Читать онлайн «От Мюнхена до Токийского залива: Взгляд с Запада на трагические страницы истории второй мировой войны». Страница 103

Граф Бернадотт снова отправился в Германию, чтобы передать Гиммлеру наше требование. Больше об этом нацистском руководителе ничего не было слышно до 22 мая, когда он был арестован на английском контрольном пункте в Бремерверде. Гиммлер был переодет, и его не узнали; но его документы вызвали подозрения у часовых, и его доставили в лагерь, расположенный близ штаба 2-й армии. Затем он рассказал коменданту, кто он такой. Его поместили под стражу. После осмотра Гиммлер раздавил ампулу с цианистым калием, которую, видимо, скрывал у себя во рту на протяжении нескольких часов. Он умер почти сразу же в 11 часов вечера в среду 23 мая…

2 мая поступило известие о капитуляции в Италии. В тот же день наши войска достигли Любека на Балтийском побережье, вступив в соприкосновение с русскими и отрезав всех немцев, находившихся в Дании и Норвегии. 3 мая мы, не встретив сопротивления, вступили в Гамбург, гарнизон которого капитулировал безоговорочно. В штаб-квартиру Монтгомери в Люнебургской пустоши прибыла германская делегация. Ее возглавлял адмирал Фридебург — эмиссар Деница; он пытался добиться соглашения о капитуляции, которое включило бы германские войска на севере, противостоящие русским. Эта просьба была отвергнута, как выходящая за пределы полномочий командующего армейской группой, который мог заниматься только своим собственным фронтом. На следующий день, получив от своих начальников новые инструкции, Фридебург подписал капитуляцию всех германских сил в Северо-Западной Германии, Голландии, на островах, в Шлезвиг-Гольштейне и Дании.

Фридебург отправился в штаб-квартиру Эйзенхауэра в Реймс, где 6 мая к нему присоединился генерал Йодль. Они старались выиграть время, чтобы дать возможность как можно большему числу солдат и беженцев оторваться от русских и перебраться к западным союзникам, и они пытались добиться сепаратной капитуляции Западного фронта. Эйзенхауэр установил крайний срок и настаивал на общей капитуляции. Йодль доносил Деницу: «Генерал Эйзенхауэр настаивает на том, чтобы мы подписали сегодня. В противном случае союзные фронты будут закрыты для лиц, пытающихся капитулировать в индивидуальном порядке. Я не вижу никакой альтернативы; хаос или подписание. Прошу вас подтвердить мне немедленно по радио, что я уполномочен подписать капитуляцию».

Документ о полной и безоговорочной капитуляции был подписан 7 мая, в 2 часа 41 минуту утра, генералом Беделлом Смитом и генералом Йодлем в присутствии французских и русских офицеров как свидетелей. На основе этого документа все военные действия прекращались в полночь 8 мая. Официальная ратификация германским верховным командованием, организованная русскими, состоялась в Берлине в ночь на 9 мая.[141]

В час величайшей победы я слишком хорошо сознавал ожидавшие нас трудности и опасности; но все же это был момент для ликования, хотя и короткий.

Было сообщено, что Акт о капитуляции предстояло подписать в конце августа, но затем дата была изменена на 2 сентября, церемония должна была состояться на палубе «Миссури» у Иокогамы. Между армией и флотом США были определенные протокольные тонкости. Как Верховный командующий Макартур представлял как флот, так и армию, но то, что местом подписания был избран флагманский корабль «Миссури», было признанием огромных жертв, понесенных флотом в войне на Тихом океане. «Миссури» получил свое название в честь штата, родины президента Трумэна.

Американские (союзные) силы прибыли воздухом 28 августа на аэродром Ацуги как передовой отряд оккупационных сил. Макартур прибыл тем же путем несколькими днями позже, его штаб разместился в Иокогаме. В то же время американский флот занял Йокосуку. Токийский залив был избран в качестве передового объекта оккупации с центром в Иокогаме.

Ацуги только недавно стал местом расположения отряда особого назначения. Японским морякам пришлось напряженно поработать, чтобы привести Ацуги в надлежащий вид, ведь они получили указание об этом всего за день или два.

