Читать онлайн «Политическая культура древней Японии». Страница 80

633

17 Вопрос о том, приносила ли Япония дань китайскому двору, является дискуссионным. Китайские источники указывают на принесение дани Японией в VIII в., но в данном случае эти сообщения следует понимать, возможно, как попытку выдать желаемое за действительное. Японские источники о принесении дани не упоминают. В любом случае, даже если такая дань и приносилась, она не была регулярной. Китайский же двор всегда настаивал именно на регулярной (с определенной периодичностью) доставке дани, которая имела чисто символическое (изъявление покорности) значение (ответные дары «сына Неба» были намного богаче, чем приносимая дань).

18 Сводка ранних употреблений термина «царь» содержится в Vodoff. Remarques sur le valeur du terme 'tsar' applique aux princes russes avant du XV siecle — «Oxford Slavonic Papers», vol. XI, 1978, pp. 1-41. См также А. А. Горский. Всего еси исполнена земля русская… — «Языки славянской культуры», 2001, сс. 143–149. Показательно, что первое известное упоминание («царь наш») — надпись на стене киевского Софийского собора (1054 г., правление Ярослава Мудрого) синхронна именованию этого князя «каганом» (так называл его митрополит Иларион).

19 Системное влияние Китая на Японию может быть прослежено в различных областях. Может быть, наиболее показательно, что китайский язык был заимствован в качестве письменного — вся официальная документация велась именно на китайском языке, а сам тэнно безусловно владел китайским письменным языком — точно так же, как и все чиновничество. В России же знание греческого было уделом крошечной группы религиозных деятелей, все остальные (как духовные, так и светские лица) пользовались в случае нужды переводами. Русские князья и цари греческим языком также не владели. Подробнее см. раздел «Образовательно-воспитательная функция».

20 Во время внутридинастического кризиса, когда власть оспаривалась между «южной» и «северной» поддинастиями (1336–1392), одним из наиболее сильных аргументом приверженцев южной династии было то, что регалии находятся в ее распоряжении. Тем не менее, победа осталась за северной династией.

21 Японские монеты, впервые отлитые в самом начале VIII в., в соответствии с китайской традицией, не имеют изображения, но несут на себе «девиз правления» действующего тэнно, т. е. их идеологический смысл объективно служит акцентированию отделенности Японии от Китая.

22 Следует, разумеется, иметь в виду, что понятия «открытость» и «закрытость» имеют относительный смысл. И двор тэнно, и царский двор приглашали иноземных специалистов в различных практических областях. Одновременно японский двор в VII–VIII вв. посылал в китайскую столицу людей для получения систематического образования, русские же цари явно предпочитали, чтобы их подданные всегда находились в пределах подведомственной им территории.

23 Кодай тэнно 101 надзо. Под редакцией Мацуо Хикару. Токио: «Синдзинбуцу орайся», 1998, сс. 198–199.

24 Последовательность основных ритуальных процедур, сопровождающих интронизацию, фиксируется памятником начала IX в. «Установления годов Энги» — «Энгисики» (см. Энгисики. Токио: «Сюэйся», 2000, сс. 390–442).

25 Приводимый в «Энгисики» термин (хитай) может обозначать как вяленую рыбу, так и вяленое мясо. Однако, исходя из общего контекста (как самого памятника, так и японской культуры вообще), мы остановились на понимании хитай как «вяленой рыбы».

26 Норито. Сэммё. Перевод Л. М. Ермаковой. М.: «Наука», 1991, сс. 132–133.

27 Первым при поставлении на царство был помазан царь Федор Иванович 31 мая 1584 г. Венчание на царство Ивана Грозного миропомазанием не сопровождалось. — Б. А. Успенский. Царь и император. Помазание на царство и семантика монарших титулов. М.: «Языки русской культуры», 2000, с. 27

28 ПСРЛ, т. XIII, сс. 150–151.

29 А. Н. Мещеряков. Рецепция теории «мандата Неба» в древней Японии (VII–VIII вв.). — «Япония. Путь кисти и меча», 2002, № 1, сс. 52–58.

