Читать онлайн «Хроника времён Василия Сталина». Страница 61

С такой характеристикой был согласен и командарм С.И. Руденко. Опытный военачальник считал, что Василий Сталин достоин продвижения на должность командира корпуса — не случайно же его дивизия занимала ведущее место не только в корпусе, но и во всей 16-й воздушной армии!

И вот минул год работы Василия Иосифовича командиром авиационного корпуса, затем помощником командующего авиацией округа по строевой части. Напомню: в обязанности такого помощника входила также и организация физической подготовки частей округа. Именно тогда, в конце сороковых, авиационные полки приступили к полетам в сложных погодных условиях и ночью. Для такой работы предстояло освоить систему так называемой слепой посадки — ОСП-48. И летчики Московского военного округа успешно справились с той задачей. Это было событие! Всех, освоивших систему, наградили боевыми орденами.

Серьезно работали штурмовики Василия Сталина. Так, экипажи Ил-10 научились не только летать ночью, но и стрелять, и бомбить. В стране не было равных полков такого уровня. Тут заметим, что в округе успешно осваивались и реактивные самолеты МиГ-15, Ил-28, вертолеты Миля. На «мигах», например, бойцы отработали взлет сразу всей эскадрильей. С отстранением генерала Сталина от командования авиацией округа взлеты боевых машин группами прекратились.

Есть еще немало здравствующих свидетелей тех лет, когда сын Сталина командовал авиационными соединениями. Он много летал и сам, кстати, на разных типах машин. Летчик-испытатель-инженер Василий Иванович Алексеенко, человек, которого не удивишь акробатикой в воздухе, как-то припомнил пилотаж Василия: «На новом самолете прямо над нашим аэродромом он открутил такой комплекс, что позавидовать можно!»

А вот из воспоминаний опытного оперативного работника. Старший офицер отдела боевой подготовки ВВС МВО, ныне полковник в отставке Иван Петрович Голей рассказывает:

«Я прослужил в округе более пяти лет. За этот период мне не раз доводилось участвовать в летно-тактических учениях, на штабных занятиях, работать в составе воздушных парадов, которые проводились три раза в году — 1 мая, в День Воздушного Флота и 7 ноября.

От встреч с командующим, от каждого его поручения остались только добрые и поучительные воспоминания. Василия Иосифовича отличала высокая организаторская способность, умение вовремя оценить обстановку и принять грамотное решение. Мне часто приходилось участвовать в подготовке материалов для подведения итогов работы за квартал, за полугодие, за год. Командующий, как правило, и сам заранее готовился к таким совещаниям, а затем, используя схемы, таблицы, диаграммы, часа по два-три говорил о делах и людях авиационных полков и соединений. Он по памяти называл имена многих командиров и начальников — вплоть до эскадрильи и звена, удивляя точностью и глубиной знаний о состоянии дел в частях округа.

А как-то командующий вызвал меня к себе, в кабинет, где уже был начальник аэродромной службы, и спрашивает: “Помнишь, как на аэродроме Дальгов, в Германии, были расположены взлетно-посадочные полосы?” Я ответил, что не только помню, но и знаю, сколько труда мы вложили на их дооборудование. Тогда Василий Иосифович предложил мне изобразить схематически на чертежах их конструкцию. “Мы хотим оборудовать такие полосы на наших аэродромах, в первую очередь на аэродроме Кубинки и в Мигалово, потом в Сейме”, — сказал он, и вскоре работа закипела.

Генерала Сталина, — замечает Иван Петрович, — отличало то, что он терпеть не мог лодырей, приспособленцев и ловкачей. Их он наказывал, причем самым строгим образом. Один командир эскадрильи, например, был наказан за невыполнение плановой таблицы полетов, а летчик получил взыскание за то, что прибыл на полеты неряшливо одетым, небритым. Но с каким моральным удовлетворением наш командующий вручал награды командирам-передовикам, чьи части успешно выполняли задачи боевой подготовки. Помню, среди них были С. Долгушии, А. Куманичкин, П. Чупиков. Душевность и заботливость Василия Иосифовича проявлялась и в жизни рядовых летчиков, техников самолетов, офицеров штаба. Он следил и добивался, чтобы пилотам своевременно оформляли и выдавали вознаграждения за полеты в сложных метеорологических условиях, за освоение новой “авиационной техники, чтобы всем не задерживали присвоение воинских званий. А сколько семей с его помощью улучшили жилищные условия, получили квартиры… Он ведь выполнял и обязанности депутата Верховного Совета СССР…»

Словом, комиссия из Министерства обороны, о которой упоминал министр Круглов, проверив боевую и политическую подготовку соединений округа, развала в управлении ими — как бы этого кому-то не хотелось, — не обнаружила. Напротив, той комиссией авиации округа была выставлена хорошая оценка!