Выбор делегатов для подписания Акта о капитуляции представлял наибольшие трудности. Это должны были быть люди, принявшие полную ответственность за окончание войны и которые вызывали бы полное доверие к искренности Японии. Малейший ложный шаг, предпринимаемый побежденной Японией, мог иметь фатальные последствия. Япония сложила оружие. Пришли враги, держа наготове окровавленный меч против этих японцев, о которых они еще вчера думали, будто те станут биться как хищные звери.

Настроение японских лидеров при внезапном окончании войны было показательным. Они испытывали отвращение как к чему-то грязному к самой ответственности за акт капитуляции и делали все, дабы избежать этого. В глазах общественности подписание капитуляции было концом всего, для солдата или моряка — истинным самоубийством.

Я страстно желал всей душой окончания войны, и вот час настал. Моим долгом было довести до конца последний, решающий акт. Я собрал всю свою решимость, чтобы поставить последнюю точку на моих обязанностях перед императором. Насколько я знал, моей наградой могла стать бомба, но это не имело большого значения. Я надеялся и молился за то, что капитуляция возвестит рассвет светлой эры, в которой суждено жить Японии.

Я думал, что армия и флот выберут по представителю, и предложил, чтобы император и правительство были представлены одним или двумя делегатами. Я полагал, чтобы помимо меня личным делегатом от имени императора был бы премьер-министр или его заместитель, но этот план не был принят. В конце концов было решено, что министр иностранных дел будет представлять императора и правительство и что Генеральный штаб назначит своего начальника или заместителя. Соответственно я был назначен вместе с начальником Генерального штаба Умедзу. Император отдельно собрал нас для аудиенции и торжественно уполномочил для нашей серьезной миссии.

Как министр иностранных дел и представитель императора и правительства, я был назначен Чрезвычайным послом для подписания Акта о капитуляции, события, невиданного в истории Японии. Во время моей аудиенции у императора я решился представить следующие рекомендации:

«Подписание Акта о капитуляции — событие совершенно новое в нашей истории. Это достойная скорби трагедия. Но это — единственное средство, с помощью которого японский народ может быть спасен от уничтожения, и развитие истории и культуры окажется нерушимым. Это, таким образом, неизбежная необходимость.

На протяжении своей истории Япония оставалась единой нацией — один народ, один государь. Когда такие, как я, допускаются к Вам, мы чувствуем, что воля народа и воля нашего императора едины. Только потому, что те, кто был облечен властью, заблуждались, Япония впала в это прискорбное затруднительное положение.

Демократия, на которой настаивает Потсдамская Декларация, сама по себе не несовместима с институтами нашей страны. Я даже думаю, что под ее влиянием они даже усилятся. Понимая это, я полагаю, что, если, подписав документ, мы будем честно и полностью следовать ему, мы обеспечим для нашей страны более счастливое будущее. Я воистину верю, что это вполне возможное достижение».

Император, по-видимому, разделял мои чувства. Его Императорское Величество сказал: «Я совершенно согласен с Вами», — и милостиво соизволил воодушевить меня проводить намеченную мною политику.

На рассвете 2 сентября Умедзу, я и наша свита собрались в официальной резиденции премьер-министра. Поклонившись в направлении дворца, мы направились в Иокогаму. На улицах не было ни души. Насколько видел глаз, мы ехали по выжженной земле, кое-где были видны уцелевшие жители, рывшиеся в развалинах. Раны войны наглядно предстали пред нашими глазами.

С пристани Иокогамы мы сели на американский эсминец и в течение часа пробирались через американские и английские военные корабли, заполнившие Токийский залив, прежде чем подошли к флагманскому кораблю Нимица «Миссури». Накануне был день «210».[143]

Но океан под лучами восходящего солнца был спокоен. Мы взошли на трап, и нас приветствовал караул. Когда мы поднимались на верхнюю палубу, где должна была состояться церемония, было как раз около десяти утра. Место подписания было окружено толпой глазевших врагов. Оно было переполнено корреспондентами газет и фотографами. Выделялись генерал Персиваль, сдавшийся в Сингапуре, и генерал Уэнрайт, капитулировавший на Батаане. Напротив нас, по другую сторону стола, были представители союзников. Появился Верховный командующий Макартур. В своей речи он объявил об окончании войны и потребовал от нас подписать Акт о капитуляции. Я подписал первым, за мной — Умедзу. Затем подписал Макартур в знак признания нашей капитуляции, после него — представители союзных держав. США представлял адмирал Нимиц, Великобританию — адмирал Фрейзер. Также были представлены Россия и Китай.