Читать онлайн «Хроника либеральной революции». Страница 155

А вот как описывает начало штурма Иван Иванов. Штурм начался где-то в 6-30 — 6-40. По свидетельству очевидцев, со стороны Краснопресненской набережной к внутреннему кольцу оцепления вышли 14 БТРов Таманской дивизии и расположились на набережной правее парадной лестницы. Открыли стрельбу из крупнокалиберных пулеметов. Одновременно снайперы начали обстрел лестничных пролетов и помещений Белого дома. Со стороны посольства США и стадиона началась высадка солдат «с брони». Солдаты, прячась за естественными укрытиями, открыли огонь по Белому дому из автоматов. Плотность огня постепенно нарастала.

По утверждению оборонявшихся, первыми же очередями БТРов были убиты около сорока «баррикадников».

Итак, штурм Белого дома начался где-то в 6-30 — 6-40 (некоторые говорят — в 6-45). А в 9-00 с Новоарбатского моста и с набережной Тараса Шевченко по зданию открыли огонь танки Таманской дивизии.

Захаров, как мы помним, советовал подтянуть в район Белого дома десять танков. На деле стрельбу вели восемь: четыре с моста и четыре — с набережной на противоположном от Дома Советов берегу Москвы-реки. Еще два танка стояли несколько поодаль от стрелявших, в резерве. Поскольку многие танкисты, как и доложил Ельцину начальник Генштаба, были на картошке, экипажи оказались сборные, да и вообще недоукомпектованные: всего по два человека — командир и механик-водитель, причем некоторые даже не из штата дивизии, «прикомандированные». Один из танкистов, в ту пору лейтенант, только что из училища, позже рассказывал в «Московских новостях»:

— 3 октября в 21–00 я получил назначение командиром разведроты, танк Т-72, механика-водителя, маршрутный лист… Подписал ведомость выдачи боеприпасов и получил приказ: подавить огневые точки… (позже, когда танки уже были на марше, этот приказ по радио был уточнен — «подавить огневые точки в Белом доме». — О.М.)… Когда выехали на Калининский (точнее, уже Новоарбатский. — О.М.) мост, оказалось, что людей на мосту нет, а из пулеметов шпарят с верхних этажей БД. Танк имеет одно ограничение: не может задрать пушку высоко. Потому что казенник упирается. А пулеметы били даже из «стакана» на крыше БД, ну и из окон. И шпарят из пулеметов по кому? По пехоте. А кто у нас пехота? Пехота у нас — юные дзержинцы. Из дивизии имени товарища Дзержинского. Салабоны всякие. Сынки. Дети. Это меня больше всего завело: по нашим детям, козлы всякие, за свои долбаные идеи… Поэтому — по пятому осколочным — огонь! По шестому — огонь!

Здесь, по-видимому, отсчет этажей идет не от земли, а от основания так называемого «стакана» — центральной, высотной части Белого дома. Известно, что танки стреляли по верхним этажам здания — двенадцатому и выше.

После нескольких залпов танковых орудий в Белом доме начался пожар. Всего по зданию было сделано около двенадцати выстрелов.

Как видим, рассказ танкиста вступает в противоречие с утверждением, что из Белого дома стрельба практически не велась и что танки стреляли по верхним, безлюдным этажам здания просто для отстрастки.

Еще одна нестыковка — по времени. Как мы видели, согласно рассказу Коржакова, начальник Генштаба Михаил Колесников по требованию Ельцина принялся разыскивать десять танков, которые можно было бы перебросить к Белому дому, глубокой ночью, — по-видимому, между двумя и тремя часами… Между тем, если верить танкисту, в Таманской дивизии, дислоцированной в подмосковном Наро-Фоминске, танки были полностью готовы к маршу и «подавлению огневых точек» уже накануне в девять вечера. Колесников не знал об этом? Или делал вид, что не знает?

Любопытно, кстати, как, по рассказу танкиста, им во время предварительного инструктажа объясняли политическую обстановку в стране и необходимость их участия в боевых действиях. Объяснение было примерно такое: «чечен Хасбулатов» пытается захватить власть над Россией; для этого использует деклассированный элемент; убивают военнослужащих, милиционеров вешают на фонарях…

В общем, все излагалось в доступной форме.

4 октября с 6 до 11 утра — когда ситуация в общем-то была еще не вполне ясна — Фонд «Общественное мнение» провел телефонный опрос москвичей — кого они поддерживают: президента Ельцина или Верховный Совет. 72 процента выбрали первый вариант ответа и лишь 9 — второй.

