Читать онлайн «Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина». Страница 101

Однако главным достижением Чубайса стали не столько ваучеры, сколько строительство «империи Госкомимущества». Его стараниями возникла мощнейшая вертикальная структура, где и решалось, кто и почем станет владельцем того или иного куска некогда общего добра, кто получит в аренду здание, помещение или земельный участок, по каким правилам будет приватизироваться предприятие, кому при этом достанется сколько акций и так далее.

Можно согласиться с мнением, что ключевые принципы приватизации были предложены Чубайсу его западными консультантами. Он целенаправленно создавал такую систему, которая обеспечила бы ему и его соратникам власть, могущество, влияние да и богатство. Без поддержки извне достичь всего этого было бы трудно.

Уже упоминавшийся Джонатан Хей (по данным ФСБ, кадровый сотрудник ЦРУ) был назначен приказом № 141 по Госкомимущества начальником отдела иностранной технической помощи и экспертизы. С ним пришли много американцев, часть которых была ранее известна российским спецслужбам как разведчики, а общая численность различного рода советников и консультантов достигала двухсот человек. Все они размещались в служебных помещениях российских ведомств, пользовались практически всеми видами связи, которые имелись в госучреждениях; 35 человек из их состава имели свободные пропуска для доступа в здание Госимущества, имели право пользоваться служебной информацией.

Сотрудник этого комитета П. Мостовой признавался позже, что «в конечном счете, мы стали обращаться за помощью к иностранным консультантам исключительно для отработки технических деталей: сделайте справку, как решается эта проблема в таком-то и таком-то законодательстве, посчитайте, опишите. Например, они написали положение о проведении чековых аукционов: “делай раз, делай два, делай три”. Как наставление по стрельбе из пулемета».

То, что Мостовой скромно называет техническими справочками, было прямыми предписаниями, как надо поступать. Никого не удивило, что американцы взялись писать наставления по чековым аукционам, которых в США никогда не было. Это можно объяснить только тем, что роль аукционов была политической, а не экономической.

Приказом А. Чубайса от 5 октября 1992 года в Госкомимущества была создана специальная экспертная комиссия, которой поручили «в обязательном порядке рассматривать все проекты указов президента России, постановлений правительства, распоряжений председателя и заместителей председателя Госкомимущества по поводу определения специфики приватизации в отдельных отраслях народного хозяйства, создания холдинговых компаний и передаче управления предприятиями (пакетами акций в траст)». Заместителем председателя этой комиссии был назначен Джонатан Хей. Граждане России в этой комиссии составляли меньшинство, и их голоса не были решающими.

Вдумайтесь: американцы рассматривали и могли изменить проекты указов президента России и постановления российского правительства! США получали всеобъемлющую информацию о российской промышленности и сырьевой базе страны. Чем же Россия не колония?

Госкомимущества и Российский фонд федерального имущества совместно учредили Российский центр приватизации (РЦП), во главе которого был поставлен Максим Бойко. Он был хорошо известен американцам, поскольку до 16 лет вообще жил с родителями в США, а в конце 1980-х проходил стажировку в Национальном бюро экономических исследований США, будучи сотрудником Института мировой экономики и мировой политики.

На работу Российского центра приватизации и его региональных отделений (имевшихся на всей территории страны) американцы выделили целевым назначением 116 млн долларов. Щедрость США объясняется тем, что РЦП собирал подробную информацию обо всех предприятиях регионов или отдельных областей и давал оценку их перспективности для приема иностранных капиталовложений. На работу в этот центр брали, как правило, людей, имевших базовую экономическую подготовку, владевших английским языком и, желательно, прошедших научные стажировки в Соединенных Штатах. В каждом областном или краевом отделении РЦП работали от 3 до 5 таких специалистов с высокими окладами (по 700-1000 долларов в месяц), составлявших подробные паспорта российских предприятий. Вся эта информация, естественно, становилась достоянием американцев.

Под прикрытием приватизационного процесса был нанесен огромный ущерб национальной безопасности нашей страны. В силу военно-политического противостояния СССР и США и в результате жестких блокадных мер, введенных западными странами на торговлю и обмен технологиями, развитие военно-промышленных комплексов двух сверхдержав развивалось самостоятельно и независимо. У нас были разные типы стрелкового оружия, бронетехники, авиации, военно-морских сил, ракетной техники. Высокая степень секретности всего нашего военно-промышленного комплекса была постоянным раздражителем для США и их союзников, они готовы были тратить колоссальные средства на получение нужной им информации. Приватизация «по Чубайсу» открыла настежь двери нашего ВПК для разведок США и их натовских партнеров.

