Читать онлайн «Повседневная жизнь в период оккупации». Страница 107

1 октября 1942 года при церкви Дмитрия Солунского открылись церковный детский сад и церковная школа. В сад принимались дети дошкольного возраста, в школу — дети, имевшие начальное образование.

В Псковской художественной школе обучались 60 юношей и девушек в возрасте от семнадцати до двадцати двух лет. Закон Божий являлся одним из основных предметов. Это можно объяснить тем, что учащихся готовили в основном для церковных мастерских.

Тесные связи наладились между профашистски настроенным русским духовенством и непосредственно самим генералом А. А. Власовым. Последний в мае 1943 года посетил Псково-Печерский монастырь. В своем выступлении перед монахами он заявил о том, что идет воевать за свободную Россию без большевиков, и попросил настоятеля благословить его. Настоятель не только благословил его «на крестовый поход против жидо-болыневизма», но и, земно поклонившись, подарил ему икону. После этого монастырь несколько раз посещали представители РОА. Перед власовцами, выстроенными возле Успенского собора, выступал настоятель. Он благословлял их «на бой с большевиками до победы».[561]

При отступлении немецких войск из Печерского района офицер немецкой разведки Шифер пришел в монастырь и дал задание монахам всячески помогать Германии в условиях «временного отступления ее армии». Он попросил собирать сведения о передвижениях частей Красной армии, о настроениях красноармейцев. Также им предлагалось проводить активную пропаганду совершенства немецкой техники и гуманизма нацистского оккупационного режима. Тогда же настоятель по собственной инициативе упаковал все ценности, находившиеся в монастыре, на сумму пять миллионов рублей золотом, в четыре больших ящика и сдал их немецким властям на хранение.

Что касается деятельности рядовых приходов на Северо-Западе России, то оккупанты предполагали, что все они будут неукоснительно соблюдать распоряжения «миссии». Согласно специальному циркуляру № 5 от 10 февраля 1942 года, структура церковных учреждений сводилась к следующей схеме:

1. Глава Русской православной церкви на «освобожденных» территориях России — патриарший экзарх митрополит Сергий Воскресенский.

2. Управление «Православной миссией» в Пскове.

3. Благочиния.

4. Приходы во главе с настоятелями.[562]

Руководителем всей духовной и хозяйственной жизни прихода и лицом, ответственным за приходскую жизнь, являлся настоятель прихода.

Эта форма церковной организации была весьма удобной для оккупационных властей. Она исключала возможность конфликтов между настоятелем и приходом, обеспечивала в приходской жизни единство церковно-политической работы, упрощала надзор за настроениями прихода со стороны гражданских властей, позволяла в случае надобности свернуть приходскую деятельность или быстро развернуть ее в желаемом направлении.

Назначение всех священников производилось «миссией» после их тщательной проверки и главным образом из числа лиц, враждебно настроенных к советской власти и репрессированных за контрреволюционную деятельность. Допрошенный 25 февраля 1944 года по этому вопросу советскими органами государственной безопасности священник Заблоцкий показал, что духовенство брали в основном из приезжих. Это были священники, бежавшие из ссылки. Они подавали заявления, и им разрешалось благочинным района совершать службу с последующим их оформлением в управлении «Православной миссии».

По поводу необходимости тщательного отбора назначаемых настоятелей приходов и проверки всех претендентов в священнослужители «миссия» издала целый ряд циркуляров. Так, циркуляр управления «миссии» за № 67 от 6 февраля 1943 года предписывал: «Согласно распоряжению высокопреосвященнейшего экзарха митрополита Сергия к проверке прав и прошлого местных священнослужителей (особенно прибывших из других областей) или оставивших служение при советской власти надлежит относиться с чрезвычайным вниманием. Ни в коем случае не оказывать им преждевременного доверия и отнюдь не торопиться с выдачей им разрешения на священнослужение».

Циркуляр № 694 гласил: «Настоящим доводится до вашего сведения, что экзархом Сергием дано категорическое распоряжение о недопущении служения в храмах, вверенных вам для обслуживания приходов, посторонних священнослужителей, не имеющих на то специального письменного распоряжения, выданного управлением Православной миссии».

