Читать онлайн «Додинастический Египет. Лодка у истоков цивилизации». Страница 3

Еще несколько калиброванных «реперов» от современной египетской археологии: последнему представителю I династии Каа ставится в приблизительное соответствие датировочный маркер 2920–2910 гг. до и. э. [220], ее основателю Аха – 2955–2925 гг. до и. э., «Скорпиону» из «нулевой» династии – ок. 3150 г. до и. э. [105]. Сказанного достаточно, чтобы свободно ориентироваться в культурно-хронологической канве нижеследующего повествования.

Петроглифическую лодочную «армаду» каменистых вади египетской Восточной пустыни первым попытался систематизировать сегодня мало кому известный немецкий этнолог и антрополог Ханс Александр Винклер [477–479]. В профессиональном обращении к наскальным граффити удаленного от Нила немноголюдного региона, от которых «никто не ждал важной археологической информации», он имел, не считая А. Вейгалла, хотя и единичных, но поголовно заслуженных или выдающихся предшественников, вошедших в анналы мировой египтологии: пруссака К. Р. Лепсиуса [299], русского В. С. Голенищева [11], англичанина Ф. Грина [225], француза П. Монтэ [154]. Однако лишь Винклер в 1936–1937 гг. открыл и задокументировал около полусотни местонахождений доисторических петроглифов в Верхнем Египте «между Кеной и Асуаном», главным же образом «вдоль трассы Куфт – Косейр и в примыкающих вади», включая, как одно из основных, юго-восточное направление на бывший грекоримский красноморский порт Беренику. Выбор физико-географического района для своих стартовых полевых исследований ученый логично объяснял тем, что «путь от Нила к Красному морю здесь кратчайший, и через пустыню ведет древняя дорога с водными источниками» [479][7].

У рассматриваемого района есть и другая существенная особенность. Он образован двумя крупнейшими в этой полосе Сахары системами пересохших речных русел: Вади Хаммамат и Вади Баррамийа. В целом Восточная пустыня покрывает 222000 км2, или ок. 22 % территории Египта. Суммарная водосборная площадь здешних бесчисленных вади составляет 147820 км2, или 66,6 % поверхности пустыни и ок. 15 % территории страны. Эти сухие русла, разделенные невысоким горным хребтом Этбая и короткой частью спускающиеся к красноморскому побережью, своей основной сетью (105580 км2 ≈ 71,4 %) устремлены к Нилу Из слагающих ее весьма разветвленных «индивидуальных» водосборов обширностью бассейнов резко выделяются ал-Хаммамат площадью 7700 км2, с устьем близ Коптоса, и соприкасающийся с ним северными «ветвями» ал-Баррамийа площадью 6900 км2, с устьем напротив Эдфу [321]. По этим артериям через водораздел Этбая и пролегали одни из древнейших, наименее протяженных (всего ок. 160 и 200 км по параллелям 26 и 25 град. с. ш.) и самых обеспеченных естественными питьевыми ресурсами сквозных маршрутов, связывавших долину Нила с Красным морем, на которых остались следы человеческих стоянок и погребений по крайней мере уже ранненеолитической верхнеегипетской культуры Бадари [162; 388].

Карта 1. Египетско-нижненубийский Нил: основные археологические памятники и населенные пункты, рассматриваемые и упоминаемые в книге

Карта 2. Основной ореол «лодочных» петроглифов в Восточной пустыне Египта

Едва ли случайно, что именно в данном сегменте Восточной пустыни (см. карты) наблюдается максимальная плотность наскальных надписей и изображений с глубочайшей древности до наших дней, среди них в 65-100 км от Реки, словно некая художественная аномалия на этой безводной натуре камня и песка – уникальная территориальная концентрация знакомых нам загадочных первобытных петроглифов, акцентирующих огромные ладьи с высокими, перпендикулярными корпусу краями. Подобно графическим аналогам, зафиксированным Вейгаллом у святилища Сети I в Вади Аббад, своей еще большей «отчужденностью» от Главного Нила они вновь и вновь возвращают к мысли о его исчезнувших притоках, когда-то сбегавших с «Красноморских холмов». Чрезвычайная геоморфологическая развитость Вади Хаммамат и Вади Баррамийа подталкивает к умозаключению, что в голоценовые периоды глобального увлажнения климата и избытка атмосферных осадков в египетском нильском бассейне прежде всего именно они являлись вместилищами полноценных рек со стабильным стоком дождевого и грунтового питания. В раскидистых руслах Вади Хаммамат, причем как в складках рельефа, сохраняющих дневную тень и особенно удобных для отдыха людей, так и на открытых палящему солнцу участках Винклер обнаружил не менее двадцати четырех «лодочных» сюжетов разного содержания, в том числе гигантское наскальное панно на широко разрекламированной теперь «стоянке 26» в приточном вади Абу-Васил[8], где во множестве изображены большие и малые ладьи со стоящими на них антропоморфными колоссами, охотники с луками, антилопы, гиппопотамы, страусы, собаки, рогатый скот и др. [479]. Позднее немецкие археологи Вальтер Реш и, по его следам, Геральд Фукс нашли целый ряд скал с похожими картинами в Вади Баррамийа [207; 389]. Даже скоротечные автомобильные поездки в Восточную пустыню Тоби Уилкинсона сопровождались новыми находками петроглифических композиций, включающих лодки и относящихся к дофараоновскому времени, среди которых выделяется сцена в Вади Баррамийа с внушительной флотилией из полутора десятков судов [470]. Приумножение изобразительного материала такого рода стало возможным также благодаря поисковым проектам нескольких энтузиастов вроде Дэвида Рола[9], начинавшимся как любительские, но оказавшимся в результате небесполезными для развития археологического знания и отчасти востребованными наукой [167; 200].

