Читать онлайн «Великие арабские завоевания». Страница 81

Правление Абд аль-Азиза закончилось внезапно и несчастливо. По словам Ибн Абд аль-Хакама, Абд аль-Азиз взял в жены дочь последнего визиготского короля Родериха, которая принесла ему несметные богатства и преувеличенное представление о своем королевском достоинстве. Ее привело в отчаяние занимаемое ею скромное место и неформальное обращение к ее супругу арабов, которые и не думали простираться перед ним ниц. Легенда гласит, что она надоумила его соорудить низкую дверь в зал приемов, чтобы каждый входящий вынужден был склоняться перед ним. Арабов это сильно возмутило, и кое-кто даже заговорил о том, что жена обратила его в христианство. Составился заговор, и Абд аль-Азиз погиб от меча убийцы. Эта легенда явно принадлежит к жанру, в котором противопоставляется простая, и даже демократическая природа арабского правления и помпезная иерархия империй и царств, побежденных им. Она, возможно, отражает также напряженность между теми арабами, которые женились на богатых наследницах из местного населения, и рядовыми воинами армии вторжения.

Новые правители Испании почти сразу оставили свои первые следы в местной администрации. Яснее всего это видно в вопросе о чеканке монет. Прибытие Мусы ибн Носсейра было отмечено введением новой золотой монеты, основанной не на визиготском, а на североафриканском образце. На первых из этих монет выбита латинская надпись: «In Nomine Domini non Deus nisi Deus Solus» — прямой перевод мусульманского изречения «Нет Бога, кроме Аллаха) — необычное смешение мусульманской и латинской традиции. Возможно, эти монеты отчеканили в передвижной монетной мастерской, которую возили при армии, чтобы чеканить монету из добытого золота, например из церковных сокровищ, и облегчить распределение добычи между воинами.

Мусульмане, завоевавшие Испанию, не селились в военных городках: в Иберии не было ничего подобного Фустату или Кайруану. Кажется, поселенцы расселялись порознь, скорее напоминая германские племена, вторгшиеся в Западную Римскую империю и заселившие Галлию и Испанию. Похоже, что арабы, в основном выходцы из городской среды Фустата или Кайруана, предпочитали селиться в городах и поселках долин Гвадалквивира и Эбро, вокруг Кордовы, Севильи и Сарагосы, а берберы, больше привычные к скотоводству, занимали взгорья Месеты в центре и южные горы.

Завоевание имело поразительный успех. За пять лет с начала вторжения почти весь Иберийский полуостров оказался под контролем мусульманских армий. Однако из этого правила были существенные и, как оказалось, роковые исключения. На севере Испании, как и в некоторых районах Среднего Востока, территория, контролируемая мусульманами, ограничивалась горизонталью 1000 метров. Это означало, что в горных южных долинах Пиренеев и Пикос-де-Эуропа, располагавшихся западнее в направлении к Астурии, собирались группы беженцев и непокорных жителей, желавших отстоять свою независимость. Рассказывают, что в Пикос-де-Эуропа их движение возглавил не-кий Пелайо, возможно, высокородный готт из придворных Родериха. Арабские источники ничего не рассказывают нам об истории этого восстания, а вот для христианского королевства Астурия его история стала легендой об основании их государства. Как сообщается в хронике Альфонсо III, составленной, возможно, после 900 года, арабы уже готовились арестовать Пелайо, но друзья предупредили его, и он скрылся в горах. Ландшафт Пикос-де-Эуропа сильно изрезан, с крутыми стенами ущелий и скалистыми утесами. Из-за частых дождей горы эти необыкновенно зеленые, с хорошо орошаемыми полями и лесами, с быстрыми реками. Этот ландшафт ничем не походил на открытые равнины Месеты на юге, и как небо от земли отличался от пустынь Северной Африки и Египта. Горы эти никогда в действительности не принадлежали римской Испании, в них не было больших городов, в них не прокладывали римские дороги.

Пелайо, как рассказывает хроника, сумел скрыться, выйдя на берег быстрой реки и, переплыв ее на лошади: его враги не сумели последовать за ним. Он бежал в горы и основал свой лагерь в пещере. Эта пещера стала центром сопротивления всего народа Астурии. Арабское правительство пришло в ярость и выслало армию численностью 187 000 человек — совершенно фантастическое число — для подавления восстания. Ее возглавил арабский командующий, которого источник называет Алькама, и таинственный епископ, называемый Оппа, согласившийся сотрудничать с мусульманами. Мусульмане сошлись с Пелайо высоко в горах, в местности под названием Ковадонга. Епископ обратился к Пелайо и спросил, как думает он устоять перед арабами, если те недавно разгромили всю армию готов. Пелайо ответил кратким благочестивым поучением, гласившим, что «Христос — наша надежда, и в этих малых горах, которые ты видишь перед собой, будет восстановлено благоденствие Испании и войско народа готов».

