Читать онлайн «Изгнание из Эдема». Страница 15

Митохондриевая Ева отнюдь не была некой конкретной  личностью, «Праматерью», как это часто заявляли  представители массмедиа. Отслеживание материнского генетического  маркера в глубь далекого прошлого, к древнейшему  общему прапредку, вовсе не означает, что абсолютно  все наши гены в буквальном смысле происходят от  одной-единственной женщины. Дело в том, что в ядре каждой  клетки нашего тела имеется более 100 тысяч генетических  участков (специальный термин для их обозначения — «локусы»), которые необходимо зафиксировать.  Любой из этих участков может использоваться в качестве  маркерной системы для отслеживания генетической линии  вплоть до древнейшего общего предка[53]. Поскольку  эти участки перемешиваются в каждом новом поколении,  далеко не все ветви их генетического древа ведут к одному  и тому же предку. По сути дела, генетическая наследственность  современных людей может быть выведена на основе  биологического ядра африканцев численностью от 2000  до 10 000 человек[54], живших около 190 тысяч лет тому назад.

Хотя может показаться, что сухая реальность параллельного  существования «генетического древа» и «генеалогического  древа» развеяла романтическое очарование легенды  о Еве, она нисколько не уменьшает исключительной  роли генетического отслеживания в величественной истории  странствий человечества за последние 200 тысяч лет.  И возможность поведать практически ту же историю благодаря  целому ряду различных генов лишь подтверждает  истинность этого повествования и обогащает его. Так, например,  мужские генные линии рисуют куда более яркую  и увлекательную картину рассеяния по странам и континентам,  чем женские генеалогии. К примеру, недавно в  Южной Африке было найдено так называемое исчезнувшее  колено Израилево[55], идентифицированное генетиками  как этническая группа, имевшая еврейских предков, однако  — только по материнской линии[56].

Простой и ясный принцип отслеживания маршрутов миграций  человеческого по всему земному шару при помощи  генетических маркеров не мог не вызвать возражений.  Естественно, первыми отвергли его мультирегионалисты[57].  К ним по большей части относились палеоантропологи,  которые по-прежнему считали, что каждая из «рас» на нашей  планете произошла от своего собственного архаического  предка, например, «яванского человека», «пекинского  человека», неандертальца и прочих вымерших видов,  живших в различных частях земного шара. Одна из ключевых  проблем при этом заключается в том, что современные  люди, несмотря на все региональные различия между  ними, во многих отношениях гораздо ближе друг к другу,  чем были их предполагаемые древнейшие предки. Чтобы  хоть как-то объяснить эти несоответствия, мультирегионалисты  сегодня утверждают, что различные региональные  «подвиды человека» в последующие эпохи активно  смешивались и обменивались друг с другом генетическим  материалом, в результате чего и сформировались сложные  современные расы, которые мы видим сегодня (рис. 1.1).

Однако генетические данные не позволяют выявить  четких свидетельств такого межрегионального смешения.  Географическое распределение ветвей и отраслей современных  генетических древ митохондриевой ДНК и Y-xpoмосомы  групп выходцев из Африки имеют выраженные  региональные отличия и особенности. Отстаивая последние  бастионы своей гипотезы, мультирегионалисты расширили  концепцию «компромисса межрегионального  смешения», чтобы включить в нее гипотезу об исходе из  Африки, утверждая, что архаические региональные группы населения, такие, как неандертальцы, могли время от  времени смешиваться с пришельцами анатомически современного  типа, «совершенно такими же, как мы», то  есть, другими словами, с кроманьонцами.

Рис. 1.1

 «Анатомически  современные люди» — это представители вида Homo sapiens (sensu stricto)[58], обладавшие комплексом особенностей  строения скелета, которые отличали и нас, и наших непосредственных предков, живших в Африке около 200 тысяч лет тому назад, от вымершего архаичного  вида Homo sapiens (sensu lato)[59], включая и нашего близкого  родича — Homo helmei. Главной особенностью «анатомически  современного» человека является высокий круглый  череп, выступающий подбородок, небольшие лицо и челюсти  и слабо выраженные надбровные дуги. Межрегиональное  смешение архаических туземцев и пришельцев  представляет собой мягкий компромиссный вариант гипотезы  исхода из Африки, позволяющий объяснить присутствие  некоторых генов архаических видов человека в  генетическом «котле» современного человека. В качестве  примера подобной «гибридизации» не раз назывался найденный  в Португалии детский скелет с короткими неразвитыми  конечностями, возраст которого — 24 500 лет, то  есть относящийся к эпохе, когда неандертальцы уже давно  вымерли. И все же среди генных проб мтДНК и Y-хромосом,  сданных десятками тысяч добровольцев, живущих за  пределами Африки, не обнаружено даже минимальных  проявлений подобного рода смешения[60].

