Читать онлайн «Изгнание из Эдема». Страница 27

Фото 8. Величественные наскальные рисунки из Шове, например этот носорог, ошибочно считаются знаками появления человека или начала эпохи Европы.

Давно стали общим местом восторженные отзывы об этих  памятниках древнего искусства и утверждения, что в Европе  в конце позднего каменного века (обычно именуемого  европейским Верхним палеолитом) в развитии художественной  культуры произошел настоящий взрыв, знаменовавший  собой наступление эпохи человека современного  типа. Некоторые ученые, переводя эти восторги в более  конкретную плоскость, заявляют, что до той эпохи «анатомически  современные люди», останки которых, находимые  в Африке, датируются около 130 тысячами лет тому  назад, возможно, выглядели практически как современные  люди, но еще «не были таковыми»[118].

Если, следуя той же системе аргументации, современные  европейцы, образно говоря, появились на свет из куколки,  обладая столь фантастически развитым гением, у  них, вне всякого сомнения, должен был появиться некий  биологический (т.е. передаваемый на генетическом уровне)  элемент, который в прежние времена отсутствовал в  нашем организме. Однако подобная аргументация ведет к  весьма опасным выводам о том, что предки современных  австралийцев и африканцев в биологическом отношении  были людьми отсталыми и менее развитыми, чем предки  европейцев.

Стоп! Что же мы такое говорим?! Не напоминает ли это  ситуацию, когда заносчивый горожанин приезжает в какой-нибудь небольшой поселок в глубинке и заявляет тамошним  жителям: «Вы — неотесанная деревенщина, отсталые  и биологически примитивные недочеловеки»? Не так  ли поступает историк, утверждающий, что изобретение  письменности и нотной грамоты, осуществление промышленной  и аграрной революции всякий раз было результатом  появления и действия новых генов? Будущие  историки, сравнивая сложный уровень технократической  цивилизации и доминирующее положение развитых стран  Запада с культурами народов Папуа и Новой Гвинеи, оставшимися  на уровне каменного века, поступят неблагоразумно,  если вздумают отнести столь резкий контраст на  счет неких биологических факторов.

Многие из нас, или, по-видимому, даже большинство,  бессознательно тешат себя иллюзиями, что другие расы и  этнические группы явно уступают нам в развитии. Дело  дошло до того, что видный американский биолог Джаред  Дайамонд счел себя вправе назвать вещи своими именами.  Он написал свою известную и ставшую бестселлером книгу  «Пушки, эмбрионы и сталь»[119], чтобы доказать, что неравномерности  в развитии и глобальном могуществе разных  держав, скорее всего, являются результатом исторических  факторов и благоприятного стечения обстоятельств,  нежели врожденных интеллектуальных различий между  разными этносами и расами. Он попытался объяснить, как  и почему совсем небольшие отряды конкистадоров сумели  практически уничтожить многолюдные цивилизации  доколумбовской Америки.

В самом начале своей книги Дайамонд приводит основной  вопрос, заданный ему мудрым и популярным туземным  вождем Яли, представителем одной из последних в  мире неолитических культур, издревле существующей на  северном побережье Новой Гвинеи (см. Фото 9). Яли  спросил его: «Почему сложилось так, что вы, белые люди,  производите так много грузов и привозите его в Новую  Гвинею, а у нас, черных, грузов совсем мало?» (В том контексте,  в котором Яли задал свой вопрос, «грузы» означают  «импортируемые товары», например, мешки с рисом из  Австралии, холодильники и прочие предметы роскоши, по  меркам туземцев.) Сам Яли не был рядовым туземцем. Он  был незаурядным человеком, посвятившим большую часть  своей жизни осмыслению этого вопроса с магическо-религиозной  точки зрения, характерной для культуры его  племени. Дайамонд испытал на себе обаяние его личности  и описывал его как необычайно восприимчивого, терпимого  и деликатного человека.

Фото 10. Новогвинейский  лидер Яли во время  совершения церемонии  в честь культа товаров (карго) на северном  побережье (1956).

Яли одно время был лидером наиболее влиятельного  культа товаров, возникшего в Новой Гвинее (в основе  культа товаров лежало представление о том, что товары  якобы можно создавать посредством особых ритуалов), и  его особая притягательность повлияла не только на его  собратьев, жителей Новой Гвинеи, но и на одного биолога.  Уникальный дар харизматика и лидера, присущий Яли, получил  свое отражение в другой книге — «Дорога принадлежит  товарам»[120]. Эта книга, написанная известным австралийским  антропологом Питером Лоуренсом, представляет  собой, пожалуй, лучшее описание всевозможных  культов товаров. Три главы в ней посвящены Яли и описанию  его собственных культов.

