Читать онлайн «Первая Мировая война». Страница 186

В то время как Франция и Англия стремились восстановить свои предвоенные соглашения с Россией, Соединенные Штаты меньше были завязаны на Европу и Россию. В экономическом плане объем влияния Америки в России, быстро росший в 1917 г., все же не достиг британских и французских показателей. Американские государственные займы, как и частные капиталовложения в России не достигли уровня капиталовложений союзников. Торговля США с Россией также не превзошла по значимости западноевропейскую торговлю с этой страной. США разыгрывали свои карты на других направлениях. В частности, они были более заинтересованы в установлении более тесных отношений с Китаем, именно в этом Вашингтон видел способ изменения "европоцентричного" мира. Если Лондон и Париж смотрели на Европу, то американцев стали больше интересовать берега Тихого океана.

В этой ситуации президент Вильсон пришел к выводу, что двусмысленности в отношении России следует положить конец. Пусть восторжествует здравый смысл. Вильсон рассуждал в терминах макрополитики. Война в России так или иначе окончится. Задачей становилось привлечение любого (будущего) правительства России в коллектив мирового сообщества — Лиги наций, а не доведение Москвы до положения мирового изгоя. У Америки был исторический шанс — лишь она, растущая и крепкая, могла оказать экономическую помощь России в минуту ее отчаяния. Создание же более определенной структуры взаимоотношений между США и Россией укрепляло базис международного порядка, в котором западноевропейским метрополиям приходилось потесниться. Было ясно, что без России невозможно подлинное европейское восстановление и новое мировое перераспределение ролей.

Поворот интересов президента Вильсона, возобладание премьера Ллойд Джорджа над воинственным крылом своего кабинета, обращение Клемансо к формированию Малой Антанты и опоре на Польшу (проявившую себя сильным противником России в 1920 г.) позволили многострадальной России выйти из поля непосредственного давления Запада. Наконец и для России мировая война закончилась.

Опыт мировой и гражданской войны отшатнул Россию от Запада. Поставщиком необходимого цивилизационно-технологического минимума с 1922 г. стала Веймарская Германия. А в целом Россия, разочарованная в западном пути развития, ушла в изоляцию. И до сих пор, по существу, не знает, как из нее выйти.

Первая мировая война представляет собой явление колоссального регресса в мировой истории. Она оборвала нить, не прерывавшуюся так жестоко со времен Ренессанса. Она оборвала нить надежды на разрешимость всех человеческих проблем, она подорвала веру в будущее человечества. Пленка цивилизации над огромной магмой народного развития и жестокого столкновения интересов чрезвычайно тонка. Долгие периоды мира и оптимистического прогресса поневоле затмевают этот факт. Тем болезненнее пробуждение, тем более жесток холодный террор реальности. Самым болезненным "пробуждением" поверившего в безграничный прогресс мирового сообщества была Первая мировая война. Она разрушила три великие иллюзии: что гуманизм — естественное состояние человечества и человека, что впереди неизбежное сближение народов, отказывающихся от националистического самоутверждения; что наука это абсолютное благо для овладевающего ею человечества.

Во-первых, идеи гуманизма оказались отринутыми в течение нескольких недель, лютая ненависть сковала обезумевшее человечество, и не было способа принести горе соседнему народу, от которого участники Первой мировой войны отказались бы исходя из гуманных побуждений. Мирные суда гибли в океане, первые бомбардировки уничтожали население без отличия возраста, пола и занятия. Во-вторых, представление о том, что "человечество выше нации", было растоптано самым демонстративным образом — как раз национализм стал высшей ценностью, ради которой все так называемые передовые народы пошли на Голгофу мученичества и самоистребления. Яд национализма отравил несколько поколений, и вся история двадцатого века оказалась историей, прежде всего, националистической безумной гордыни и слепой ненависти к иноплеменникам. В-третьих, наука была немедленно поставлена на службу максимально эффективному массовому убийству. И работала с полной отдачей. Впервые в истории смертоносные газы выжигали легкие землян в массовом количестве, впервые человеческий ум так отчаянно и энергично искал способы убийства без всякой оглядки на научную этику. Огнеметы, пулеметы, гаубицы, мины, все виды взрывчатых веществ шли из научных лабораторий потоком, невиданным в мировой истории.

