Читать онлайн «Черный крест и красная звезда. Воздушная война над Россией. 1941–1944». Страница 88

После возвращения в Минск информация и фотографии были переданы оберст-лейтенанту Антрупу, командиру KG55, которой принадлежал этот Не-177.

Антруп сразу приказал подготовить эскадру к вылету и запросил еще бомбардировщики у командующего 4-м авиакорпусом генерал-лейтенанта Майстера. В кратчайший срок к вылету подготовили 80 Ju-88 и Не-111. Они взлетели, сгруппировались в воздухе и к полуночи достигли аэродрома Полтавы.

Бомбежка началась, как только часы пробили полночь. Бомбардировщики сбрасывали свой груз в гущу плотно стоявших рядов американских самолетов. Затем они повернули на Миргород. Под ними на аэродроме начался настоящий ад. Самолеты пылали, превращая ночь в день. Затем под удар попали и цистерны с горючим. Пламя взметнулось в ночное небо.

Когда американские командиры попросили русских как можно быстрее поднять в воздух истребители, чтобы прекратить этот кошмар, то получили категорический отказ. Немногочисленные зенитные батареи были быстро подавлены. Таким образом, летчикам KG55, а также подоспевших KG3, KG4 и KG53 удалось добиться абсолютного успеха.

Было полностью уничтожено 47 В-17, большое число самолетов были повреждены и непригодны к полету. Материальные потери вообще невозможно было подсчитать. Ко всему прочему было сожжено 200 000 галлонов (910 000 л) высокооктанового бензина.

Когда немецкие экипажи вернулись из Полтавы, их восторженно встретили товарищи, которые уже узнали о событиях по радио. «Так здорово не дрались со времен Барбароссы, — восторженно говорили они. — Эта ночь напомнила нам былые времена»[100].

Эта ночь под Полтавой привела к тому, что незаметно растущая напряженность между американцами и русскими быстро достигла высшей точки. И хотя их рейды несколько раз повторялись, американские пилоты бомбардировщиков часто высказывали то, что думали о русских ночных истребителях, которые упустили такой шанс. Более того, у русских было единственное объяснение своей бездеятельности. Командующий советской авиацией в Полтаве, ссылаясь на командование воздушной армии, сказал, что высшее командование приказало истребителям атаковать немецкие аэродромы, на которые будут возвращаться бомбардировщики. Но и в этом было что-то гротескное, в кои-то веки немецкие бомбардировщики были здесь, над их аэродромом, и с ними можно было сражаться целых два часа, вместо того чтобы куда-то лететь несколько часов да еще подвергаться перехвату немецкими истребителями. И к тому же ответный налет на немецкий аэродром так и не был совершен.

История советских ВВС рассматривает этот налет на Полтаву немецких бомбардировщиков, словно ничего не произошло; для русских летчиков так оно и было. Американцы же называют это «катастрофой». А один источник даже докатился до того, что назвал успехом «уничтожение 47 В-17 и 15 русских (!) самолетов, несмотря на ожесточенный огонь зениток и действия ночных истребителей».

Из других источников можно узнать, что русский начальник этой авиабазы, генерал-майор М. Перминов, сказал американцам, что они и впредь могут размещать свои самолеты на аэродроме: «Эти меры помогут предотвратить полное уничтожение американских бомбардировщиков».

Некоторые историки обосновывают это тем, что якобы размещение В-17 в Полтаве могло не входить в стратегические планы русских. И не будь этого, не случилось бы и этой катастрофы.

«Челночные» полеты продолжались. 28 июня американские бомбардировщики совершили налеты на Бухарест и Плоешти, а на следующую ночь — на Гиургиу. Все вылеты совершались из Полтавы. 15 июня последовал еще один налет на Плоешти и находившиеся там нефтеочистительные установки. 18 августа была произведена еще одна бомбардировка, а 24 августа Бухарест подвергся налету немецких бомбардировщиков, поскольку после падения маршала Антонеску король Румынии Михай I заявил о «переходе на другую сторону фронта».

Последний американский «челночный» рейд состоялся в сентябре 1944 г.

Наступление в Белоруссии под кодовым наименованием «Багратион» готовилось в авиации с особой тщательностью. По расчетам генерала Руденко, в ней должна была особо проявиться мощь красных ВВС. Не менее 5633 самолетов из пяти воздушных армий, подкрепленных 1000 бомбардировщиками из восьми бомбардировочных корпусов других соединений, должны были не только открыть операцию, но и поддерживать ее ход.

Для непосредственной поддержки Красной армии было направлено 2000 штурмовиков.