Когда Государственная дума спохватилась (только в 1994-м) и попробовала получить отчет о работе и о расходах центра, было уже поздно: информацию возвратить нельзя. М. Бойко подтвердил, что он действительно получил из США за период с 1991-го по 1994 год 116,6 млн долларов, из которых было израсходовано 79,8 млн Никаких точных документов, удостоверяющих расходы, не было. Осталась безвестной судьба «остатка» почти в 40 млн долларов.

Сам собой напрашивается вывод о том, что шаткая правовая база России по приватизации (всего два закона, из которых один нарушен полностью, а второй частично; зато указов, постановлений, распоряжений – тысячи) создавалась намеренно. Вся российская приватизация незаконна, поскольку парламент так и не утвердил предложенную ГКИ схему ее проведения. Это значит, что незаконная приватизация привязала тех, кто в ее рамках получил собственность, к действующей власти. Стоит рухнуть режиму – и можно совершенно законно, не вызывая протеста у Запада, все отобрать назад.

Не следует забывать, что с изъятием у населения всех денежных накоплений (а с этого начал Гайдар) оно, население, было лишено всяких платежных ресурсов и автоматически исключалось из числа будущих участников аукционов приватизируемых предприятий.

Сегодня экономисты-либералы объявляют, что якобы советская власть обесценила вклады, ибо под них не было товарного обеспечения, что уже давно шла инфляция и т. д. Но весь объем денежных средств населения, хранившихся в сберегательных кассах, использовался Советским государством в инвестиционных целях. Иначе говоря, эти капиталы были вложены в заводы, газо– и нефтепроводы, жилищное и коммунальное строительство и т. д. То есть деньги, ушедшие в инвестиции, стали реальными активами, частью государственного имущества, которое и разворовывалось как бесхозное.

А коли так, то все вкладчики имели право на свою долю в этом имуществе в размере, соответствующем их денежному вкладу. Они должны были быть первыми среди участников приватизационного процесса – но не были допущены к аукционам вообще. И теперь эта собственность просто присвоена немногочисленной группой лиц!

Среди этих «новых русских» было много старой номенклатуры. Здесь же были обладатели тайных капиталов (представители теневой экономики, расхитители государственной собственности в крупных размерах, торговые мошенники), решившие выйти из финансового подполья. Тут же были молодые предприниматели (бывшие комсомольские деятели), организаторы и лидеры кооперативного движения. Были тут и преступные группировки, состоявшие из обыкновенных уголовников. Следует ясно понимать, что это и есть основная опора современного государства. Была реализована следующая схема: сначала обменяли власть на собственность (перестройка), а затем конвертировали собственность опять во власть, но построенную уже на другом принципе (приватизация).

Организаторы приватизации были уверены, что люди, лишенные всяких сбережений, и получающие в виде зарплат и пенсий деньги, которые ежедневно обесценивались, будут в массовом порядке продавать свои ваучеры за бесценок. Так и вышло, а средняя цена ваучера была – бутылка водки.

Еще одна афера – создание так называемых чековых инвестиционных фондов, куда граждане могли прийти и сдать свой ваучер под ничего не значащую расписку никому не известного лица. Фонды размещались во временно арендуемых помещениях со взятыми напрокат средствами связи. Они собрали около трети всех выданных ваучеров и в большинстве своем бесследно исчезли.

Это был еще не конец ваучерной эпопеи!

Поскольку приватизационные чеки метились только номерами, контролировать их движение на территории страны было просто невозможно. Никто не скажет, сколько же их было всего отпечатано, куда девались около пяти миллионов чеков, которые не были взяты гражданами, протестовавшими таким образом против всей этой затеи. Были слухи, что ваучеры, однажды побывавшие на аукционах, затем вновь возвращались в оборот, и такие операции могли повторяться неоднократно. Практически никто не знает цен, по которым продавались предприятия или иные объекты экономической деятельности в ходе чековых аукционов. Вообще о приватизации почти ничего не известно.