Переговоры были прерваны, и мусульмане атаковали. Великое множество их погибло, а остальные бежали. Битва у Ковадонги, датируемая обычно 717 годом, превратилась в легендарный символ начала христианского сопротивления. Тщетная попытка мусульманской армии подавить восстание немедленно отозвалась для них потерей контроля над северными поселениями, такими как Гихон, и основанием маленького независимого христианского королевства. Это королевство и подобные ему образования в долинах Пиренеев и Стране басков стали впоследствии основой христианской реконкисты.

В раннем мусульманском мире были и другие княжества, более или менее мирно сосуществовавшие с мусульманскими властями — например, в горах на севере Ирана христианские княжества горной Армении во многом напоминали христианскую северную Испанию. Впрочем, все они нисколько не угрожали власти мусульман над южными землями. Когда в X веке горцы-дейламиты из северного Ирана завоевали большую часть Ирана и Ирака, это была война мусульман с мусульманами, и они скоро растворились среди многочисленного мусульманского населения завоеванных земель. Армяне сохраняли независимость, но никогда не стремились к завоеваниям вне традиционных границ своей родины. Независимые государства северной Испании отличались тем, что сохранили, пусть и в малой мере, высокую культуру латинского христианства. В то же время они сохраняли память о королевствах визиготов и идею, что полуостров некогда принадлежал им целиком и должен снова вернуться к ним. Кроме того, у них была связь с большим христианским миром на севере. Эти обстоятельства означали, что в отличие от североиранских и армянских княжеств христиане Испании стали серьезной и постоянной угрозой контролю мусульман и наконец, по прошествии 800 лет, полностью вытеснили их с полуострова.

Амбиции арабов не ограничивались Пиренеями. Скоро арабские отряды начали совершать рейды вверх по долины Роны и в плодородные земли Аквитании. К несчастью, об этих походах у нас крайне мало информации. Направление рейдов зачастую остается неясным. Арабские источники постоянно ограничиваются сообщением в одну строчку да еще у нас есть короткие записи в латинских хрониках монастырей. Это первое столкновение народов северозападной Европы и мусульман окутано завесой неизвестности. По рассказам, первые набеги направлял Тарик ибн Зияд, и они достигли Авиньона и Лиона, прежде чем потерпеть поражение от Карла Мартелла. Мусульманские отряды неизменно выходили в походы, огибая восточные отроги Пиренеев: Барселона, Жирона (Жерона) и Нарбонна попали под их контроль, хотя правление мусульман в Нарбонне оказалось эфемерным и недолговечным. Поздние арабские хроники предполагают, что Муса ибн Носсейр задумывал смелый и амбициозный план похода целой армии через всю Европу и Византийскую империю обратно в Сирию. Вероятно, порой им чудилось, будто им нет преград.

Бывали и неудачи. Летом 721 года наместник Аль-Андалуса[77] повел отряд в Аквитанию, однако герцог Эд Аквитанский укрепился в Тулузе. В резкой стычке 9 июня арабов оттеснили назад, а сам наместник погиб. В 725 году арабы предприняли наиболее дерзкую вылазку. Они начали с римских и визиготских укреплений Каркасона, которые взяли штурмом. Затем они двинулись на запад через южную Францию — Миди. Город Ним сдался без боя, выдав заложников, которых отправили в тыл, в Барселону. Затем наместник[78] повел своих людей в молниеносный рейд вверх по Роне, где почти не встретил серьезного сопротивления. Войско проникло в самое сердце Бургундии, взяло и разграбило Отен, после чего вернулось на юг.

Кульминацией арабской оккупации Франции стало сражение, общеизвестное как битва при Пуатье. С конца VIII века эта битва обрела символическое значение как событие, остановившее продвижение арабов в Западную Европу. Путь им преградил полководец Каролингов Карл Мартелл. Через пару лет Достопочтенный Беда в далекой Нортумбрии услышал об этой битве и с уверенностью записал: «Сарацины, опустошившие Галлию, были наказаны за свое вероломство». Гиббон, в одном из изящнейших полетов своей фантазии, позволяет себе порассуждать о том, что было бы, обернись фортуна иначе: