Читать онлайн «Додинастический Египет. Лодка у истоков цивилизации». Страница 9

Помимо редчайшего живописного воспроизведения на стене погребальной камеры в первобытном Иераконполе, «полупрямоугольная» лодка типа 3 в додинастическом Верхнем Египте зафиксирована рядом петроглифов. Так, в небольшом Вади ал-Фарас на левом берегу Нила несколькими километрами севернее Асуана, где в свое время проводил изыскания Винклер [479], на скальном взгорке и его обломках среди эоловых песков запечатлены по крайней мере шесть лодок с укороченными или отсутствующими ахтерштевнями (рис. 24) [425; 426]. Их петроглифические профили длиной свыше метра, с многочисленными штрихами весел и/или схематических людских фигурок, с надстройками-«каютами» предполагают, что оригиналы были достаточно велики и сопоставимы размерами с весьма крупными ладьями иераконпольской фрески. Разница в том, что если на фреске «полупрямоугольная» лодка соседствует (взаимодействует или конфликтует – другой вопрос) с «серповидными», то в петроглифике Вади ал-Фарас «процессию» с ней составляет принципиально иная, эталонно «прямоугольная» конструкция (рис. 25).

 Рис. 25. Протодинастические (?) петроглифы лодок в Води ал-Фарас

Рис. 26. Протодинастические (?) петроглифы лодок в Наг ал-Хомдулоб

Эти петроглифы, в отличие от «гробницы 100», не имеют даже единственной ориентировочной инструментальной даты. Археологи, в очередной раз вынужденно апеллируя к стилистически и «информационно» сходному изобразительному материалу, постулировали их принадлежность рубежу Нагада II/III, а то и раннединастическому периоду [426]. В частности, основанием для такого заключения стало петроглифическое панно, находящееся менее чем в километре к югу, близ местечка Наг ал-Хамдулаб, где, по мнению специалистов, рукой одного мастера высечена флотилия в пять «прямоугольных» лодок, сопровождающая человека с посохом и в высоком колпаке наподобие белой короны фараонов, эскортируемого двумя штандартоносцами и прислужником с опахалом, причем одну из лодок тянут четыре «бурлака» (рис. 26) [246]. В качестве генеральной версии, этого «асуанского царя» отнесли к концу «0-й династии» (Нагада III), а его петроглифы объявили ближайшими предшественниками или даже современниками резной булавы «Скорпиона». Более того, на «прямоугольной» ладье в Вади ал-Фарас также разглядели «царя в белой короне», стоящего под штандартом. В итоге оба художественных комплекса (не в последнюю очередь из-за территориальной близости) ученые предложили рассматривать в общем информационно-смысловом контексте петроглифики района l-ro нильского порога, а их «царей» – как, возможно, одного и того же персонажа [211; 247].

Руководствуясь методом художественных аналогий, принятым наукой как основной для датировки доисторического наскального искусства Египта [158], нельзя, однако, не заметить, что лодки «протофараонов» из окрестностей Асуана внешне, своим детально-усложненным рисунком отнюдь не идентичны тем, которые мы обычно видим на ранних царских памятниках. Курильницы из некрополя L в Кустуле, палетка «Нармера», нубийские граффити Джера (?)[19] и другие «официальные» артефакты начальных династий демонстрируют лодку лаконичных очертаний, лишенную весел, украшений и иных дополнительных элементов, по сути, имитирующую прежде всего профиль «прямоугольного» судна (рис. 27). И если применительно к названным и другим подобным ремесленным изделиям можно возразить, что воспроизвести на них большую ладью во всех ее конструктивных и декоративных подробностях было немыслимо из-за нехватки места и опасности повреждения рабочих поверхностей сколами и трещинами, угрожавшими тонкой резьбе по камню, то в случае скалы с петроглифами Хора Джера этот довод непригоден: уж здесь-το критического недостатка площади для желаемого художественного воплощения жизненных реалий не существовало.

Рис. 27. Лодки протодинастических и архаических царей

Похоже, что изобразительные и текстовые памятники первичного генезиса государства фараонов отличала особая, максимально упрощенная иконография судна с загнутыми вверх штевнями, причем, предположительно, не возникшая «случайно», как произвольная альтернатива единообразию «серповидных» герзейских форм, а восходившая к старинным «прямоугольным» прототипам и имевшая под собой осознанный – «идеологический» выбор ее создателей.

Наиболее разительно от лодок этого «архаического стандарта» отличается многовесельная ладья из Вади ал-Фарас с пассажиром «в белой короне», которого археологи отождествляли с безымянным «асуанским царем», помещенным ими в протодинастический период Нагада III. Своей линейной и штриховой графикой (рис. 25) ближе всего она ассоциируется с петроглификой «прямоугольных» ладей Восточной пустыни, как их представлял Винклер, принимавший такие «чужеземные» конструкции (рис. 6) за доказательство месопотамского морского вторжения в бассейн египетского Нила [479]. На ряде этих судов также присутствуют антропоморфные или человеческие фигуры в пышных головных уборах, однако здесь наблюдаются не шапки, а плюмажи, больше подходящие первобытным вождям (рис. 28). Если герои подобных мизансцен все же люди, а не какие-нибудь племенные прабожества (которые в Египте априори должны были иметь, хотя бы частично, звериный облик), то перья на голове почти наверняка устанавливают историческое старшинство их обладателей по отношению к петроглифическим «бигменам» Верхнего Египта, увенчанным на канонический манер фараонов.

Рис. 28. Доисторическая лодка Восточной пустыни (Вади Баррамийа)

Рис. 29. Лодки в резьбе протодинастической (?) каменной курильницы из Кустула и в доисторической петроглифике Восточной пустыни (Вади Абу-Васил)

Та же мысль возникает при сравнении одного из древнейших известных изображений «царя» в белой короне на резной курильнице из погребения L11 в нижненубийском Кустуле [472] с петроглифом «вождя» в высоком плюмаже из восточного Вади Абу-Васил (рис. 29) [470]. Хотя оба лидера явлены нам в однотипных ладьях простейшего «прямоугольного» профиля, характерного для архаической иконографии, а «вождь» еще и вооружен булавой со сферическим или грушевидным навершием, которая символизировала всевластие фараонов и входила в иероглиф «тронного» имени «объединителя» [ср. 34] Египта Хора Аха, едва ли кому-то придет в голову поставить между столь разноликими «флотоводцами» знак хронологического и социально-политического равенства. Руководствуясь в том числе визуальным впечатлением, полагаю, что «вождь», как и другие похожие на него рослые петроглифические антропоморфы на «прямоугольных» лодках в восточных вади (рис. 30), древнее «царей» из Кустула в долине Нила. Археологи утверждали, что последние появились в Нижней Нубии «за шесть или семь поколений» до египетской I династии [473].

Рис. 30. Доисторическая лодка Восточной пустыни (Вади Абу-Васил)

В таком случае, пустынные «вожди»-судовладельцы должны быть отделены от нее несколько более, т. е. весьма, продолжительным временем. Например, Уилкинсон, ссылаясь на современные палеоклиматические данные и фауну водоемов и влажных саванн, изображенную рядом с «прямоугольными» судами Восточной пустыни, датировал соответствующие петроглифы ранним IV тыс. до н. э. или, шире, периодом Нагада I с тогдашним, по-видимому, еще достаточно гумидным климатом рассматриваемой части нильского водосбора [470]. Выше говорилось о косвенных археологических признаках наличия в тот период «прямоугольных» лодок также в долине верхнеегипетского Нила (рис. 14–16). Именно такого рода амратские профили могли быть иконографическими прототипами «царских» лодок, запечатленных на художественных памятниках архаической территориальной сборки Египта.

Петроглиф в Вади ал-Фарас, однако, увековечил «царя в белой короне» на огромной «прямоугольной» ладье с множеством весел, которая, как я уже отметил, вызывает ближайшую ассоциацию не с раннединастическими артефактами нильской долины, а с наскальным искусством восточных вади. Если их доисторическая «лодочная» петроглифика гипотетически уходит корнями по крайней мере в амратский неолит, чему сегодня есть весомое палеоклиматическое обоснование, то персонаж в отличительном головном уборе фараонов как будто бы вступает в непримиримое противоречие с такой хронологической реконструкцией, побуждая исследователей «рефлекторно» датировать его не раньше протодинастики/архаики, куда «асуанский царь» и был определен археологами и египтологами [247; 426]. Штандарт на его судне, с одной стороны, согласуется с этой на первый взгляд безальтернативной точкой зрения, трактуемый как признак зарождения будущих административно-территориальных единиц – номов фараоновского и позднейшего доисламского Египта.