Читать онлайн «История русской армии. Том второй». Страница 131

Война выдвинула ряд энергичных начальников, как генерал Ридигер, князь Бебутов, Засс, Гасфорд. Блеснули имена героев полковника Баумгартена, капитанов Алексеева и Деконского. Прежнюю отвагу и выносливость обнаружил и русский солдат.

Поход подчеркнул также и темные стороны военного дела в рядах нашей армии. Обнаружилось неумение конницы разведывать, стремление пехоты действовать в сомкнутых строях, отсутствие тактической подготовки у начальников. Не проявлялся личный почин, этот могучий залог успеха на войне. Но поход окончился благополучно, и войска, успокоенные успехом, не думали об искоренении зла, пустившего глубокие корни. Понадобился кровавый опыт Восточной войны 1853–1856 гг., с ее тяжкими поражениями, глубокими разочарованиями, чтобы разрушилась наконец рутина, чтобы русская армия освободилась от уродливых наростов и вернулась на истинный путь, указанный ей в отдаленном прошлом великими нашими полководцами.

Восстание 1831 г. было усмирено, однако искры польских стремлений к восстановлению Польши продолжали тлеть в России и раздувались из-за границы, куда эмигрировали главные деятели восстания: князь Адам Чарторыйский, Лелевель и др. Эмиграция делилась на две партии: белых (аристократов, консерваторов) и красных (демократов, радикалов). Чарторыйский стоял во главе белых, поселился в Париже и считался «некоронованным королем Польши». Белые основывали успех на помощи европейских держав и полагали терпеливо выжидать для действий удобную политическую обстановку, красные готовы были поднять восстание в любое время.

С воцарением Александра II и началом эпохи реформ, которые коснулись и Польши, в смысле предоставления ей большей самостоятельности, надежды поляков оживились, но сделанные им уступки не удовлетворяли их желаний — они стремились к полной национальной независимости и к восстановлению Польши «от моря до моря». Поляки энергично принялись за подготовку восстания. Обстоятельства им благоприятствовали: по случаю коронации из Сибири были возвращены ссыльные поляки и среди них участники восстания 1831 г. Большинство этих лиц сильно пополнило ряды заговорщиков, а между тем твердые правители в Варшаве, Киеве и Вильне заменены слабыми и неудачными.

Сераковский, окончивший курс Академии Генерального штаба в 1859 г., вместе с товарищем своим по университету, Иосафатом Огрызко, крупным чиновником министерства финансов в Петербурге, образовал польские кружки и вербовал для восстания не только поляков, но даже и русских. В Академии Генерального штаба среди администрации и профессуры польский элемент был весьма силен. Спасович был преподавателем законоведения и смело с кафедры внушал, что огромное государственное тело России не может уже существовать в своей целостности, а должно разбиться на свои составные части, которые образуют федерацию независимых государств. Среди слушателей Академии было немало поляков, которые дали по окончании курса многочисленный кадр начальников для повстанческих банд[146].

В 1860 г. в Варшаве начались политические демонстрации. Дошло до того, что осенью, когда приехал государь, в театре в царской ложе был испорчен бархат, а во время торжественного представления разлита вонючая жидкость.

Демонстрации продолжались и после отъезда государя. На улицах и даже в костелах пелись революционные песни, произошли столкновения черни с войсками. Государь настойчиво требовал строгих мер и введения военного положения, а Горчаков думал успокоить поляков уступками.

15 марта 1861 г. Велепольский был назначен главным директором комиссии духовных дел и народного просвещения, а потом и юстиции. Тогда-то Велепольский и начал вырывать у русского правительства уступку за уступкой и совершенно подчинил своему влиянию Горчакова. Демонстрации продолжались.

17 мая 1861 г. Горчаков скончался и на его место был послан военный министр Сухозанет, так как имелось в виду заместить его Д. А. Милютиным. Сухозенет сменил генерала Лидерса, умелая деятельность которого была не по сердцу революционерам (во главе с Велепольским).

27 мая 1862 г. состоялись указы о назначении великого князя Константина Николаевича наместником в Варшаву, Велепольского управляющим гражданской частью, а генерала Рамзая командующим войсками. Во главе революции стал центральный комитет, который начал применять в широких размерах политические убийства. Всех политических убийств за время революционного террора произведено до 5 тысяч.

