Читать онлайн «Древняя Греция». Страница 134

А. Мюллер. Свадьба Александра и Статеиры, дочери Дария

Говоря о роли и значении походов Александра Македонского (и вообще о его личности), нельзя забывать, сколь многим он обязан отцу – Филиппу. Тот основал Коринфский союз, запланировал азиатский поход и начал его. Его дело продолжил Александр. Хотя бешеный и необузданный нрав отца вполне передался и его сыну. В нем явственно обозначились те же черты завоевателя. В качестве примера можно упомянуть отрывок из «Истории Александра Македонского» Курция Руфа. Царь читает там своим воинам «лекцию», описывая яркими красками, что ожидает их на Востоке. «Они, мол, прошедшие по всему миру, покорят себе не только персов, но и все остальные народы: Бактрия и Индия станут македонскими провинциями. То, что они видят теперь, – это наименьшая часть их добычи; победа откроет перед ними все. Их уделом будет не бесплодный труд на крутых скалах Иллирии и камнях Фракии, но весь Восток станет их добычей. Им почти не понадобятся мечи: вражескую армию, дрожащую от страха, они смогут отогнать щитами… Обращаясь к грекам, он напоминал им, что война против Греции была начата народами Персии, сначала по дерзости Дария, а затем Ксеркса, потребовавших от них земли и воды, чтобы не оставить сдавшимся ни глотка из их источников, ни привычного куска хлеба. Дважды были разрушены и сожжены греческие храмы, осаждались города и нарушались все божеские и человеческие законы. Иллирийцам же и фракийцам, привыкшим жить грабежом, он приказывал смотреть на вражеское войско, сверкающее золотом и пурпуром, несущее на себе добычу, а не оружие; пусть они, как мужи, отнимут золото у этих по-женски слабых народов и обменяют свои голые скалы, промерзшие от вечного холода, на богатые поля и луга персов».

Александр разобьет войско Дария, разрушит легендарную столицу персидских царей – Персеполь. Но самое замечательном в этом отрывке иное. Как прекрасный психолог, царь к каждому слушателю постарался найти свой волшебный ключик. Грекам он напомнил, что они мстят губителям и гонителям родной страны. В начальный период войн панэллинская идея еще задавала тон в политике полководца. Солдатам удачи, или наемникам, он показал, что они получат взамен за свои раны и возможные увечья. И хотя войско, победившее стольких царей, добыло «больше славы, чем денег», но как могло оно возразить своему царю, убивавшему всех недовольных! В свою очередь, охваченный безумной идеей Александр не мог понять нормальных чувств хлебопашцев, ремесленников, скотоводов, которым смертельно надоели эти войны и битвы, лишения и страдания. Они мечтали об одном – поскорее вернуться домой.

Лисипп. Римская копия. Мрамор

Александр создавал форпосты греко-македонской цивилизации в виде городов (Александрия). Для этого отдал ключевые должности в империи близким лицам из числа греков-македонцев, хотя его войско было разноплеменным. Для ускорения процесса единения народов он обратился к семье как эффективному посреднику. В Сузах, куда вернулось измученное походами войско, Александр приказал 10 тыс. воинов единовременно сочетаться браком с азиатками, каждой паре молодоженов сделав свадебный подарок. Массовое бракосочетание его воинов с женщинами Востока ставило перед собой разные цели, но имело и главное, хотя и скрытое намерение. Такой целью являлся бы совместный поход македонцев, греков, персов против «западной цивилизации». Ведь помимо сугубо политического значения «армейская свадьба» имела этнический смысл. Смешение кровей должно было умиротворить и сблизить враждующие народы. Можно представить, какой психологический эффект имела эта акция в глазах окружавших толп. Казалось, свершилось бракосочетание самого бога войны, неистового Марса, с прекраснейшей из богинь, любимейшей дочерью Зевса – Афродитой. Союз македонцев, греков, азиатов (при наличии иных факторов, нежели военный роман) мог стать прелюдией к созданию величественнейшей из империй! Ведь с семенем любви должны быть переданы и «плоды эллинизма». Это чем-то напоминает мне усилия великого русского народа по единению Евразии! Хотя Александру до него, пожалуй, далеко.

П. Миньяр. Великодушие Александра Македонского

Ни о каком серьезном единении народов и речи тогда быть не могло, как не было речи о каком-то историческом повороте во взаимоотношениях между победителями и побежденными, «какого мир до того не знал» (А. Ранович). Широко рекламируемая акция группового брака народов, символизирующая «брак Европы и Азии», и закончилась полнейшим фиаско. Разумеется, воины охотно приняли подарки царя, а с доставшимися им в «жены» женщинами поступили так, как они обычно и поступали с пленницами (испив «бокал любви», бросили). Они вели себя, как и их вождь, оставивший беременной жену Роксану, которую полонил в Средней Азии. Была у него и еще одна жена, старшая дочь Дария. Конь Буцефал был ему дороже всех женщин, ибо в его честь он назвал город в Индии. После смерти Александра персы были изгнаны из свиты, а его империя развалилась. Ничто не говорит, что на смертном одре Александр успел сделать какие-либо распоряжения о регентстве, порядке наследования в государстве и т.п. С его последним вздохом начались раздоры между вельможами, мятеж войск, разрушение и падение его государства.