Первая мировая война начала век всех основных революций — социальных, научных, геополитических, экономических, мировоззренческих. Она свергла культуру с пьедестала всеобщего поклонения, она вульгаризировала обстоятельства жизни, она сделала высокое смешным, низкое притягательным, посредственное всеобщим. В пику предшествующему глобальному прогрессу она выдвинула национальную исключительность, социальную нетерпимость, расовое высокомерие. Первая мировая война возвратила средневековую жестокость, зверское самоотрешение, тупое неверие в идеалы.

Историки и сейчас задаются вопросом, "почему процветающий континент, находящийся на вершине своего успеха, являющийся источником мирового богатства и мощи, на пике интеллектуальных и культурных достижений предпочел подвергнуть риску все это и броситься в лотерею низкого и жестокого конфликта? Почему тогда, когда стало ясно, что надежды на быстрое победоносное завершение рухнули у всех, ведущие борьбу стороны предпочли упорное продолжение своих военных усилий, мобилизовали все силы для тотальной войны и в конечном счете вовлекли всю свою молодежь для взаимного и экзистенциально бессмысленного кровопролития? Возможно, на кону были принципы; но принцип святости договорного обязательства, который вовлек Британию в войну, едва ли заслуживает цены, в конечном счете заплаченной за защиту этого принципа. Защита национальной территории была тоже на кону, но то был принцип, защищая который, Франция сражалась, неся почти невыносимые потери для своего национального существования Защита принципа соглашения по взаимной безопасности, лежащая в основе декларации Германии и России, велась до той точки, где безопасность потеряла всякое значение в процессе распада национальных государственных структур. Простые государственные интересы — импульс Австрии, и древнейшая из всех предпосылок вступления в войну оказалась, по мере крушения империи Габсбургов, вовсе никакими не государственными интересами"{1096}.

Разумеется, вступившие в войну державы не могли предусмотреть губительных последствий. Но еще большей загадкой является то, что миллионные массы, мобилизованные на массовое убийство, на смерть без малейшей чести и славы, делающей военную профессию терпимой, согласились на четыре с половиной года ужасающе бесславного убиения. Видимо, предшествующие века с их верой в разум и в рациональную природу homo sapiens излишне оптимистично определили степень разумного в человеке и человечестве.

Особое значение имеет Первая мировая война для России. Главный факт исторического развития России заключается в том, что она — единственная незападная страна, никогда не бывшая колонией или зависимой территорией Запада. С того времени, когда в начале шестнадцатого века регион-сосед Западная Европа — начал цивилизационно выходить вперед, превращаясь в планетарного лидера, колонизуя весь мир, главенствуя в освоении науки, создавая особую личность и уникальные формы общественного развития, медленный "естественный" ритм российской жизни и развития стал невозможен. Отставание стало равнозначно потере национального суверенитета. На первый план российского развития стала выдвигаться задача аккомодации к неожиданному подъему Запада. В петровский период страна проделала значительный путь. После Великого посольства (1698) и до великой мобилизации (1914) Россия не только смогла сохранить независимость, но и во многих отношениях приблизиться к западным стандартам. В глазах мира — как и в собственных — она встала на прочные цивилизационные основы, родственные западным.

Была ли у России историческая возможность быстрее пройти расстояние, на которое она отставала от Запада по большому цивилизационному счету? Возможно, в допетровской Руси Новгород, с его торговыми связями с внешним миром, мог послужить университетом приобщения к западным ценностям и установлениям. Но Иван Грозный уничтожил этот русский город с поразительной жестокостью. Возможно, введение Александром II законодательства западного типа могло дать более весомые плоды. Петр Великий и Екатерина II делали могучие шаги вперед, а Анна Иоанновна и Николай I в своей косности замедляли национальный прогресс.