Читать онлайн «Другая история Средневековья. От древности до Возрождения». Страница 52

Причем, конечно, речь идет не только о росте.

Норма реакции у женщин выше, чем у мужчин, ведь роль женщины в процессе сохранения вида тоже значительно выше. Поэтому при постепенном длительном похолодании (например, наступлении ледникового периода) у нее увеличится жировой слой, и она продолжит жить, как жила. А мужчина не может накопить достаточно жира. Чтобы не умереть, ему придется придумать какую-то защиту от холода. Скажем, научиться использовать для обогрева огонь или шкуру животного.

У мужчин и женщин разные биологические задачи. Женщины сохраняют накопленные видом изменения, выживая при любых условиях. Мужчины же, имея низкую норму реакции, легко вымирают, поэтому выживают и дают потомство только самые выносливые или самые изобретательные.

Но уж если уцелеет даже один-единственный, самый «качественный» мужчина, он сможет обеспечить потомством всех женщин, причем передаст этому потомству всю свою генетическую приспособленность к новым условиям жизни. В этом проявляется естественный отбор.

Первый тип отбора – стабилизирующий, когда выживают люди, средние по параметрам. Умирают самые мелкие и самые крупные младенцы; самые толстые и самые худые взрослые. Второй тип – направленный отбор. Пример: если крыс травить каким-либо ядом, они, конечно, передохнут. Пусть останется в живых только несколько животных; для них этот яд будет уже нейтральным веществом. Если продолжать их травить, для последующих поколений яд станет питанием.

Если говорить о людях, для них таким «ядом» стал алкоголь. И сейчас индейцы Америки, народы Севера гибнут от «огненной воды», но многие народы к алкоголю привыкли, он для них нейтрален. А для французов, итальянцев, грузин вино стало необходимым продуктом питания. Есть уже люди, которым алкоголь нужен для нормальной жизнедеятельности организма. Так, У. Черчилль выпивал ежедневно по бутылке коньяка; в книге академика Крылова описан русский помещик, пивший по литру водки ежедневно и доживший до девяноста лет. Да и сам академик славился чрезмерным употреблением спиртного, но при этом прожил долгую жизнь, сохраняя высокую работоспособность.

Третий тип отбора – дизруптивный, или рассекающий. Он проявляется при рождении детей от межнациональных и межрасовых браков, когда ребенок приобретает не средние, а лучшие качества родителей, наиболее нужные для жизни в данной среде. Благодаря именно этому типу отбора и формируются столь разнообразные типы людей.

Так шел отбор, позволявший выживать и размножаться людям, по строению и форме тела, физиологии и поведению лучше приспособленным к среде. Другие, неприспособленные, гибли или не оставляли потомства. Результат отбора – избирательная смертность и избирательное выживание.

Продолжается ли сейчас биологическое развитие человека?

Скорее всего, нет. Эволюция перешла в культурную сферу. Преимущества телосложения, интеллекта, цвета кожи, остроты зрения не имеют более значения из-за достижений технологии и медицины. Люди, какие-нибудь сто лет назад обреченные на вымирание в детстве, теперь выживают и дают потомство, передавая ему свои генетические дефекты.

Отбор идет не только по внешним признакам, но и по типу поведения. Наука этология занимается изучением поведения животных. И как оказалось, многие поступки людей вызваны всего лишь срабатыванием «животных» поведенческих программ, а вовсе не нашим высоким разумом.

Одна из основных таких программ – агрессивность, отвечающая за выживаемость вида. Слабых зайцев съедят волки; сильные (агрессивные) зайцы убегут и дадут более приспособленное потомство. Человеку агрессивность свойственна даже в большей степени, чем зверям. Но человек не животное, его агрессивность может уравновешиваться общественной нравственностью, которой животные не обладают.

Агрессивность постоянная категория, нравственность – переменная. Если на протяжении десятилетий в каком-либо сообществе людей подавляется нравственность (как в ХХ веке в России или во времена фашизма в Германии), то на первый план вылезает агрессивность, которую никак невозможно снизить, если вновь не начнется нравственный рост каждого человека и всего общества в целом.

