Читать онлайн «Древняя Греция». Страница 143

Марк Туллий Цицерон

Греки очаровывали и привлекали, подчеркнем это, не столько материальными богатствами, сколь своими знаниями и талантами. В классическом труде «История Рима» Моммзен писал: «У финикийцев можно было покупать, но учились только у греков». Он оставил нам описание двух различных по своему содержанию и типу цивилизаций: «У римлян даже не сохранилось никаких следов от самых древних и общих мифов, как например от того уцелевшего у индусов, у греков и даже у семитов рассказа, что после большого потопа остался жив один человек, сделавшийся праотцом всего теперешнего человеческого рода. Их боги – не так как греческие – не могли жениться и производить на свет детей; они не блуждали незримыми между людьми и не нуждались в нектаре. Но о том, что их отвлеченность, кажущаяся вульгарной только при вульгарном на нее взгляде, овладевала сердцами сильно и быть может более сильно, чем созданные по образу и подобию человека боги Эллады, может служить свидетельством, даже в случае молчания истории, тот факт, что название веры Religio, т. е. привязанность, было и по своей форме и по своему смыслу римским словом, а не эллинским». В греческой мифологии господствует личность, а в римской – понятие, у греков – свобода, у римлян – необходимость. Обучение в Риме носит замкнутый характер, в Греции же оно и широко, и многосторонне. «По бедности своего художественного развития Лациум стоит почти на одном уровне с теми народами, у которых не было никакой культуры, а в Элладе с неимоверной быстротой развились из религиозных представлений миф, культура, из этих последних тот дивный мир поэзии и ваяния, равный которому история не может указать. В Лациуме, и в общественной жизни и в частной, признавались исключительно власть ума, богатства и силы, а в удел эллинам досталась способность сознавать блаженное могущество красоты… Таким образом, обе нации, в лице которых древность достигала своей высшей ступени, были столь же отличны одна от другой, как одинаковы по своему происхождению. Преимущества эллинов над италиками более ясно бросаются в глаза и оставили после себя более яркий отблеск; но в богатой сокровищнице италийской нации хранились глубокое понимание всеобщего в частном, способность отдельных личностей к самоотречению и серьезная вера в своих собственных богов. Оба народа развились односторонне, и потому оба развились так совершенно». Грек силен в искусстве, римлянин в битвах. Это, так сказать, общая картина склонностей.

Э. Фальконе. Пигмалион и Галатея

Вспомним, сколь мощным и всеохватывающим явилось влияние ораторской школы греков на римлян… Чтобы приобрести ораторские навыки, Цицерон, Брут, Мессала и другие делали вольные переводы с греческих образцов, декламируя по-гречески различные отрывки (главным образом ораторов). Во II веке до н.э. ораторы-греки появились в Риме. Несмотря на сенатское указание от 161 года до н.э., поручавшее претору Помпонию сделать все возможное, чтобы в Риме не было греческих философов и риторов, несмотря на речи типов подобных Гаю Марию, что хвастался перед собранием римского народа: «Я не учил греческих букв; меня нисколько не интересовало учение, которое не могло вызвать у самих учителей любви к доблести», учителя и ораторы-греки стали желанными гостями почти в каждом состоятельном римском доме. К грекам идут не только ораторы, желавшие блеснуть яркой речью, не только те, кто готовился к серьезной профессиональной карьере, но и политики. Зрелые государственные мужи упражнялись в составлении речей и декламации под их чутким руководством. И даже стойкие противники греческого образования говорили: «…Ведь у греков, каковы бы они там ни были, я все-таки видел, кроме этой развязности языка, хоть какие-нибудь научные сведения и знание, соразмерное их общему образованию» (Красс). К примеру, Квинтилиан рекомендовал начинать учебу с изучения греческого языка, затем переходить к латинским авторам, «двигаясь в паре» с греками по извилистой дороге знаний.

Поликлет Младший. Толос в Эпидавре. Реконструкция

Подтверждением влияния, которое оказали Афины, греческая культура на Рим и римское общество, стало и решение Нерона предоставить Греции свободу (хотя то был шаг скорее пропагандистский, рекламный). Возможно, на Нерона повлияло то, что во время поездки в Грецию он получил там восторженный прием. Греки как никто другой сумели оценить его мастерство актера, певца и колесничего. Серия выступлений в городах Греции вдобавок ко всему принесла ему миллион восемьсот восемь тысяч сестерциев, полученных в качестве присужденных призов. В итоге 28 ноября 67 года н.э. он, выступив на стадионе в Коринфе, объявил Грецию свободной: «Нежданный дар, эллины – хотя всего можно ожидать от щедрот моих, – подношу я вам; столь велик он, что вы и просить о нем не могли. Все эллины, живущие в Ахайе на земле, что до сегодняшнего дня называлась Пелопоннесом, объявляются отныне свободными и освобождаются от налогов». Но ведь Рим и раньше предпринимал усилия, нес издержки, подвергался военной опасности ради освобождения эллинов, защищая их от произвола македонского царя Филиппа. Видимо, Нерон захотел выглядеть в истории нисколько не хуже царя Александра, который вернул грекам все жертвенные дары, похищенные у них ранее персами.