В своем интервью газете «Северное слово» благочинный Гатчинского округа Амозов заявил: «По распоряжению экзарха митрополита Сергия в монастыри принимаются монахи, которые при большевиках находились в гонении».

Подобную политику можно объяснить опасениями, что среди служителей церкви могли оказаться не только советские агенты, но и авантюристы, которые в условиях стихийного открытия церквей выдавали себя за священников. Коллаборационистские газеты регулярно публиковали материалы о разоблачении лжесвященников. Последние, даже не зная молитв, безбедно жили за счет местного населения несколько недель, а то и месяцев.

Из газеты «Новый путь»:

В деревне Мошевой Лочинковского района с давних времен была церковь. При большевиках ее, конечно, закрыли и превратили в склад. Когда деревню заняли немцы и наступили другие времена, верующие начали восстанавливать церковь. Было потрачено много труда и времени, чтобы из склада сделать опять церковь. Но всё было устроено, нужен был только священник для богослужения.

И вдруг счастье само пришло. В соседнюю деревню зашел один пожилой человек, назвавший себя бывшим священником, которого большевики 15 лет держали в лагерях.

Крестьяне отнеслись к священнику очень внимательно, радушно, приютили его и предложили ему остаться служить в церкви. Он согласился, принимал некоторое участие в устройстве церкви, а главным образом отдыхал. Но верующие начали обращаться к нему с просьбами окрестить детей. И священник начал совершать таинство крещения, только старался делать это уединенно.

Как нимало подготовлены крестьяне в богословских вопросах, но и они стали замечать, что священник не так служит, как надо. Тут подоспело 19 декабря (Никола), когда было назначено освящение церкви и первая служба. И вдруг священник сообщает, что он заболел и не может служить. Когда к нему отправились на квартиру и начали говорить с ним, то он сознался, что он не священник и никогда им не был. Публично разоблаченный священник, «яко тать в нощи», позорно ночью бежал из села, захватив хозяйский армяк.

Конечно, для церкви найдется настоящий священник. Но пока обманутые граждане и их дети оказались в нелепом положении. Они сидят и думают: крещены они или надо еще раз креститься?

Об этом жулике можно бы было и не говорить. Здесь необходимо только отметить, как некоторые авантюристы пользуются доверчивостью деревни. Поэтому пускай деревни и села осторожнее приглашают к себе таких «священников».

Некоторые из лжесвященников сумели сытно просуществовать весь период оккупации. Так, благочинный Гатчинского округа Иван Васильевич Амозов, бывший чекист и коммунист, смог сделать духовную карьеру при помощи своей справки об освобождении из заключения. Однако на Колыме в 1936 году он оказался не как «гонимый за веру», а отбывал срок за взяточничество, пьянство и двоеженство.

На деревенского священника оккупанты и коллаборационисты возлагали широкий круг задач. Многие из них никакого отношения к церкви и религии не имели.

По предложениям (фактически, по приказам. — Б. К.) нацистов утверждались темы проповедей. Так, в июне 1942 года вышло распоряжение «миссии», в котором говорилось: «…B ночь с 21 на 22 сего месяца исполняется год той освободительной борьбы, которую ведет победоносная германская армия с большевизмом во имя спасения человечества от сатанинской власти поработителей и насильников.

Христианский долг требует от нас искреннего сознания всей важности необходимости продолжающейся освободительной борьбы, а также соответствующего серьезного отношения и к великой дате современной истории, ознаменовавшей собой начало этой борьбы.

В связи с этим предписываем всему духовенству 21 сего июня после Божественной литургии и произнесения соответствующего слова совершить молебствование о даровании Господом сил и крепости Германской армии и ее вождю Адольфу Гитлеру для окончательной победы над проклятым жидо-болыпевизмом».

Некоторые священнослужители сами проявляли инициативу. Примером антисоветских проповедей могут служить выступления с амвона Казанского собора в Луге Заблоцкого в 1941–1943 годах. В них он регулярно провозглашал: «Благоденственное мирное житие, здравие, во всем благое поспешение на враге, победу и одоление подай, Господи, вождю народа германского Адольфу Гитлеру, освободившему нас от тирании нечестивых людей. Всем начальникам армии германской и сохрани их на многие лета!».[563]