6-й воздушный флот, которому противостояла эта армада, располагал на 22 июня 40 (!) боеспособными истребителями и страдал хронической нехваткой горючего.

Такая авиационная мощь русских могла быть создана только потому, что в первые четыре месяца 1944 г. русская авиационная промышленность выпустила 6000 штурмовиков, которые были укомплектованы обученными экипажами из резерва Ставки.

1 июня 1944 г. красные ВВС располагали, по их источникам (ранее цифры были занижены, теперь явно завышены) 13 428 самолетами. Общий выпуск первой половины 1944 г. составил 16 000 самолетов, что позволяло командованию ВВС во главе с маршалом авиации Новиковым укомплектовать все авиачасти на 100 %.

Советская позиция основывалась на том, что 6-й воздушный флот все еще имел 1342 самолета, размещенные на аэродромах Минска, Барановичей и Бобруйска. Даже если это и соответствовало истине, то соотношение сил было 6–7:1. А что касается штурмовиков и истребителей, то 10:1.

Когда русские авиационные подкрепления прибыли на фронтовые аэродромы, маршал Новиков вместе с несколькими офицерами связи Ставки по авиации, среди которых был и генерал Фалалеев, посетил штабы командующих армиями, чтобы скоординировать запланированные операции.

Кроме того, Новиков проконтролировал постройку и содержание 70 новых аэродромов, которые должны были принять такое количество самолетов. В июне Ставка направила на Белорусский фронт не менее десяти авиакорпусов и восьми авиадивизий.

Представитель Ставки генерал Жуков прибыл на фронт 5 июня. Вместе с маршалом Новиковым и другими командующими красными ВВС, включая генералов Голованова, Руденко и Вершинина, он спланировал работу авиации. За последние десять дней перед началом наступления красные ВВС совершили не менее 1472 боевых вылетов на аэродромы 6-го воздушного флота.

46-й гв. НБАП майора Е. Д. Бершанской показал русский вариант использования женщин на воинской службе. Ночные налеты требовали больших навигационных способностей и умения скрытно пролететь сквозь огонь вражеских зениток. Летчицы этого полка справлялись с этим не хуже, чем летчицы из 31-го гв. БАП под командованием Героя Советского Союза B. C. Гризодубовой. К их числу относится и майор Марина Раскова, которая была похоронена в Кремлевской стене, как заслуженный герой войны. Была еще одна летчица-истребитель, Лиля Литвяк, служившая в 7-м ИАП и одержавшая 12 воздушных побед, пока ее саму не сбили.

Однако гораздо больше русских женщин работали в медицинской службе и в госпиталях. Число женщин-врачей на армейской службе составляло 43 % от числа всех врачей Красной армии.

В Московской ПВО было задействовано 30,5 % женщин. Женщины в авиации, прежде всего, помогали поддерживать связь с партизанскими отрядами; в Сталинграде они были также и снайперами.

Звания Героя Советского Союза были удостоены 86 женщин.

Однако вернемся к операции «Багратион». Она началась 22 июня 1944 г. 185 советских дивизий численностью 2,5 миллиона солдат выступили против группы армий «Центр», насчитывавшей около 500 000 солдат, из которых 400 000 защищали фронт шириной 1000 км.

45 000 русских орудий открыли убийственный огонь, а клин из 6000 танков и самоходных орудий решительно двинулся на запад.

Над ними в тот день пролетело 4500 самолетов красных ВВС.

Для оборонявшихся немцев это стало ужасом, не имевшим конца. Русское наступление завершилось в 600 км западнее, на границе Восточной Пруссии. 28 немецких дивизий были сметены этой лавиной. Она пробила бреши, через которые хлынули русские войска.

С 29 июня по 3 июля 4-я и 16-я воздушные армии продолжили свои операции, замедляя отход немецких войск и давая возможность русским войскам нагнать и окружить их. Основной целью был Минск, и крупные соединения русских рвались к нему с обоих флангов.

Для поддержки наступления частей Рокоссовского маршал Новиков предоставил 16-ю воздушную армию генерала Руденко с 2096 самолетами. 6-я воздушная армия генерала Ф. П. Полынина помогала Руденко силами 178 самолетов. Свое наступление Рокоссовский начал 24 июня. Авиачасти его фронта участвовали в первом ударе.

В подготовке ночного налета участвовало более 300 бомбардировщиков, и, как только утром 24 июня отгремела артподготовка, было совершено два массированных налета бомбардировщиков и штурмовиков. Более 3200 боевых вылетов показали, что самолеты этой группировки могут «висеть в небе, как рой саранчи»[101].