Читать онлайн «Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина». Страница 95

Потеря идеологии

Особенность социальных наук, помимо прочего, в том, что объекты их исследования обычно сами «говорят» о себе. Это, с одной стороны, благо, но с другой – источник дополнительных трудностей и заблуждений. Из-за этого главным в исследовании общества оказывается умение отделить то, что это система представляет собою на самом деле, и то, что она о себе «говорит».

Общество «говорит» разнообразными теориями, но, как заметил классик, «теория без практики мертва, а древо жизни пышно зеленеет». Например, имеется теоретическая модель «социалистического хозяйства» и модель «свободного рынка», и считается, что сравнить их несложно. Но как только задашь вопрос: «А где эти модели реализованы на практике?», сразу выясняется, что «свободный рынок» и «социалистическое хозяйство» в чистом виде нигде не существуют и никогда не существовали, а сравнение реальных экономических систем – задача, не решенная до сих пор. Именно в этом причина неудач многих теоретических дискуссий: люди просто спорят о разном.

Совершенно точно, что теоретические схемы марксизма у нас никогда не работали. Советский период развития России можно понимать лишь как попытки внедрения идей марксизма: от механического следования марксистским схемам на раннем этапе, через достаточную их адаптацию к российской действительности при Сталине, с возвратом к исходным марксистским схемам на последующих этапах. И каждый раз, чем больше хотели вожди следовать марксизму, тем в бóльший кризис вводили страну. Это происходило из-за несоответствия реальным условиям России схемы, созданной в другое время и для других условий. Лишь некоторые идеи марксизма все же были адаптированы в российскую идеологию.

Кризис сегодняшнего дня тоже возник от очередных попыток подменить российскую идеологию новыми, но не менее чуждыми и неработоспособными теоретическими схемами. На этот раз был предложен либерализм: дескать, «свободный рынок» все расставит по местам, а ни марксизма, ни централизованного планирования нам тут не нужно, от них один вред.

Строго говоря, централизованное планирование создано не Марксом; он вообще мало чего сказал об управлении социалистическим обществом. Это даже не ленинская идея, потому что при провале первых опытов централизации хозяйства Ленин отступил к сравнительно децентрализованной системе НЭПа. Внедрение в конце 1920-х годов системы планирования и централизованного управления национальной экономикой – полностью заслуга Сталина. После этого началось в Советском Союзе накопление громадного объема теоретических и практических знаний; при Сталине и после него в этой сфере деятельности работали отлично подготовленные эксперты, использующие такие средства научного анализа, как статистика и математика.

Но при этом Сталин был грамотным и последовательным рыночником, потому что уповать только на план – такая же утопия, как уповать только на рынок! В общем, Иосиф Виссарионович не был рабом схем и моделей, он учитывал потребности и возможности России.

Но самое главное из созданного Сталиным – это уникальная советская система мобилизационной подготовки страны к войне. Эта система появилась в конце 1920 – начале 1930-х годов и оказалась достаточно эффективной. А причина ее возникновения в том, что, решая проблему индустриализации, все время приходилось помнить об окружении враждебными государствами. С первых дней своего существования стране пришлось отбиваться от мощной внешней интервенции, но и после преодоления этих проблем не было сомнений, что очень скоро придется участвовать в крупной войне.

Логика подсказывала, что надо параллельно создавать две экономики: одну военную и вторую гражданскую. Именно к этому призывало военное руководство страны, требуя приступить к безотлагательному созданию массовой армии (около 250 дивизий) с десятками тысяч танков и боевых самолетов. Но Сталин предложил другой путь. Приоритет был отдан развитию базовых, формально гражданских отраслей промышленности как основы мобилизационного развертывания массового военного производства в нужный момент и массовому обучению гражданской молодежи военным профессиям через систему ДОСААФ.

