Читать онлайн «Новая история стран Азии и Африки. XVI–XIX века. Часть 3». Страница 95

Английские колонии в Восточной Африке (Кения, Уганда, Занзибар) являлись преимущественно поставщиками сельскохозяйственного сырья, которое производилось на обширных плантациях, принадлежавших белым колонистам и частично местным феодалам Уганды и Занзибара. Основными сельскохозяйственными продуктами были хлопок, кофе, чай, сизаль, гвоздика, копра и др. В колониях Восточной Африки вплоть до Первой мировой войны практически не было обрабатывающей и горнодобывающей промышленности.

Кения, с момента своего образования, была превращена в переселенческую колонию. Первые европейские поселенцы появились в 1896 г. В 1897 г. английским правительством было издано положение, по которому европейцам было разрешено приобретать земли, отчуждаемые у африканцев без всякой компенсации. Последних, в свою очередь, переселяли в резерваты. Причем и земли резерватов считались собственностью британской короны, переданной в пользование африканцам. Недостаток, пригодной для обработки земли в резерватах, вынуждали их наниматься на работу к белым фермерам, в компании. Получал развитие институт скваттеров – батраков с наделом. Им предписывалось также отрабатывать в хозяйстве европейского фермера или плантатора не менее 180 дней в году. На строительных работах по созданию системы коммуникаций – шоссейных и железных дорог, портов, складов и т. п. – широко использовался принудительный труд. Вменялось в обязанность отрабатывать на стройке определенное число дней в году. Причем губернатор колонии обладал правом привлекать на подобные работы любое число африканцев без ограничения. В случае неподчинения африканец подвергался штрафу или заключался в тюрьму.

Уганда, как и Кения, была превращена в поставщика сельскохозяйственных культур, прежде всего хлопка. Однако в колониальной эксплуатации Уганды колонизаторы пошли по-иному, чем в Кении, пути. Удаленность Уганды от побережья и портов делало плантационное хозяйство нерентабельным. В королевстве, еще до прихода европейцев, сложился класс, который претендовал на владение землей. Этим обстоятельством англичане решили воспользоваться с определенной для себя политической выгодой. Они не только признали эти претензии, но и пошли дальше. Стремясь обеспечить для себя прочную социальную опору, они создали институт феодальной собственности на землю. Это было зафиксировано в соглашениях Англии с Бугандой, Анколе и Торо. По соглашению 1900 г. вся территория Буганды делилась на две части – 23 тысячи кв. км распределялись между африканскими феодалами, а 20 тысяч кв. км становились землями британской короны. Возникли феодальные имения. Весь класс феодальных землевладельцев в Уганде к началу ХХ в. насчитывал около 4 тысяч человек. Крестьяне, жившие на землях феодалов и на землях британской короны, были превращены в бесправных арендаторов. В первом случае они платили владельцам ренту и выполняли в их пользу различные повинности, во втором – вносили поземельный налог в казну колониальной администрации.

В отличие от других европейских стран Франция осуществляла экономическую эксплуатацию своих колоний через посредство государственного сектора в форме государственных займов. Обязательства метрополии по колониальным займам, утвержденные в законодательном порядке, превращали их в ценные бумаги со стабильными доходами, удовлетворявшими французских рантье. Это обстоятельство подчеркивало особенность французского колониализма – его ростовщический характер.

Средства от займов шли к крупным промышленникам и банкирам метрополии, которые были представлены в колониях фирмами, получавшими всевозможные строительные подряды. Так, фирма банкиров Гуэн в 1880-е годы строила первую железную дорогу Дакар – Сен-Луи. Транспортные компании, такие как «Мессажери маритим», держали в своих руках пароходные линии между Францией и Западной Африкой. В колониях прочно обосновались торговые фирмы Марселя и Бордо. Во французской Западной Африке свыше 30 % инвестиций приходилось на торговлю. Экспортировались из колоний разные товары, что обусловливалось особенностями местных ресурсов, а также спросом на те или иные виды сырья на мировом рынке. Сенегал вывозил главным образом арахис, Дагомея продукты масличной пальмы, Гвинея – каучук и т. д.