С точки зрения Винклера, ранние наскальные рисунки «на всех континентах» характеризуются той степенью графического и тематического («животные и люди») примитивизма, которая придает им «общемировое» сходство, еще не позволяя говорить о выработанных особых, безошибочно узнаваемых художественных стилях, например, «династического Египта, античной Греции или Китая». Тем удивительнее показалось ему присутствие в египетской первобытной петроглифике лодок, к тому же в таком массовом количестве, которое до того он встречал только в Скандинавии с ее предопределенной самой природой мореплавательной культурной составляющей. В очертаниях ладей Восточной пустыни исследователь различил «специфические формы», послужившие ему основанием для версии, созвучной выдвинутой Флиндерсом Питри теории «цивилизующего» завоевания предфараоновского Египта «новой расой»[10], что часть древнейших верхнеегипетских петроглифов оставлена не коренными обитателями до- и раннединастической долины Нила и ее окрестностей, а народом иноземного – «заморского» происхождения [479].

«Материал, собранный со скал» экспедициями Винклера, в целом демонстририует хронологический разброс «от современности до предыстории», включая (не считая новейшие «автографы» дорожных рабочих, военных, туристов и т. и.) «надписи», «знаки» и «рисунки» арабские, коптские, латинские, греческие, набатейские, арамейские и, конечно же, египетские эпохи фараонов с их неповторимым «художественным каноном» в обрамлении иероглифики, иератики и демотики. Однако абсолютное большинство найденных в Египте петроглифов лишено сопутствующих письмен и, хотя «не поддается точному датированию», по этому и ряду других внешних признаков (например, изображению «древней» влаголюбивой фауны) «явно старше»: рассуждая так, Винклер устанавливал их принадлежность четырем протоэтническим группам, которые он называл «доисторическими культурами» и даже «цивилизациями» [479].

Первыми в этой племенной череде описательно у него фигурируют «горцы-автохтоны», идентифицированные им как «хамиты» – предки всех последующих жителей Западной и Восточной пустынь Египта. Согласно Винклеру, они населяли «степи и горы, окаймляющие Нил», на протяжении нескольких тысячелетий, «возможно, вплоть до династических времен». По его трактовке рисунков, то были охотники, уже приручившие крупный рогатый скот и пришедшие в здешние края «очень рано», когда в Египте «выпадало достаточно дождей, чтобы обеспечить кормом жирафа и слона», и эти прожорливые фитофаги, к которым нужно добавить носорога, еще водились в нынешних пустынях вокруг Нила, служа первобытным «художникам» добычей и повседневной живой натурой. Именно данной «цивилизации» Винклер приписывал львиную долю петроглифов, обнаруженных им на территории Египта, подчеркивая такое свойство этого самого длительного изобразительного пласта, как полное отсутствие батальных сцен при том, что «горцы», судя по их охотничьим сюжетам, располагали эффективным метательным оружием: большим двояковыгнутым луком «в форме цифры 3». Главное же, «для этих людей судоходство не имело никакого значения», и «лишь однажды (быть может, дважды)» они ассоциируемы на наскальных рисунках с «серповидной лодкой», но в подобных случаях (примечательная деталь, зафиксированная Винклером) рядом уже нет «животных, любящих воду», в том числе столь типичных для древнего Египта речных обитателей, как крокодил и гиппопотам [479]. При всей бесспорной археологической неокончательности таких «зримых» свидетельств они, не будучи опровергнуты дополнительным петроглифическим материалом, теоретически могут только подтверждать мысль, что винклеровы «горцы-автохтоны» не были непосредственно связаны с упоминавшимися выше огромными ладьями с задранными носом и кормой в удаленных от Нила «глубинах» Вади Хаммамат и Баррамийа, а сами эти ладьи в тамошней доисторической наскальной изобразительности потеряли актуальность на климатическом этапе «терминального» голоценового опустынивания страны за границами плодородной нильской долины, «после того, как Египет покинули жираф и слон».