Читать онлайн «Огнем и мечом. Россия между «польским орлом» и «шведским львом». 1512-1634 гг.». Страница 74

Проблемы на востоке и юге страны к лету 1614 года были в первом приближении решены, и правительство Романова приступило к борьбе за возвращение захваченных иноземцами земель. Активизировались действия на севере против Швеции и на западе против Польши. Историки часто упрекают русское правительство в ошибочном решении вести войну на два фронта. Однако его вины в этом нет. Война против Польши длилась уже более века, а Швеция в 1614 году сама перешла в наступление. Правда, по утверждению Густава Адольфа, случилось это лишь после того, как бродившие по Русскому Северу «воровские» казаки напали на территорию Финляндии. К тому моменту, как шведская армия двинулась вперед, русские войска князя Дмитрия Черкасского прочно застряли под Смоленском. Они осадили город, но поляки прорывали блокаду, доставляя в крепость обозы с продовольствием. С западного фронта войска снять было нельзя, и царю пришлось посылать против шведов новую армию. Возглавил ее Дмитрий Трубецкой, с которым ушли из-под Москвы последние отряды земской рати, которая осаждала в ней польский гарнизон.

14 июля 1614 года войска Якова Делагарди у села Бронницы, в 30 километрах от Новгорода, разбили пятитысячную армию Трубецкого. После этого воевода отдал приказ об общем отступлении. Но он забыл прикрыть отход арьергардными отрядами. И шведы шанса не упустили. С каждым днем они все активнее преследовали Трубецкого. Вскоре отступление превратилось в паническое бегство. Отряды, казаков больше не верили в своего воеводу. Многие покидали строй и разбредались «воровать» по округе. Некоторые, сохраняя верность присяге, на свой страх и риск шли в рейды по вражеским тылам. А были и такие, кто переходил на службу к Сигизмунду или Густаву Адольфу. Осенью 1614 года шведские полки взяли Гдов. Развивая успех, Густав Адольф с 16-тысячной армией в июне 1615 года осадил Псков. Три месяца его войска пытались взять город. Но гарнизон крепости во главе с Василием Морозовым и Федором Бутурлиным отбил все приступы. Шведский король не стал упорствовать. 6 декабря 1615 года он подписал перемирие с Россией. И хотя мирный договор был заключен лишь в феврале 1617 года, боевые действия на Севере больше не возобновлялись.

В 1614—1615 годах сейм не давал королю Сигизмунду III воевать с Россией. И потому тот лишь призывал подданных, в первую очередь малороссийских казаков, сражаться за интересы Речи Посполитой. Отряды запорожцев громили тылы осаждавших Смоленск русских полков. Многие черкасы объединялись с частными армиями польских магнатов и русскими «ворами» для глубоких рейдов по территории Московского царства. Наиболее крупной казачьей армией этого периода принято считать рать мятежного атамана Михаила Баловня, летом 1615 года осадившего Москву. В этом сбродном войске было, по разным данным, от пяти до восьми тысяч казаков. Баловень и его старшины требовали от царя дополнительного «жалованья», а в случае отказа угрожали соединиться с паном Лисовским и перейти на службу к Сигизмунду. В то время московский гарнизон был сильно ослаблен и не выдержал бы столкновения с казачьей армией. Переговоры с «ворами» ни к чему не привели. Возникла критическая ситуация.

Однако в этот момент из Ярославля подошли войска князя Бориса Лыкова, а вскоре прибыл и отряд окольничего Артемия Измайлова. Теперь в распоряжении правительства были верные полки. Царские воеводы отбили наступление мятежников и отбросили их от стен столицы. Однако на этом для Баловня дело не кончилось. Вскоре войско Лыкова нагнало «воров» под Малоярославцем и принудило их к капитуляции. По данным Р.Г. Скрынникова{162}, воевода доставил в столицу 3256 казаков, сдавшихся ему «за крестным целованием». В Москве всех их привели к повторной присяге на верность царю Михаилу и приняли на службу. Заводчиков же мятежа, атамана Баловня и 35 старшин, по приговору суда повесили.

Если из действовавших против русского правительства казачьих атаманов бесспорное первенство принадлежит Баловню, то среди польских магнатов на общем фоне выделялся пан Лисовский. После отступления из-под стен Троице-Сергиева монастыря его отряд четыре года опустошал окрестности Пскова. Но весной 1615 года, когда с севера над этим районом нависла угроза шведского вторжения, Лисовский помирился с королем Сигизмундом. В последний раз ограбив псковские предместья, «лисовичи» обошли по дуге осадившие Смоленск полки Черкасского и внезапным ударом захватили Карачев.