Во всех колониях, особенно на ранних этапах, колониальная администрация принуждала население создавать плантации товарных культур («комендатские поля», как их здесь называли), добивалась увеличения вывоза сырья. Использовался при этом механизм рыночных цен и налоговое обложение. Внедрение экспортных культур, специализация на вывозе продуктов лесного хозяйства подчиняли экономику колоний мировому капиталистическому рынку. Местное население, прежде всего крестьянство, находилось под постоянной угрозой падения цен.

На побережье, вблизи Атлантического океана складывалось товарное земледелие. Наращивались связи между побережьем океана и глубинными районами, куда прокладывались железные дороги. Спрос на рабочие руки стал одной из причин, побудивших колониальную администрацию освободить сервильные категории населения – тех, кого в официальных документах именовали слугами, челядью, пленниками. Инфраструктура в колониях создавалась руками африканцев, мобилизованных зачастую в принудительном порядке на строительные и другие работы. Появилась и такая социальная категория, как отходники – наветаны. Обычно они становились мелкими арендаторами, получавшими от хозяев семена и сельскохозяйственный инвентарь. После уборки урожая, расплатившись с арендодателем, крестьяне-отходники доставляли продукт своего производства в скупочные центры, либо продавали его мелким посредникам.

Во Французском Конго, начиная с 1899 г., главную роль в колонии играли концессионные общества французских предпринимателей при участии бельгийского капитала. Четыре десятка обществ получили здесь право в течение 30 лет заниматься торговлей, сельским хозяйством и создавать промышленные предприятия, исключая горнорудные разработки. По прошествии 30 лет общества становились собственниками той части земель, которую эффективно использовали. Концессионеры создавали собственные отряды, вооружаемые колониальной администрацией. Эти отряды диктовали африканцам свои условия по поставкам сельскохозяйственного сырья. В случае их невыполнения они не останавливались ни перед чем – жгли деревни, захватывали заложников и т. п. Один из официальных отчетов отмечал, что во владениях компании «Ля Мпоко» «производство каучука находилось в прямой зависимости от расстрелянных патронов».

Португальские коммерсанты располагали меньшими капиталами, чем другие европейцы. В результате им приходилось довольствоваться ролью посредников между другими европейскими фирмами и компаниями. Например, в Португальской Гвинее среди крупных торговых фирм лишь одна была португальской. Прочие обычно принадлежали французам. Европейские деньги обычно не употреблялись. Местные товары обменивались в определенных пропорциях на европейские. Колониальные администраторы, набиравшиеся чаще всего из отставных военных, были более всего заинтересованы в личном обогащении. Свою главную задачу они видели в увеличении налогов, так как получали прибавку к своему жалованью в размере до 12 % от собранных ими средств. Плантаторы обеспечивали себе существенные прибыли, используя систему принудительного труда.

Основой гвинейского производства на экспорт служили «туземные» хозяйства. В районах выращивания арахиса распространялась полукабальная аренда. Простые общинники получали от глав больших семей участки, посевной материал и пропитание до уборки урожая. Собрав урожай, они были обязаны часть его отдать владельцу земли, часть – уступить тому же владельцу за заранее оговоренное вознаграждение.

Вплоть до середины XIX в. Лиссабон рассматривал Анголу как источник получения рабов. Затем на смену вывоза рабов пришел вывоз каучука. На рубеже XIX–XX вв. произошла смена форм колониальной эксплуатации. Откровенное рабство было заменено замаскированным, в виде «контрактации» рабочей силы. Ежегодно из Анголы на плантации островов Сан-Томе отправлялись тысячи «законтрактованных». Принудительный труд широко практиковался и в самой Анголе, где «законтрактованных» сгоняли на плантации каучуконосов. За каждого «законтрактованного» владельцы плантация и городских предприятий получали вознаграждение, превышавшее размеры жалования рабочего за полтора года работы по «контракту». Не случайно ангольцы смотрели на чиновников как на врагов, которые могли заставить любого «туземца» работать где угодно, в любых условиях и на любого нанимателя.