Читать онлайн «Первая Мировая война». Страница 46

Двадцать первого декабря 1914 г. военный атташе Британии прислал секретный доклад с оценкой военной ситуации в России. В нем говорилось об устрашающей нехватке военного снаряжения, о генералах, которые, не имея военного опыта, вступили в командование фронтами, о 800 тыс. рекрутов, готовых отплыть на Западный фронт — во Францию, но не имеющих винтовок, о нехватке умения, об искаженном понимании в Петрограде военной ситуации. Атташе докладывал, что в России "солдаты живут только тем, что они могут собрать в пределах досягаемости в своем регионе. Они собирают часть урожая, но они не могут обеспечить себя военным снаряжением — оно не растет на полях".

Доклад произвел впечатление, и боязнь того, что Россия потерпит поражение, стала среди британских министров почти всеобщей. Премьер-министр Асквит стал возлагать основные надежды на вступление в войну Италии и Румынии, их присоединение к Антанте может "положить конец сопротивлению Австрии".

Трудной осенью 1914 г. французы и англичане потеряли более миллиона человек. Два самых энергичных члена английского кабинета министров Черчилль и Ллойд Джордж — заявили в один голос, что войска не могут и дальше "жевать колючую проволоку" и что ни одна война еще не выигрывалась сидением в окопах. Нужно найти альтернативу. На одном из заседаний кабинета министров Черчилль предложил "обшить стальными листами трактор — для того чтобы несколько человек могли спрятаться в укрытии и пересечь ничейную полосу". Большое количество таких машин, с точки зрения Черчилля, могло бы помочь английской пехоте пробить линию фронта. В сентябре 1914 г., купив имеющиеся в продаже тракторы, он приказал обшить их стальными листами. В имении герцога Вестминстерского в обстановке исключительной секретности началось создание того, что называлось "ватерклозетами для России". Всем понятно было сокращение "ватерклозет" — это были начальные буквы имени Уинстон Черчилль. Кто-то предложил называть новые наземные корабли танками, и Черчилль согласился с этим предложением.

Обе коалиции стремились привлечь на свою сторону нейтралов. Этого удалось добиться и центральным державам и Антанте.

Ранним утром 29 октября 1914 года два германских ультрасовременных корабля под турецким флагом, "Гебен" и "Бреслау", бомбардировали Одессу и Николаев, а затем выбросили мины на самых важных российских морских путях. Следующими целями вступившей в войну Турции стали Севастополь, Феодосия и Новороссийск. В Закавказье русская армия была вынуждена открыть новый фронт. Месть за русские потери осуществляли в основном англичане. 1 ноября они бомбардировали турецкий порт Акаба.

Антанта ответила на Дальнем Востоке. Уже в начале августа 1914 г. японское правительство информировало Грея, что готово объявить войну Германии. Было очевидно, что японцы стремятся к овладению германскими островами в Тихом океане и германской зоной влияния в Китае. В Лондоне далеко не все были уверены в том, что интересам Британской империи послужило бы такое усиление Японии в Тихом океане. Но ситуация диктовала необходимость привлечения любых сил. Японцам следовало обещать все, их следовало привлечь к войне против Германии без всяких оговорок. Черчилль писал Грею: "Их нужно приветствовать как друзей и товарищей. Помните, что шторм только начинается. Им нужно пообещать Китай".

В результате 23 августа 1914 г. Япония объявила войну Германии. Черчилль обсуждал возможность посылки японской эскадры в Средиземное море, а также в другие европейские воды. Он полагал, что японское давление может оказаться решающим в привлечении на сторону Антанты Италии и что при помощи японской эскадры союзники могли бы получить превосходство в Балтийском море. Японские военные корабли отныне осуществляли конвойные функции при проводе транспортных судов в Средиземном море.

На протяжении всей войны Германия считала союз России с западными странами неестественным — слепое единение Британии и Франции с Россией приведет к плачевным для Запада результатам. Казаки войдут в Копенгаген, Стамбул и Кувейт, и тогда Лондон и Париж пожалеют о крахе Германии.

Чтобы воздействовать на нейтралов и общественность воюющих стран, 93 немецких поэта, историка, ученого, священника и музыканта выпустили в октябре 1914 г. "Манифест цивилизованному миру": "Мы будем вести эту борьбу до самого конца как цивилизованная нация, следующая традициям Гёте, Бетховена и Канта".