В декабре 1862 г. в Варшаву съехались белые и красные польские революционеры. На съезде были назначены руководить восстанием: на левом берегу Вислы — Лангевич, на правом — Левандовский и Чапский, в Литве — Сераковский, приехавший из Парижа, куда он был командирован на счет военного ведомства с научною целью; в юго-западном крае — Ружицкий, штаб-офицер русской службы. В первых числах января 1863 г. центральный комитет переименовал себя во временное народное правительство (народовый ржонд); в Париж к Мерославскому послана депутация, поднесшая ему титул диктатора.

10 января ржонд издал воззвание, в котором призывал поляков поднять оружие. «Нарыв лопнул».

Революционное правительство разделило Царство по-старинному на 8 воеводств, которые делились на уезды и далее на округа, сотни и десятки. В Париже была образована комиссия для вербовки офицеров и закупки оружия, которое ожидалось к концу января.

10 и 11 января был произведен целый ряд нападений на русские войска (в Плоцке, Суходневе, Лукове, Радине, Радоме и др.), но почти все эти нападения оказались для повстанцев неудачными. Взрыв восстания 10 января прошел почти безвредно, но подпольная печать, а за ней и заграничная, прокричали о некоторых стычках, как о блистательных победах поляков. Дерзкие нападения подняли на ноги весь край и открыли наконец глаза русской администрации.

Силы русских. В Варшавском округе войск было всего до 90 тысяч, да 3 тысяч пограничной стражи. Пехотные полки состояли из 3 батальонов, каждый из 4 рот линейных и одной стрелковой. В регулярной коннице дивизии состояли из 2 драгунских, 2 уланских и 2 гусарских полков, по 4 эскадрона каждый. Четыре 8-орудийные батареи составляли артиллерийскую бригаду, конные батареи — 8-орудийные. Дислокация была приурочена лишь к удобствам квартирования, так как никто не ожидал восстания.

Силы повстанцев. Кроме 25 тысяч присяжных к восстанию присоединилось еще много тысяч черни и всякого сброда, но все же это составляло ничтожный процент всего населения. Четыре миллиона крестьян мрачно и подозрительно смотрели на предпринятую затею, не принимая в ней никакого участия. Сначала их старались привлечь, обещая даровой надел землею, а потом жестокостью и страхом смерти принуждали вступать в банды. Духовенство[147] приняло действенное участие в пропаганде и даже в боях, но народ не поднимался.

Первоначальное вооружение повстанцев состояло из кос и обоюдоострых особых длинных ножей, изготовлявшихся на местных заводах и насаженных на длинные древки, охотничьих ружей, пистолетов и револьверов. Огнестрельное оружие имели немногие. Впоследствии было заказано 76 тысяч штуцеров в Льеже, но при доставке более половины задержано русскими и австрийскими властями; из остального количества очень много попало в руки русских. Было потом несколько очень плохих пушек, частью деревянных, выдерживавших 1–2 выстрела. Небольшое количество конницы, плохо вооруженной и снаряженной, оказывало, однако, помощь в стычках и при разведке.

Лошади, одежда, продовольствие, подводы отбирались у населения под квитанции. Деньги приобретались сбором податей за 2 года вперед, вымогательством у состоятельных лиц и грабежом касс и почт. Сначала было всего 400 тысяч злотых (злот = 15 копеек); потом, в июне 1863 г., похищено в Варшаве из главной кассы Царства 3 миллиона рублей Вашковским при помощи чиновников, да в других местностях около миллиона рублей.

Общей организации вооруженных сил не было; отдельные шайки собирались в разных местах, где оказывались благоприятные условия. Устройство каждой шайки зависело от знаний и способностей начальника (довудца), но в общем банда состояла из 3 частей: стрелков, косинеров и конницы. Обоз из обывательских подвод служил не только для перевозки имущества, но нередко для передвижения отряда, особенно при отступлении.

Конечно, оружие русских было гораздо лучше и било на большее расстояние, однако очень часто приходилось вести бой на очень коротких дистанциях (100 шагов и менее), когда разница в достоинстве ружей уничтожалась.