Утром 4 октября Ельцин выступил с обращением к гражданам России, уже самолично сидя перед телекамерой. В принципе, это его обращение мало чем отличалось от первого, зачитанного Костиковым. В нем лишь более определенно и резко говорилось о характере начавшихся накануне событий, которые президент назвал «вооруженным фашистско-коммунистическим мятежом». «…Это не только преступление отдельных бандитов и погромщиков, — говорилось в обращении. — Все, что происходило и пока происходит в Москве, — заранее спланированный вооруженный мятеж. Он организован коммунистическими, реваншистскими, фашистскими главарями, частью бывших депутатов, представителей Советов. Под прикрытием переговоров они копили силы, собирали бандитские отряды из наемников, привыкших к убийствам и произволу».

В то же время в обращении содержался призыв к примирению и единству: «Я обращаюсь ко всем политическим силам России. Ради тех, чья жизнь уже оборвалась, ради тех, чья невинная кровь уже пролилась, прошу вас забыть о том, что еще вчера казалось важным, — о внутренних разногласиях. Все, кому дороги мир и спокойствие, честь и достоинство нашей страны, все, кто против войны, должны быть вместе». Отдельный призыв — к региональным деятелям, главной надежде мятежников: «Я обращаюсь к руководителям регионов России, республик, краев, областей, автономий. Неужели пролитой крови недостаточно, чтобы разобраться и занять наконец всем нам четкую и принципиальную позицию ради единства России?». Наконец, президент посылал низкий поклон москвичам: «По зову сердца многие из вас провели эту ночь в центре Москвы, на дальних и ближних подступах к Кремлю. Десятки тысяч людей рисковали своими жизнями. Ваша воля, ваше гражданское мужество и сила духа оказались самым действенным оружием. Низкий поклон вам».

Таким образом Ельцин как бы публично одобрил действия Гайдара, накануне вечером призвавшего москвичей прийти к Моссовету, расположенному как раз неподалеку от кремлевских стен.

В этом обращении Ельцина уже чувствуется дыхание близкой победы.

Уже в первой половине дня 4 октября — налицо перелом в ситуации в пользу президента. Вот как описывало РИА «Новости» обстановку в Москве на 13–00:

«Близ Ленинградского проспекта, перед входом в издательский комплекс «Правда» группа из примерно пятидесяти казаков под трехцветным российским флагом требует допуска их в здание. Казаки добиваются закрытия коммунистической газеты. Вся зона в этом районе перекрыта вооруженными людьми. 5-я улица Ямского поля блокирована грузовиками, в которых находятся люди в военной форме и в штатском. Данные подразделения охраняют Российское телевидение. (Наконец-то второй канал получил необходимую охрану! — О.М.) К мосту рядом со станцией метро «Беговая» прибывают автобусы со сторонниками Бориса Ельцина, которые пешими колоннами под трехцветными российскими флагами отправляются в район станции метро «Краснопресненская». По Тверскому бульвару в сторону Нового Арбата проследовала колонна автобусов с военнослужащими. Судя по номерным знакам, она прибыла из Тверской области. В 12–50 из здания парламента стали выносить раненых. ОМОН активно вытесняет зевак с Новоарбатского моста».

Сказать, что подготовка штурма Белого дома была безобразной, значит ничего не сказать: фактически подготовки вообще никакой не было. Как уже говорилось, плана штурма — составить его Грачев поручил своему первому заму генерал-полковнику Кондратьеву — не существовало: для его составления просто не хватило времени. Все командиры в основном импровизировали, действовали «с чистого листа». Отсюда невероятный бардак, вплоть до стрельбы по своим.

Впрочем, первый эпизод такой стрельбы был отмечен еще 3 октября в Останкино: БТРы внутренних войск, пришедшие к телецентру, внезапно открыли огонь по АСК-3, который, как известно, защищал «Витязь». Это вызвало восторг среди штурмующих телецентр: «Ура! Армия с нами!». Однако через некоторое время те же БТРы «уточнили цель» — начали стрелять по толпе. «Московский комсомолец» приводит слова подполковника милиции Александра М., находившегося тогда в одной из бронемашин:

— Первые наши выстрелы по зданию были ответом на огонь, который вели по нам именно из технического корпуса. Позже пришел приказ стрелять по толпе…

Одним словом, получается, «Витязь» стал палить по БТРам, а те — по «Витязю»…

Там же, в Останкино, по-видимому, произошел и второй эпизод стрельбы по своим, в результате которого погиб боец «Витязя» Николай Ситников (впоследствии ему было присвоено звание Героя России). Следователи склоняются к тому, что он был убит кем-то из своих же сослуживцев выстрелом в спину из подствольного гранатомета. Случайно ли он был убит или намеренно, неизвестно. Всякое могло быть: Ситников поливал из пулемета толпу между АСК-1 и АСК-3…