Агрессивность проявляется при общении как попытка особи (животного или человека) занять более высокое по отношению к другим положение, доминировать над ними. Такое «выяснение отношений» приводит к самоорганизации группы в иерархическую лестницу, иначе называемую пирамидой подчинения. Кто имеет хорошие внешние данные, кто сильнее и нахальнее, тот лезет вверх, чтобы подавлять слабых и робких. Он, конечно, стремится к лучшей жизни для себя; но таким образом достигается ситуация, когда руководители группы сильны и нахальны, и это хорошо, иначе как бы справилась эта группа при столкновении с другой, враждебной группой?

При пониженной нравственности (прежде всего по отношению к живой природе) чем выше плотность особей (населения) на ограниченной территории, тем выше в данном сообществе агрессивность. Это вредит сообществу, но что делать? Убрать агрессию, не нарвавшись на нее же, нельзя, она все равно найдет выход, и чем позднее, тем страшнее. Поэтому в группе постоянно происходит переадресовка агрессии с верхних ступеней на нижние. Вверху мало сильных, внизу много слабых (ведь это пирамида). Самые нижние находятся в постоянном стрессе, переадресовать агрессию им некуда; они колотят кулаком по столу, бьют детей и посуду, пьянствуют и всякими прочими способами укорачивают себе жизнь. Они почти не размножаются. В результате раннего вымирания самых слабых уменьшается численность популяции, снижается плотность населения, а вслед за ней и агрессивность. Это естественное (природное) решение проблемы.

Посмотрите вокруг: сломанные телефоны-автоматы, вспоротые сиденья электричек, разгромленные общежития (даже студенческие!), пьянство, бытовые «разборки», уличное хулиганство, рост числа самоубийств – это проявления агрессии, докатившейся до тех слоев общества, которым направить ее дальше некуда.

Возможно решение проблемы излишней агрессивности не природное, а общественное. Это или повышение нравственности, или предоставление людям возможности «переадресовки» агрессивности. В Японии в свое время на заводах устанавливали резиновые манекены, изображавшие начальников этих заводов. Рабочие имели право свободно прийти и поколотить этих «начальников»; так излишнее возбуждение получало выход, иначе люди находили выход в мелких диверсиях на производстве, например выпуская бракованную продукцию.

Противоположный пример, негативный. В России людей, выплескивающих агрессивность в виде хулиганства или иных антиобщественных проявлений, сажают в «исправительные учреждения», тюрьмы и колонии. В камерах и бараках размещают, как правило, по несколько десятков, а то и сотен человек. Среди них немедленно возникает своя иерархическая лестница, агрессивность из-за жутко высокой плотности достигает немыслимой высоты, а переадресовать ее вовне никак невозможно, поскольку за этим следят автоматчики с собаками. И это – плохое решение. Выходя на свободу с накопленным запасом агрессии, такие люди значительно увеличивают напряженность в обществе.

Теперь посмотрим, как происходит между членами сообществ дележка собственности.

Животным знакомы шесть форм присвоения чужого:

– захват и удержание источника блага (дерева с плодами, источника воды и так далее);

– грабеж с использованием силы;

– взимание «дани», то есть отнятие добра у слабого, с одновременным подтверждением своего господствующего положения;

– тайное похищение (особенно развито у обезьян);

– попрошайничество;

– обмен, причем обычно жульнический (дать не то, захватить оба предмета и тому подобное).

Однажды ученые обнаружили, что обезьяны изредка раздают излишки своего добра другим, слабым обезьянам. Что это? Неужели благотворительность?! При более внимательном изучении оказалось, что делятся они тем, что из-за бродячего образа жизни не желают таскать сами. По мере же необходимости они проводят новую «приватизацию», отнимая отданное ранее и подтверждая тем самым свое более высокое положение в стае.

Был проведен такой эксперимент. Обезьян научили качать рычаг и за выполнение задания давали жетон. Опустив его в автомат, обезьяна могла «купить» еду, выставленную на витрине. Очень быстро все члены стаи самостоятельно поделились на три группы. Первая – «рабочие», которые своим трудом зарабатывали жетоны; некоторые их копили, а некоторые проедали сразу. Вторая – попрошайки, которые клянчили жетоны у тех, у кого они есть. Наконец, третья группа, грабители, силой отнимали заработанное. Причем они сообразили, что выгоднее отнимать не уже купленную еду, а именно жетоны, потому что их можно прятать за щекой и тратить в удобное время. Тогда обе команды «рабочих», копивших жетоны и проедавших их, слились в одну команду проедающих. Копить перестали. (Даже неудобно вспоминать Россию конца ХХ века с ее «финансовыми пирамидами», безумными налогами и неплатежами зарплаты.)