Была сделана ставка на оснащение Красной Армии таким вооружением (прежде всего авиацией и бронетанковой техникой), производство которого базировалось бы на использовании двойных технологий, пригодных для выпуска как военной, так и гражданской продукции. Были построены огромные, самые современные для того времени тракторные и автомобильные заводы, но производимые на них тракторы и автомобили конструировались так, чтобы их основные узлы и детали можно было использовать при выпуске танков и авиационной техники. Равным образом химические заводы и предприятия по выпуску удобрений ориентировались с самого начала на производство в случае необходимости взрывчатых и отравляющих веществ.

Наверное, Сталин понимал, что для развития базовых отраслей промышленности потребуется гораздо больше средств и времени, чем на строительство простых сборочных автомобильных, тракторных и авиационных заводов, оборудование которых можно было бы закупить за границей. Но все развитие этих базовых отраслей велось под углом зрения прежде всего военной и лишь затем экономической целесообразности. Причем крупные предприятия сразу строились с полным циклом производства, от литья металла до изготовления запчастей, они содержали ремонтную базу и всю жилищно-бытовую сферу.

Теми же военными соображениями было продиктовано и решение о сокращении в течение второй пятилетки военно-промышленных мощностей в Ленинграде ввиду его уязвимости в случае войны. С другой стороны, было решено развертывать промышленную и сырьевую базы на Урале и в Сибири, хозяйственно осваивать Северá, хотя эти регионы были инфраструктурно не развиты. Капиталовложения в европейской части страны были бы экономически много эффективнее, но в войну оказались бы уязвимыми!

Были построены свои гигантские машиностроительные (например, «Уралмаш») и станкостроительные заводы, но крупные закупки зарубежного оборудования продолжались вплоть до начала Великой Отечественной войны. Их целью было не расширение текущего военного производства, а создание запасов уникального оборудования на случай войны! Для обеспечения в нужный момент перехода от гражданского производства к военному была создана разветвленная и строго централизованная система мобилизационной подготовки экономики. На всех уровнях советской власти и во всех органах экономического управления, вплоть до каждого отдельного предприятия, возникли специальные мобилизационные структуры.

При Сталине советская экономика не предусматривала постоянного, год за годом, увеличения выпуска военной продукции; ее развитие вели для наращивания мобилизационных мощностей по этим видам вооружений, чтобы иметь возможность в «час икс» рывком вывести производство на нужный уровень. Создание же чисто военных предприятий с резервированием мощностей на случай войны справедливо считалось расточительным омертвлением капитала.

Созданная в 1930-х годах система мобилизационной готовности обеспечила победу СССР в годы Второй мировой войны. В самом деле: превосходство советских войск в танках и боевых самолетах не спасло Красную Армию от сокрушительных поражений в начальный период войны; почти вся накопленная за предвоенные годы военная техника была потеряна. И несмотря на это, промышленность СССР смогла произвести намного больше вооружений, чем германская.

Не удивительно, что победа не только укрепила убежденность советского руководства в том, что советская плановая экономика является наиболее эффективной системой мобилизации ресурсов государства и общества на случай войны, но и в том, что высокая мобилизационная готовность страны важнее общих размеров ее экономики.

После войны довоенная мобилизационная система, столь эффективно проявившая себя в годы войны, была воссоздана практически в неизменном виде. Многие военные предприятия вернулись к выпуску гражданской продукции, однако экономика в целом по-прежнему оставалась нацеленной на подготовку к войне. Было ясно, что в рамках продолжающейся конфронтации будущую войну страна сможет выиграть только при наличии сырья, топлива и металла. И этих ресурсов должно быть столько, чтобы можно было сразиться в случае нужды со всем миром. Такой подход на долгие годы определил развитие советской экономики, поскольку позволял без особых дополнительных организационных мероприятий и затрат переключать «гражданское» производство на военные рельсы.

Руководители, пришедшие к власти после Сталина, просто механически следовали этой стратегии, что в новых условиях постепенно стало приносить вред развитию экономики и общества.