Читать онлайн «Новая история стран Азии и Африки. XVI–XIX века. Часть 3». Страница 65

Уход Ахмеда аль-Мансура подорвал стабильность развития Марокко. Несметные богатства марракешского двора, спокойствие и процветание приатлантических равнин, страх и уважение Османов и Европы – все это было быстро сведено на нет в ходе многолетней борьбы наследников старого султана за его власть. Начиная с 1612 г. Марракеш ослабил, а затем и вовсе прервал связь с оккупационным корпусом в Западном Судане. В итоге дань из Судана перестала поступать, а марокканские отряды на берегах Нигера превратились в разбойничьи шайки, постепенно смешавшиеся с негритянским населением. Долговременные последствия завоеваний аль-Мансура оказались крайне неблагоприятны как для Западного Судана, так и для Марокко, поскольку разгром Сонгайской державы и разграбление городов Верхнего Нигера нанесли тяжелый удар по транссахарской торговле. Ее пути в XVII в. неуклонно смещались на восток, а их основные выходы к Средиземному морю пришлись уже не на Марокко, а на территорию Алжира, Туниса и Триполитании.

Трагическая цепь интриг и братоубийственных столкновений между сыновьями Ахмеда аль-Мансура – Зиданом, Абу Фарисом и Мухаммедом – привела Дальний Магриб в состояние политической раздробленности. В первой половине XVII в. страна представляла собой пеструю мозаику удельных княжеств, вольных торговых портов, пиратских республик, владений племенных вождей и видных мурабитов. Власть всех троих претендентов была эфемерной: например, Зидан, обосновавшийся в Марракеше, трижды изгонялся с престола и трижды с трудом восстанавливал свою власть (1603–1628 гг.). Анархию и развал государственного механизма усугубляли постоянные обращения саадидских претендентов за помощью то к туркам, то к испанцам. Испанские войска периодически оккупировали марокканские порты, стремясь сократить активность местных корсаров. Свою «лепту» в беспорядки и кровопролитие внесли и изгнанные из Испании в 1609–1614 гг. потомки андалусских мусульман (мориски). Они расселились на севере и западе страны и создали в Рабате олигархическую республику. В 1626 г. Фес, отбиваясь от берберских племен и разбойничьих банд, полностью вышел из подчинения Саадидам. В Марракеше, своей бывшей столице, Саадиды продержались несколько дольше; последний из них, Ахмед аль-Аббас, был убит в 1659 г. в ходе дворцового переворота.

В середине XVII в. наследие разваливавшейся Саадидской династии стало предметом спора между двумя политическими группировками: мурабитами из обители Дила’, расположенной в предгорьях Атласа, и шерифским родом Филалидов, обосновавшимся в присахарских оазисах Тафилалет. Влияние мурабитов Дила’ распространялось на воинственные берберские племена Атласских гор. В противоположность им Филалиды, или Алауиты (т. е. Алиды – потомки Али, зятя пророка Мухаммеда и дочери пророка Фатимы) в своих притязаниях делали ставку на поддержку жителей юга страны. История Алауитов восходит к некоему Хасану ад-Дахилю (Пришельцу), который происходил из аравийского порта Янбо и поселился в Тафилалете в начале XIII в. В течение нескольких столетий престиж Алауитов в оазисах был высок, однако никакой политической роли в местных делах они не играли. Только в ходе междоусобиц, последовавших за распадом саадидского государства, жители Тафилалета избрали своим главой Мухаммеда Али аш-Шерифа из алауитской семьи (1631–1635 гг.). С трудом отстояв независимость родных оазисов от дила’итов, он в силу преклонного возраста и болезней вскоре отказался от власти в пользу своих детей.

Три сына основателя династии способствовали становлению Алауитов в качестве правящей в Марокко военно-политической силы. Старший из них, Мулай Мухаммед (1635–1664 гг.) планомерно вытеснил дила’итов с юга страны, смог подчинить Тафилалету бедуинские племена и взял под контроль цепь населенных пунктов в Присахарье. Позже со своими соратниками он даже вторгся в Западный Алжир, захватил и разграбил районы Уджды и Тлемсена и вынудил янычарских вождей Алжира вступить с ним в переговоры о разделе территории. Его авторитет в Дальнем Магрибе заметно вырос, а в 1649 г. жители Феса даже призвали его на помощь против старых противников – мурабитов Дила’. Однако он не смог удержаться в северной столице при наступлении дила’итов и ни с чем вернулся в Тафилалет. Тем временем второй сын Мухаммеда Али аш-Шерифа – Мулай Рашид – вступил в соперничество с братом, бежал на восток страны и сплотил там степные племена. Конфликт братьев закончился в 1664 г. битвой их сторонников на берегу р. Мулуя в Восточном Марокко. В этом сражении Мулай Мухаммед погиб.

Несмотря на победу над братом, Мулай Рашид все еще был далек от владычества над Марокко. Тем не менее он энергично развернул борьбу за его признание султаном на всем севере страны. В 1666 г., разгромив всегда непокорных горцев Рифа, Рашид вступил в Фес. Столичные богословы-алимы и население, крайне уставшие от бесконечного разбоя и анархии, провозгласили его султаном Марокко с надеждой на скорейшее установление мира и порядка. Таким образом, Мулай Рашид был обязан своей морально-политической победой не поддержке мурабитов и суфийских братств, а военному превосходству своих отрядов. В силу этого обстоятельства он вовсе не церемонился с мурабитской, племенной или корсарской оппозицией.

Расширяя свои владения, султан в 1668 г. столкнул свои силы с главным врагом Алауитов – армиями мурабитов Дила’, владевших всеми предгорьями Атласа и контролировавшими атлантический порт Сале. Трудная многочасовая битва закончилась победой шерифа, и обитель духовных властителей Атласа была снесена. На следующий год Рашид изгнал из окрестностей Танжера еще одного противника – выдающегося корсарского командира Гайлана, безраздельно владевшего северо-западом страны. Поддержка турок и англичан не помогла на суше прославленному пирату, и ему пришлось уйти со своими сторонниками в Алжир. Затем, продвигаясь в южном направлении, деятельный султан вторгся в бывшую саадидскую столицу – Марракеш. Там после убийства последнего Саадида всеми делами заправляли вожди кочевых племен. Не договорившись с ними миром, Мулай Рашид устроил двухнедельную резню оппонентов на улицах полуразрушенной «жемчужины юга». Наконец, выступив из Марракеша в южные горы, Рашид добрался до исторической родины его предшественников-Саадидов – приатлантической долины Сус. Здесь его негостеприимно встретили местные мурабиты, бывшие подлинными властителями крайнего юга; они были столь самостоятельны, что даже чеканили собственную монету. В 1670 г., осадив и взяв штурмом их горное гнездо – скалу-крепость Иллиг, Мулай Рашид покончил с могуществом последнего соперника на пути к власти.

Круг завоевательных походов на этом замкнулся, и Дальний Магриб был объединен под властью Алауитов. Рашиду не удалось прибрать к рукам только несколько атлантических портов, в том числе Танжер. Этот укрепленный город был в то время собственностью английской короны, поскольку король Карл II Стюарт получил его в качестве приданого за португальской принцессой Екатериной Браганца.

По иронии судьбы султан-завоеватель, переживший десятки жестоких сражений, погиб в 42 года от несчастного случая. Летом 1672 г. в его бытность в Марракеше лошадь, на которой он ехал, вдруг понесла, и при падении он насмерть разбился о дерево. Таким образом, кратковременное и заполненное походами и сражениями царствование Мулай Рашида создало реальные контуры алауитской власти.

Рашиду наследовал третий из сыновей основателя династии – Мулай Исмаил (1672–1727 гг.). Немногие из мусульманских правителей пользовались столь громкой славой на Западе, как этот целеустремленный и властный государь, впервые после Ахмеда аль-Мансура объединивший Марокко и наведший невиданный до его правления порядок в государственных делах. Он вступил на престол в 26 лет и скончался на нем же глубоким стариком.

Европейские источники сохранили колоритный облик этого выдающегося монарха. Худощавый, высокий, светлокожий шатен с раздвоенной бородкой, Исмаил поражал современников жгучим проницательным взглядом, живостью ума, порывистостью движений и большой физической силой: даже в возрасте шестидесяти лет он вскакивал на коня одним прыжком. Вспыльчивость и жестокость шерифского султана также вошли в Марокко в поговорку: всякая неудача или конфликт приводили его в бешенство, а его гнев на придворных нередко заканчивался убийством провинившегося. Исмаил страстно любил деньги и редко останавливался перед преступлением, чтобы пополнить казну или личный бюджет. В то же время в быту он был экономен и питал презрение к роскоши и чревоугодию. Лишь в одном он не отказывал себе на протяжении всей жизни – в любви к женщинам. В его гареме жили более 500 наложниц всех цветов кожи, включая европеек знатного происхождения, а число только его сыновей к концу правления достигло семисот. Сильный темперамент султана, его неистощимая энергия и выдумка проявлялись и в военном деле: он находил удовольствие в войнах, не щадил себя и отличался отвагой. Все эти качества своеобразно сочетались в его характере с пылкой набожностью.