Даже кайзер присоединился к войне идей: "Я безусловно убежден, что страна, которой Бог дал Лютера, Баха, Вагнера, Мольтке, Бисмарка и моего деда, будет еще призвана для великих свершений ради блага человечества".

Не все немецкие таланты разделяли патриотический пыл указанного манифеста. В пику им профессор физиологии Берлинского университета Георг Фридрих Николаи обратился с призывом после окончания войны объединить интеллектуальные усилия Европы и создать политически единую Европу: "Этот шаг должны сделать все те, кто действительно ценит культуру Европы, — те, кого Гёте пророчески называл "хорошими европейцами".

Этот манифест подписало меньшинство светил научного и культурного мира Германии. Но среди них был Альберт Эйнштейн.

С началом войны Берлин отбрасывает сдержанность и обнажает свое стратегическое планирование на послевоенный период. Самым конкретным результатом идейной работы в Германии 1914-1915 гг. стало понятие "Миттельойропа". Ведущий германский либерал Ф. Науманн опубликовал в октябре 1915 года книгу "Миттельойропа", концепция которой строилась на германской гегемонии. Основой "Миттельойропы" виделся экономический и таможенный союз Германии и Австро-Венгрии. "Франция должна быть ослаблена, чтобы сделать ее возрождение в качестве великой державы невозможным на все времена. Россия должна быть отброшена назад настолько далеко от германской восточной границы, насколько это возможно, а ее доминирование над нерусскими вассальными народами должно быть сокрушено"{223}.

Главное: "Мы должны создать центральную европейскую экономическую ассоциацию посредством единого таможенного договора, который включал бы в себя Францию, Бельгию, Голландию, Данию, Австро-Венгрию, Польшу и, возможно, Италию, Швецию и Норвегию. Эта ассоциация не будет иметь какой-либо единой конституционно оформленной высшей власти, и все ее члены будут формально равны, но на практике будут находиться под германским руководством и должны стабилизировать германское экономическое доминирование над Миттельойропой"{224}.

Наряду с решающим ослаблением России эта концепция предполагала геополитическое ослабление Франции, у которой следовало отобрать железорудные копи Лонгви-Брийе. После поражения Антанты следовало предложить Франции пакт об обороне и помощи — ее нужно "приласкать", приближая к Германии в ее борьбе против России и Британии.

Миттельойропа — цель Общегерманского союза с сентября 1914 г. "Абсолютно императивным является требование, чтобы Миттельойропа, включая регионы, полученные Германским Рейхом и Австро-Венгрией в качестве призов победы, образовывали одну единую экономическую общность. Нидерланды и Швейцария, три скандинавских государства и Финляндия, Италия, Румыния и Болгария будут присоединены к этому ядру постепенно и исходя из принуждающей к такому сближению необходимости"{225}.

В Миттельойропу войдут в дополнение к Австро-Венгрии Нидерланды, Швейцария, Норвегия, Финляндия, Италия, Болгария, Румыния и обширные завоеванные территории России{226}.

Партия центра предусматривала создание "великого центрально-европейского таможенного союза, который включал бы в себя Голландию, Францию, Данию, Швейцарию, Австро-Венгрию и балканские страны... Германия должна воспользоваться ситуацией, которая может не возникнуть вновь еще на протяжении столетий. Только тогда Германия могла бы говорить на равных с Америкой и Британской империей". Контролируемая Германией зона от Пиренеев до Мемеля, от Черного моря до Северного, от Средиземноморья до Балтики позволила бы Германии конкурировать с Соединенными Штатами в борьбе за мировое экономическое первенство.

Эти идеи разделяли кайзер Вильгельм II, влиятельные министры, такие как Ягов. Канцлер Бетман-Гольвег зафиксировал свое видение новой карты Европы 9 сентября: германская Миттельойропа подчинит себе Запад и Восток; уничтожение Франции как великой державы, ликвидация британского влияния на континенте и фактическое изгнание России из Европы обеспечат германскую гегемонию. 21 августа: "Привлечь Польшу и другие государства к Империи центрально-европейской системе дифференцированных тарифов. Великая Германия включит в себя Бельгию, Голландию, Польшу как непосредственные протектораты и Австрию как опосредованный протекторат"{227}.