Честно говоря, история на этом не кончается. Хотя  свидетельств наличия таких современных архаических  «примесей» в генетических линиях «Адама» и «Евы» не существует,  эти линии сами по себе составляют крайне незначительную  часть обширной «библиотеки» геномов ДНК.  Поскольку каждому последующему поколению передается  только одна копия мтДНК и Y-хромосомы, линии мтДНК  неандертальцев лишь в крайне редких случаях пересекались  и смешивались с кроманьонским типом, а затем  окончательно вымерли. Однако среди остатков огромного  нуклеарного генома до сих пор прослеживаются следы  генного смешения. А поскольку такая нуклеарная ДНК смешивается  и расщепляется в каждом поколении, крайне  сложно построить генетическое древо для каждой из бесчисленных генных линий и с уверенностью сказать, что  на нем принадлежит людям современного анатомического  типа, а что является наследием регионального архаического  населения[61]. Таким образом, как утверждают некоторые  ученые, не исключено, что густые кустистые брови  коренастых игроков в регби и футбольных хулиганов  представляют собой генетическую прапамять о неандертальцах,  а не (что, на мой взгляд, более вероятно) нормальные  вариации внешности анатомически современного  человека.

Совсем другие возражения выдвигают представители  традиционной генетики. Они были удивлены и даже, по  всей видимости, обескуражены тем, что митохондриевая  ДНК дала столь четкую генетическую картину даже при  применении их собственных методов с использованием  традиционных генных маркеров ядер (передаваемых как  мужчинами, так и женщинами), демонстрируя с годами  все менее четко выраженную оппозицию между Африкой  и остальным миром. Эта нечеткость объясняется целым  рядом факторов. Наиболее важным из них можно считать  излюбленный традиционалистами классический подход,  заключающийся в реконструкции древа массовых миграций,  а не в построении древа изменений самих генных  линий. Показательно, что подобные идеи сохранились и в  более широкой и математически обоснованной концепции  «расовых миграций», а не в отслеживании миграций  индивидуальных линий самих генов, выявленных у данной  группы населения. Другим важным фактором явилось смешение  и перенос генных линий в каждом последующем  поколении, чего никогда не происходит с мтДНК. Таким  образом, большинство генных маркеров, использовавшихся  традиционалистами, имели весьма несложные деревья с  небольшим число очень древних ветвей, тогда как отростки  на них были общими для многих рас населения.

По всем вышеизложенным причинам традиционный  способ сравнения наследственных признаков у жителей  разных регионов путем замеров частоты присутствия тех  или иных генов в ядре имел коренной недостаток применительно  к изучению древнейших миграций. Он со всей  наглядностью продемонстрирован в исследовании присутствия  генов внутри ядра на основе всего одного генного  локуса (т.е. речь в данном случае не шла о генах Адама и  Евы), осуществленном Джеймсом Уэйнскотом и его коллегами  из Оксфордского университета, сторонниками модели  африканского происхождения. Это исследование было  опубликовано журнале «Nature» в 1986 г. Таким образом,  оно вышло в свет всего за год до появления открытий Ребекки  Канн, о которых сообщалось в статье в «Newsweek».  В той памятной статье были использованы данные генетических  проб, взятых у людей со всех концов света, в том  числе и проб, взятых мною в 1984 г. в Новой Гвинее. Вместо  сравнения относительной частоты встречаемости многих  генов Уэйнскот выстроил генеалогическое древо на  основе одного-единственного генного локуса. Результат  был в принципе тем же самым, что и выводы Канн, свидетельствуя  об африканском происхождении. Другие генетики  также выдвинули целый ряд технически аргументированных  возражений против анализа генов Евы. С тех пор  эти возражения технического характера снимаются один  за другим[62].