П. Веронезе. Семья Дария перед победителем

Многие склонны представлять его величайшим героем (так он выглядит на одном из портретов Лисиппа). Асклепиад писал: «Полный отважности взор Александра и весь его облик вылил из меди Лисипп». Восхваляет его и Плутарх: «А говоря об Александре, не будет ли справедливо признать, что родивший его бог вложил в него сочетание многих доблестей, и он обладал самоуважением Кира, скромностью Агесилая, мудростью Фемистокла, опытностью Филиппа, отвагой Брасида, красноречием и государственным умом Перикла? Если же сравнивать его с героями древности, то мы увидим, что он сдержаннее Агамемнона: тот предпочел пленницу законной супруге, а он и до женитьбы не сближался с пленницами; великодушнее Ахилла: тот взял какие-то деньги за выдачу непогребенного тела Гектора – он же устроил Дарию торжественные похороны; и тот принял от друзей богатые дары в уплату за прекращение своего гнева, а он обогащал побежденных врагов; благочестивее Диомеда: тот был готов сражаться с богами, а он считал себя всеми своими свершениями обязанным богам; своим близким желаннее Одиссея: от скорби по Одиссею умерла мать, а смерти Александра не смогла перенести умершая вслед за ним мать Дария». Говорили, что он превосходит щедростью Солона и Перикла, так как те отменили долги, а Александр сам заплатил чужой долг заимодавцам. Те строили храмы на деньги афинян, он же – на деньги варваров и т.д.

Когда Александр вернулся из похода в Индию и обнаружил, что гробница Кира, основателя Персидской империи, разграблена, приказал Аристобулу восстановить усыпальницу, заменить украденные сокровища факсимильными, заблокировать вход и запечатать его царской печатью (Страбон). Милостив он был не только к побежденным врагам-мужчинам, но особенно к женщинам (по-царски обошелся с пленными дочерьми и женой Дария). Александр старался пресекать типичные для его времени акты насилия и жестокости в отношении женщин. Услышав, что два македонца из отряда Пармениона надругались над женами двух наемников, он отдал письменный приказ: «Если дело будет разбираться, придать их смерти, как диких зверей, которые позорят человеческий род». В другой раз, когда Атропат, наместник Мидии, прислал ему в подарок сотню девушек, Александр отослал их, дабы избежать «возможных попыток их обесчестить со стороны македонян или варваров». Такое отношение к дамам древнему миру незнакомо. Мир совершенно не мог такого понять, ведь в обычную практику входили захваты и насилия над всеми побежденными врагами, а женщин воин рассматривал как самую сладкую и приятную добычу. А тут командующий, вдобавок ко всему еще и сам красавец, приказывает людям, как было им сказано при захвате Персеполя, «держаться подальше от женщин и их украшений». Такое поведение отличало его от всех.

Филот, сын Пармениона

Но и идеализировать Александра Македонского не стоит… Все-таки он оставлял за собой кровь и пепел. В ярости он убил друга детства Клита, командира царской илы, отборного отряда македонской конницы, спасшего его в битве при Гранике. Тот донимал и укорял его за то, что он уподобляется богу, присваивая только себе заслуги их побед. Царю не понравился стих из Еврипида, что прочел ему Клит: «Не те прославлены, которые трудились, а вождь один себе хвалу берет». Но более всего возмущало Клита и других ревнителей греческо-македонской старины то, что царь вводит персидские порядки: «Мы считаем счастливыми тех, кто умер еще до того, как македоняне оказались в таком положении, что вынуждены обращаться к персам, чтобы получить доступ к царю». Греки видели в проявлениях раболепия черты, характерные для подданных Персидской империи, что «в душе низки и полны раболепного страха». Когда острый на язык Каллисфен (историк, ритор, ученик Аристотеля) не пал перед ним ниц, Александр приказал повесить его, обвинив в тайном заговоре. Когда военачальник Кассандр расхохотался, видя, как персы бросились к ногам Александра, царь, вцепившись обеими руками тому в голову, в ярости ударил его. Защитники Александра оправдывают его поведение речами о заговоре. И приводят пример его полководца – Пармениона. Александр сместил его с поста командующего и оставил в Экбатанах охранять сокровища. Конечно, это уязвило старого вояку, которому было 70 лет. Возможно, тот выражал недовольство. Хотя в эти годы надо думать уже больше о душе, нежели о ратной славе. Тогда Александр приказал полководцам Мидии умертвить Пармениона. Смерть Пармениона была «чистой воды убийством». Был ли заговор с целью покушения на жизнь Александра, сказать трудно. Говорят, сын Пармениона, Филот, впоследствии признался и был казнен. Понятно желание Александра избавиться от отца и сына во избежание проблем. В политике такое часто случалось. Сталин казнил ряд маршалов, боясь, что те готовили заговор с целью свергнуть его власть. Ныне же не казнят и тех, кто того заслуживает.