Греки научили нас быть мудрыми! Они восхитительны в своем благоговейном отношении к жизни, к раскрытию способностей человека и народа. Их мирская душа стремится к познанию и свободе даже вопреки всем превратностям бытия. Они удивительно человечны, и прежде всего в том смысле, что им не чуждо ничто человеческое: увлекаются, борятся, страдают, ненавидят, убивают и порождают, ценят семью и детей, долг и честь, справедливость и родину. Гегель сказал: «Поэтому греки – самый человечный народ: все человеческое здесь утверждено, оправдано, развито и имеет меру». Это же можно сказать об их богах. Если в Египте и Месопотамии богами чаще всего выступали странные фигуры, не имеющие прототипов в реальной жизни (многометровые колоссы, сфинксы, люди с головами орлов, кошек и собак, львы с головами быков, с орлиными крыльями), то в Греции боги прекрасны, как Аполлон и Афродита, могучи, как Зевс, искусны, как Гермес, ревнивы, как Гера. Все – как у людей.

Пергамский алтарь (по Боку)

А сколь привлекательны все эти греческие гераклы, одиссеи, ахиллы, эвридики, орфеи, оресты, клитемнестры, купидоны, психеи, галатеи. Казалось, перед нами – существа мифические. Но любовь сделала их живыми. Примечательно, что женоненавистник Пигмалион, талантливейший скульптор, что, по словам Овидия, «оскорбясь на пороки, которых природа женской душе в изобилье дала, холостой, одинокий жил», а холодное ложе его «лишено было долго подруги», и он не вытерпел. Оставаясь закоренелым холостяком, он все же решил изваять прекраснейшую женщину. Заметьте, не корову, быка или крокодила – а женщину. Пигмалион трудился над своим творением очень долго. В итоге создал столь прекрасную статую, с которой не могла даже сравниться не то что какая-либо другая фигура из мрамора или слоновой кости, но и восхитительная девичья плоть. Правда, статуя стала ему мстить (как все женщины, она хотела любви и, вероятно, страдала). Мастер одевал ее в роскошные наряды, украшал драгоценностями, приносил ей цветы, живых птиц. Он даже клал ее к себе на ночь в постель. Все было напрасно. Тогда, полный отчаяния, в день, когда устраивались торжества в честь богини любви Венеры, он обратил свою мольбу (и свои дары) к богине, прося даровать ему в подруги живое существо, подобное созданному им в скульптуре идеалу. Богиня смилостивилась и вдохнула жизнь в Галатею. Та ожила, наполнилась теплом, ответила на поцелуй поцелуем. Красотою женщин восхищались и другие. Пастернак написал: «Тебе молился Поликлет».

В круг греческой мысли был вовлечен Вавилон и его культурное наследство, и Египет. Современник Аристотеля Гераклид из Гераклеи Понтийской открыл, что Земля вращается вокруг оси, а Меркурий и Венера – вокруг Солнца. Ранее считали, что Солнце, Луна и планеты вращаются вокруг неподвижной Земли. Гиппократ заложил основы современной медицины. Страбон написал свою «Географию», эту «лебединую песню эллинизма». Скопас в гигантском фризе алтаря Зевса в Пергаме изобразил битву богов и титанов, выразив сущность эллинизма лучше, чем кто-либо другой: сумятица эпохи, встреча цивилизации и варварства, конфликт добра и зла, постоянная борьба различных сил. Это не «трон Сатаны», как иногда называли его в литературе, а трон божества, имя которого классическая Греция. В нем мы видим редкую мощь, вкус, эрудицию. Многое стало прахом. Из 1100 писателей Эллады многие похожи на тень Эвридики. Об их присутствии приходится лишь гадать. Немало эллинистической литературы погибло. Как отмечал В.С. Сергеев (1883—1941), перу которого принадлежит изложение древнегреческой истории в ее наиболее фундаментальном варианте, сегодня в наших руках, увы, только обломки, хотя «раскопки в песках Египта постоянно увеличивают их число». Причины этого великого бедствия для культуры и роль в том Рима еще не достаточно ясны.