего свое более и более значение со времени Пелопоннесской войны, новое вооружение и новую тактику. Он образовал совершенно новый род войска, который составлял нечто среднее между тяжеловооруженной и легкой пехотой и в бою с латниками должен был действовать не как масса против массы, а с помощью военной ловкости каждого отдельного ратника и посредством быстрых искусных передвижений большими отрядами. С этой целью он изменил вооружение: оружие для защиты он сделал более легким, а оружие для нападения более длинным. Копья стали вдвое длиннее, меч также получил двойную длину; вместо тяжелого щита гоплитов дал он своим воинам небольшие и более легкие пельты, — вследствие чего этот род войска получил название пельтастов, — и веревочные панцири вместо металлических. Одежда, которой покрывались ноги, была также облегчена. Этим он достиг выгоды легчайшего движения, а воины его были одеты не хуже прежнего и не менее защищены. Постоянным обучением и строжайшей дисциплиной приучил он своих людей к большой точности и быстроте движений, так что между ними всегда господствовал порядок, как будто всюду присутствовал опытный полководец. Воины следовали за ним с доверием и одушевлением во всех его предприятиях; он умел повелевать и внушать к себе уважение; в битве не избегал личной опасности, но, с другой стороны, умел благоразумием и осторожностью, хитростью и стратегической ловкостью преодолевать все препятствия и затруднения. Вместе с тем он по мере сил своих заботился о потребностях своих воинов, а в случае нужды — первый подвергал себя всевозможным лишениям.

Едва прошло несколько месяцев после битвы при Лехене, как уже ификратийцы, как называли отряд Ификрата, считались наиболее страшным войском. Флиазийцы заперлись в своем городе и едва дерзнули показаться из стен его, как лишились трехсот человек. Сикион при схватке с ификратийцами потерял пятьсот человек. До глубины Аркадии проникали их набеги; страна была разграблена, города осаждены и взяты; латники приведены в такой ужас, что не отваживались более на битву. Одни только спартанцы смотрели еще с презрением на ификратийцев и подсмеивались над своими союзниками, которые питали к ним великий страх. Но вскоре и они (летом 392 года) претерпели страшный удар. Отряд спартанских латников (около 600 человек) с несколькими всадниками провожал до окрестностей Сикиона амиклейцев, составлявших часть спартанского войска, расположенного при Коринфе, и возвращавшихся теперь восвояси для празднования Иакинфий. На возвратном пути этот отряд проходил вблизи Коринфа, не заботясь об Ификрате, который расположился со своим отрядом в стенах этого города: спартанцы думали, что пельтасты не посмеют напасть на их латников. Но отряд Ификрата и часть афинских гоплитов, под предводительством Кадлия, внезапно выступили из Коринфа, и пока спартанские латники строились перед городом, пельтасты сделали нападение на тяжеловооруженный отряд спартанцев. Повторными атаками, искусными отступлениями и наступлениями они уничтожили всю спартанскую мору (отряд). Хотя Ксенофонт говорит, что из нее убито только 250 человек, но из его описания битвы оказывается, что спаслись только немногие. Это поражение спартанских гоплитов легкими войсками произвело в Греции большое впечатление и имело необычайные последствия. Агесилай не рад был своим успехам, одержанным в это время на Исеме, и втихомолку возвратился в Спарту; чтобы избежать насмешек, он по пути через Аркадию вступал в города поздно вечером и выступал из них до рассвета; через Мантинею прошел он во время ночной темноты. Виотийские посланники, которые по случаю переговоров о мире находились в лагере Агесилая и с которыми до поражения спартанского отряда обходились так горделиво, отложили теперь мысль о мире и возвратились домой. Многие занятые спартанцами вблизи Коринфа укрепленные места взяты были Ификратом, и таким образом вся Коринфская война была почти окончена.

Два года спустя видим мы Ификрата (390) со своими пельтастами, — которые большей частью уже служили под его предводительством в Коринфе, — действующим на Геллеспонте. Афиняне послали его с восемью кораблями к фракийскому Херсонесу, опасаясь за свои владения в этой стране. Вблизи Абидоса напал он из засады на спартанского армоста Анаксивия, совершенно разбил его войско и самого его умертвил. Во Фракию делал он частые набеги, приносившие ему и войску его богатую добычу, и восстановил на трон изгнанного царя Зевфеса. Так как Анталкидов мир (387) обязывал отечественный его город воздерживаться от войны, то он многие годы оставался во Фракии, вступил в брак с дочерью царя Котиса и жил спокойно и в довольстве, пока афиняне в 379 году послали его в Персию, чтобы вести против Египтян набранное персами греческое войско. Но зависть персидского полководца Фарнабаза помешала успеху предприятий Ификрата и наконец принудила его даже к бегству. В 374 году он опять уже в Афинах и в следующем году получает главное начальство над флотом в водах Керкирских, чтобы продолжать предприятия обвиненного и отрешенного от должности Тимофея. В короткое время довел он флот до численности 70 кораблей, необычайно скоро научил своих людей необходимой в морской службе ловкости и сноровке и отважными набегами на суше и на море приобрел для афинян столько выгод, что они считали его обновителем прежнего блеска их морского владычества, и по возвращении его, после заключения мира со Спартой (371) оказали ему такие почести, какие воздавались Гармодию и Аристогитону, а именно: воздвигли в честь его медную статую, угостили его публично и прочее.