Мне лично довелось услышать рассказ о Яли из уст человека,  лично знакомого с вождем и знавшего его лучше  многих. В начале 1980-х гг. я работал в качестве врача в Маданге, родной провинции Яли в Новой Гвинее. Как-то  раз, заболев, я сам стал пациентом провинциального госпиталя.  Моим соседом по крошечной палате был старый,  согбенный и дряхлый австралийский фермер. Мо Джонсон  (так звали старика) страдал диабетом и постоянно  жил в больничной палате с тех самых пор, как узнал, что  его статус ветерана дает ему право на бесплатное лечение  и питание. Симпатичный, но капризный старик, он не  имел за душой ни гроша, кроме старенького коротковолнового  радиоприемника, с помощью которого он нередко  приводил в бешенство местную медсестру-самоанку. Както  раз он рассказал мне историю своей жизни. Красношеий  упрямец и сквернослов, он не мог обходиться без расистских  эпитетов, как только речь заходила об аборигенах  Новой Гвинеи. Это выглядело весьма странным в компании,  с которой он общался. Дело в том, что его, лежавшего  на больничной койке, часто навещали приветливые посетители,  которые все до единого были коренными жителями  Новой Гвинеи.

Мо был одним из немногих выживших участников легендарного  отряда «береговых наблюдателей» — радистов «кротов», которые в годы Второй мировой войны в прямом  смысле слова зарывались в холмы в джунглях на самой  кромке берега на островах южной части акватории  Тихого океана. Эти храбрецы, по большей части — бывшие  фермеры, добровольно вызвались остаться на оккупированной  японцами территории, чтобы передавать по радио  о перемещениях кораблей, авиации и войск противника  Их донесения, как считается, сыграли важную роль в  битве в Коралловом море. Большинство «береговых наблюдателей» были убиты, умерли от тропических болезней  или были захвачены в плен и погибли в концентрационных  лагерях

Что касается Мо, героя войны, то он был обязан жизнью  Яли — тому самому, о котором рассказывается в нашей  истории. Яли был «туземным помощником» Мо и помог ему остаться в живых во время войны. Он вызволил  Мо из японского лагеря для военнопленных, а затем сопровождал  его на всем протяжении 300-километрового  пути в Маданг, лежавшего через непроходимые джунгли и  болота. После войны британская колониальная администрация  признала Яли, также известного героя, харизматическим  лидером и назначила ему продовольственный паек.  Однако отношения между властями и Яли были прерваны,  как только чиновники поняли, что имеют дело с  туземным Мессией, а не марионеткой в своих руках. Как  рассказывал мне Мо и как пишет в своей книге Питер Лоуренс,  чиновники решили примерно проучить его. Они  посадили Яли в тюрьму. Рассказывая об этом эпизоде, Мо  произнес весьма знаменательные слова, невольно отражающие  взгляды и язык того культурного социума, к которому  он принадлежал, и вместе с тем свидетельствующие  о его глубокой искренности. Вот что он сказал мне: «Стив,  посадив его в тюрьму, они разбили ему сердце. А ведь Яли  был лучше их. Он был выше всех. Да что там — он был настоящим  белым...» Знакомые австралийцы уверяли меня,  что эта фраза не несет в себе ни малейшего расистского  подтекста.

В действительности Яли не был ни белым, ни даже австралийцем.  Зато он был щедро наделен тем, что Дайамонд  и Лоуренс в один голос называли интеллигентной  сообразительностью. И тем не менее, не обладая достаточными  знаниями о чуждой культуре, он не мог ответить на  вопрос, который задал Джареду Дайамонду. Впрочем, в те  времена в Новой Гвинее не выпускались холодильники;  откуда же Яли мог знать, как их производят? Однако по сути  вопрос Яли имел в виду те грузы и предметы роскоши  для белых колонистов, которые регулярно доставлялись на  кораблях, бросавших якорь на верфи Маданга. Последователи  культа товаров, в числе которых был и сам Яли, были  убеждены, что все эти товары появляются на свет в результате  неких тайных магических ритуалов, которыми обладали только белые. И несмотря на всю свою природную  сообразительность и несомненно выдающийся интеллект,  магическо-религиозные взгляды, свойственные культуре  неолита, и крайне ограниченные познания не позволили  ему понять, что за океаном может существовать мощный  аграрный и промышленный комплекс, производящий все  эти товары. Для объяснения причин возникновения веры  в товары иногда используется формула «отсутствие знаний  о средствах производства», однако это — явное упрощение  сути вопроса Яли, ибо, как мы знаем, знание не влечет  за собой автоматический отказ от веры в «сверхъестественные» силы.