Таким образом, отряды Лисовского нависли над коммуникациями Смоленской армии. Требовалась срочно помочь Черкасскому, а войск для этого не было. Положение мог спасти полководец, который соберет армию на месте, компенсируя недостаток средств силой своего таланта и авторитета. Царя вызвал Дмитрия Пожарского. Разрядный приказ составил «роспись» полкам. В соответствии с ней прославленный воевода должен был получить свыше семи тысяч ратников. Однако когда 29 июня «армия» Пожарского выступила из Москвы, в ней было лишь около тысячи дворян, стрельцов и казаков. А потому еще до прибытия в Боровск воевода разослал по округе сборщиков с наказом приглашать отовсюду служилых людей. Войско росло на марше. В Белеве князя Дмитрия нагнала большая группа казаков, ушедших от Баловня. Многие из них служили прежде в земских ополчениях и теперь готовы были снова поступить под команду прославленного полководца. Позже к Пожарскому пришли две тысячи служилых татар, которых он тоже включил в свою армию. Конечно, в открытом бою толку от легкой кавалерии было немного, но для маневренных сражений на большой территории степная конница подходила как нельзя лучше.

Пан Лисовский, несмотря на численный перевес своей армии, не стал дожидаться Пожарского в Карачеве. Фирменным приемом польского полководца были стремительные конные рейды. Узнав о приближении русских отрядов, «лисовичи» быстро отошли к Орлу. Но Пожарский не зря включил в состав армии татарскую кавалерию. Оторваться от преследования у поляков не получилось. 30 августа 1615 года передовой конный отряд под командованием Ивана Пушкина неожиданно ворвался в польский лагерь. К тому времени, как «лисовичи» вооружились и построились для сражения, русские успели перебить много шляхтичей. Но Лисовскому удалось прекратить панику и восстановить управление армией. Подоспевшие полки Пожарского поляки встретили уже в сомкнутом строю.

Несколько часов шло ожесточенное встречное сражение. И с каждым часом на его ход все больше влияло численное превосходство поляков. Наконец Лисовскому удалось собрать в кулак всю тяжелую конницу и нанести удар по самому слабому звену русской обороны, по легкоконному полку Исленьева. Удара панцирной кавалерии татары выдержать не смогли. Они вначале попятились, а затем бежали с поля боя. Ратники Лисовского меж тем развивали успех, опрокидывая один русский полк за другим. Но самого Пожарского поляки одолеть не смогли. Сборный отряд из дворян, стрельцов и казаков под командованием воеводы отбивался с такой яростью, что Лисовский вынужден был прекратить атаки. Польский командующий надеялся, что уцелевшая горстка бойцов сама признает поражение и покинет поле боя. Но не тут-то было… Князь Дмитрий быстро укрепился в обозе, окружив свой отряд несколькими рядами телег. У него осталось не более 600 человек, вдесятеро меньше, чем у противника. Но отходить к Волхову, как советовали соратники, Пожарский наотрез отказался. «Лучше погибнуть всем на месте, — заявил он, — чем уступить поле боя врагу!»{163}

Это не было глупым упрямством. Воевода лучше других чувствовал обстановку, понимал ритм сражения и логику действий противника. Тяжелые потери, понесенные в ходе многочасовой битвы, произвели гнетущее впечатление на воинов Лисовского. Штурм укрепленных позиций Пожарского был невозможен без большой крови. И проливать ее предстояло наемникам, которые не рвались умирать за интересы польского короля. К тому же день подходил к концу, а начинать атаку в сумерках было не в обычаях Лисовского. Имелось еще одно важное обстоятельство, помогавшее Пожарскому держать оборону. Он верил в свои войска и ждал, что бежавшие ратники ночью вернутся в лагерь. Расчет оправдался. Поляки не стали упорствовать. Их армия отошла на две версты и расположилась на ночлег. До самого утра к русскому стану, на свет горящих костров, собирались прятавшиеся по лесам воины. Погибших оказалось сравнительно немного. К рассвету лагерь Пожарского обороняло уже около пяти тысяч человек. Теперь у Лисовского не было шансов взломать русскую оборону.

Три дня простояли друг против друга изготовившиеся к бою армии. И каждый час передышки играл на руку Пожарскому. Во-первых, он ждал подкреплений, которые уже вышли из Москвы, а Лисовскому надеяться было не на кого. Во-вторых, иноземные наемники не отличались верностью своему знамени и, при известной ловкости их можно было элементарно перекупить. Для этой цели русский воевода использовал «немцев», которые служили в его армии. По поручению Пожарского шотландский капитан Яков Шоу связался с соотечественниками и предложил им поступить на царскую службу. Английские и шотландские наемники, видя, что удача изменила их вожаку, начали переходить в русский лагерь. Войско Лисовского таяло на глазах…