Но все-таки о КПП в Куркино и заборе вокруг него, который весомой строкой вошел в уголовное дело Василия Сталина. Что-то ведь было? Конечно, было. Нынче вот кое-кому из «новых русских» уже привычны мафиозные разборки средь бела дня, забастовки голодных шахтеров, протесты в этой беспросветной жизни ученых, врачей, учителей… А старые русские мерили жизнь на другой аршин — любили, например, парашютные вышки в городских парках, катания на коньках под духовой оркестр, спортивные праздники с массовыми забегами, заплывами. Ну, конечно, военные парады, в том числе воздушные — три раза в год. Вот об одном из них я и расскажу — со слов своего командира Героя Советского Союза генерала В. Луцкого.

В начале 1949 года Иосиф Виссарионович спросил у Василия — возможно ли подготовить кубинскую дивизию к первомайскому параду, то есть пройти над Красной площадью на реактивных истребителях МиГ-15. Пролет боевых машин над огромным городом — дело всегда ответственное, а тут предстояло лететь на самолетах, которые еще не были освоены. Василий подумал и сказал: «Пройдем!» Он считал, что за четыре месяца летный состав вполне одолеет реактивную технику.

И началась работа. Изучена теория, сданы зачеты по знанию самолета, инструкции по технике пилотирования, и летчики дружно выходят на аэродром, тренируются в кабинах, испытанным способом — «пеший полетному». Но погоды нет. Вернее, погода есть — то снегопады и метели, то туманы и оттепели. Все это для первых взлетов на истребителях, понятно, не годится. Минул январь, за ним — снежный февраль…

В середине марта Иосиф Виссарионович поинтересовался, как идут дела с подготовкой к параду. Василий сказал, что из-за погоды полеты пока задерживаются, но 1 мая дивизия реактивных истребителей пройдет над Красной площадью. Обязательно!

Обычно солнечный, март в том году обманул — оказался тоже неблагоприятным для полетов. Наступил апрель. В дивизии на новой машине могли летать не больше эскадрильи летчиков. И Василий Сталин безвыездно на аэродроме, нервничает, тревожит метеослужбу одним вопросом: «Когда же?» — когда наконец установится летная погода…

К 20 апреля летчики, вылетевшие самостоятельно на МиГ-15, перегнали с завода все необходимые для парада самолеты. До конца месяца оставалось уже меньше десяти дней, а ни один из полков дивизии в полном составе на новую технику так и не переучился.

И вот 25 апреля. Аэродромное поле вдруг осветило солнце — это распахнулось омытое весенними дождями небо! Василий Сталин безотлучно — от зари до зари — на старте. Гудят раскаленные турбинами высоты и свершается, казалось, невозможное: на генеральной репетиции летчики четко проходят в составе парадных колонн.

…За день до парада командующий приказал комдиву Луцкому собрать в гарнизонном Доме офицеров весь летный состав, инженеров и техников дивизии. В установленное время все были на месте, ждали генерала Сталина, но он не появлялся. Томительно тянулись минуты… Наконец, команда: «Товарищи офицеры!» — и из-за кулис сцены в генеральском костюме показался Василий Иосифович. Приняв рапорт, он не сел за стол с дивизионным начальством, а подошел к краю помоста, как-то по-мальчишески радостно улыбнулся, хотел что-то сказать, но на глаза у него навернулись слезы, и он тут же ушел за кулисы.

В зале нависла тишина. Какое-то время все сидели примолкнув, словно разделяя с командующим его столь неподдельное волнение. А потом все повторилось. Василий снова вышел из-за кулис, так же подошел к краю сцены, попытался говорить, но слезы снова опередили слова — он решительно оставил зал и больше не появлялся…

Тогда к собравшимся обратился заместитель командующего генерал Редькин. Он выразил надежду, что все поняли Василия Иосифовича, который искренне признателен каждому за веру и верность! После Редькина от имени участников парада генерал Луцкий просил передать генералу Сталину, что они оправдают его надежду.

Так и было. 1 мая 1949 года над седыми соборами Кремля, разрывая воздух мощными турбинами, пронеслись наши боевые истребители. Для чего это потребовалось Иосифу Виссарионовичу Сталину — разговор особый. Тогда народу не пудрили мозги какими-то реформами — за три года после войны подняли страну из руин, и шапки-то перед заморскими президентами не ломали!..