30 Это не мешает, однако, сопоставлять в летописных и иных текстах тэнно с «образцовыми» китайскими императорами глубокой древности (в первую очередь, с Яо и Шунем). Некоторые же тексты даже утверждают, что японский правитель превосходит их. «Благословенный воздух достигает четырех сторон света.// Многослойный свет государя заполняет весенний сад.// Человеколюбием и мудростью государя проводится этот пир,// На котором веселятся и радуются стихотворцы.// Их столько, сколько каменьев на горе Куэньлунь,// Они также прекрасны, как водоросли в нефритовом пруду.// Возле сливы у лестницы порхают белые бабочки,// Ветер гонит благоуханные цветы под ивой у башни.// Добродетельность сына Неба превышает добродетельность Яо и Шуня в десять раз,// Весь народ орошаем милостями императора» (поэтическая антология 751 г. «Кайфусо», № 14).

31 «Степенная книга» ведет двойной счет родоначальников: от Владимира и от самого Рюрика, что выдает определенные затруднения составителей, поскольку Рюрик никак не мог считаться «богоизбранным», так как был язычником.

32 Иван IV называл польского короля Сигизмунда Августа братом, однако отказывался звать так его преемника Стефана Батория на том основании, что он был королем выбранным. Возможно, такое отношение к выборности монарха послужило одной из причин столь равнодушного отношения Москвы к государственным институтам Византии, где господствовал принцип выборности василевса.

33 В первый раз такая формулировка встречается в послании Ивану III архиепископа ростовского Вассиана, который обращается к нему: «Богом утвержденный царю». См. ПСРЛ, т. XXV, сс. 284–285; т. XXVI, се. 266–273.

34 Р. П. Дмитриева. Сказание о князьях Владимирских. М.-Л., 1955.

35 Н. В. Синицына. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV–XVI вв.). М.: «Индрик», 1998, с. 126.

36 Н. В. Синицына, указ. соч., с. 62.

37 Б. А. Успенский. Избранные труды. Т. 1, сс. 196–197.

38 См. Wojciech Peltz. Suverennosc panstwa w praktyce i doktiynie politycznej rusi moskiewskiej (XIV–XVI w.). Zielona Gora, 1994, cc. 196–230.

39 И. В. Ерофеева. Русская имперская идея в истории (к проблеме западно-восточного культурно-идеологического синтеза) — Россия и Восток: проблемы взаимодействия. М., 1993, сс. 273–274.

40 Р. Г. Скрынников. Крест и корона. Церковь и государство на Руси IX–XVII вв. — СПб.: «Искусство-СПБ», с. 330.

41 Несмотря на полную законность (все они прошли церемонию интронизации) поставления на царство Лжедимитрия, Бориса Годунова и Василия Шуйского, никто из них не признается Иваном Тимофеевым «правильным» царем по совершенно неверифицируемым основаниям. Лжедимитрий для него — «самоцарь», Годунов — «самохотящъ нам поставитися», так же он относился и к Шуйскому. См. Б. А. Успенский. Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен. — Художественный язык средневековья. М.: «Наука», 1982, с.204. Эти рассуждения свидетельствуют также о слабой авторитетности в России любых правил, в том числе и ритуальных.

42 Существовавший обычай предъявлять «народу» царевичей и цариц только после достижения ими 15 лет служил одной из причин, почему внезапное появление потентата не вызывало чрезмерного удивления.

43 Полигамия в среде элиты служила одним из средств социальной выделенности. Кроме того, могущество рода определялось, в частности, его численным составом. Непременным элементом описания того или иного правителя в «Кодзики» и «Нихон сёки» является перечисление его жен и детей. Достаточно обычны и описания «любовных приключений» ранних тэнно. К VIII в. механизмы контроля приобретают политический характер, позиции правящего рода были достаточно прочны, а количество членов рода — настолько велико, что теперь задача состояла в том, чтобы уменьшить их число (для уменьшения внутриродовой конкуренции). В связи с этим происходит постоянное отделение боковых ветвей, в хрониках перестает приводиться список детей правителя, уходят в прошлое и описания любовных похождений тэнно. Однако в более поздней художественной литературе тема любовных похождений тэнно актуализируется вновь, хотя теперь такое описание приобретает эстетическо-авантюрные коннотации.