Читать онлайн «История Швеции». Страница 99

После выборов, в октябре 1917 г., премьер-министра Сварца сменил лидер либеральной партии профессор истории Нильс Эден. После смерти Стааффа, в 1915 г., он стал руководящей фигурой партии. Попытка создать коалиционный кабинет из представителей крупных партий, как это имело место в 1905 г., не удалась, так как слишком сильны были противоречия в вопросе о конституции. Социал-демократическая партия, придерживавшаяся реформистской тактики, выразила готовность сотрудничать с либералами по вопросу о создании правительства. В кабинет Эдена вошли, вместе с семью либералами, четыре социал-демократа с Брантингом в качестве министра финансов; его вскоре сменил член той же партии Ф. В. Торссон. Задачей нового кабинета было провести Швецию по опасному фарватеру последних военных лет. Кабинет вскоре взялся за разрешение вопросов снабжения. Уже правительству Сварца удалось достигнуть соглашения с Англией (в мае 1917 г.), по которому 33 шведским судам было дано разрешение покинуть английские и американские порты и вернуться на родину. Три из них были торпедированы немецкими подводными лодками, командирам которых не сообщили своевременно о полученном шведами разрешении пройти через немецкую блокаду. Остальные доставили на родину груз большой ценности, состоящий из зерна, искусственных кормов, маиса и т. д. Они прибыли в том же году, когда положение с продуктами питания было наиболее тяжелым.

В результате необычайно засушливого лета собранный урожай оказался исключительно низким. Сотрудничество Швеции в торговой политике с другими скандинавскими странами приносило только частичное облегчение. Нормирование коснулось почти всех важнейших продуктов, между прочим картофеля и гороха. Суррогаты стали более разнообразны: свекла, рожь и корни одуванчика заменили кофе, различные цветы употреблялись в качестве чая, для курения пользовались листьями черной смородины, веревки и мешки делались из бумажных отходов, керосин был заменен карбидом, были испробованы все заменители мыла. В целом страна находилась в чрезвычайно тяжелом положении; недостаток продуктов был значителен и в свою очередь стал причиной истощения населения. Проблема импорта обострилась вследствие неблагоприятной позиции, занятой США по вопросам торговли с Швецией.

1 марта 1918 г. правительство Эдена заключило соглашение с Англией (так называемое соглашение о modus vivendi), впоследствии дополненное новыми пунктами. Это соглашение обеспечило импорт хлебных злаков, маиса, искусственного корма, удобрений, масел и кофе; норма импорта была ограничена, чтобы гарантировать невозможность использования этих товаров Германией. В 1918 г. было ввезено или получено разрешение на ввоз около полумиллиона тонн товаров. Взамен Швеция согласилась на то, чтобы суда водоизмещением в 400 тыс. тонн — около половины всего шведского торгового тоннажа — были отданы, на условиях найма, Антанте; впрочем, сама Антанта одно время принудительно реквизировала для своих нужд шведские суда. Кроме того, Швеция обязалась ограничить свой экспорт в Германию. Избежать разрыва с центральными державами удалось лишь с помощью параллельных переговоров с Германией.

Несмотря на унизительные уступки, Швеция, по возможности, соблюдала свою политику нейтралитета, снабжение было до некоторой степени обеспечено. Но разногласия по вопросам торговой политики оставались особенно остры, и внутренний раскол усилился [130].

Вопрос о демократизации конституции послужил в 1917 г. поводом к горячим дебатам. Здесь также оказало свое влияние и мировое критическое положение; временами оно придавало конфликту особенно острый характер. Требования реформы стали очень энергичными. Это произошло потому, что левые партии усилились во время выборов и крайние левые образовали отдельную партию.

На сессии риксдага 1918 г. правительство Эдена в апреле внесло предложение о демократизации избирательного права при коммунальных выборах, но первая палата отклонила это предложение. Осенью того же года была созвана чрезвычайная сессия риксдага для разрешения ряда маловажных дел. Во время сессии этого риксдага пришло известие о ноябрьской революции в Германии, и можно было непосредственно наблюдать за воздействием этого события на шведское общественное мнение. Появилась угроза революции, и правительство сочло необходимым вмешаться для успокоения настроения общества. Эден уже искал контакта с правыми, чтобы путем переговоров достигнуть соглашения. Эти переговоры не осуществились: правительство, непосредственно обеспокоенное мировыми потрясениями, подготовило (14 ноября) и внесло (22 ноября) на чрезвычайную сессию риксдага предложение о равном избирательном праве при муниципальных выборах. При этом правительство также заявило, что оно намерено на ближайшей очередной сессии риксдага поднять вопрос о расширении избирательного права. Теперь правые по многим причинам вступили на путь соглашения. Крайняя левая оказывала давление, имело влияние также и международное положение [131]; некоторые представители самых правых партий, по-видимому, были принципиально также на стороне демократизации, и король, в свою очередь, воздействовал на правых для того, чтобы приблизить решение спорного вопроса. Правые в обеих палатах согласились на всеобщее избирательное право при условии дополнительных гарантий (в том числе, по образцу Дании, при условии повышения возрастного ценза при голосовании в ландтинг до 27 лет). В этот период между партиями установилось соглашение, охватывающее весь комплекс реформ.

На следующей сессии риксдага были, таким образом, приняты ранее обещанные новые положения о расширении всеобщего избирательного права: понижение возрастного ценза при выборах во вторую палату — с 24 до 23 лет, отмена некоторых ограничений, политическое право женщин избирать и быть избранными и т. д. После новых выборов эти основные законоположения при пересмотре конституции были утверждены в 1921 г.

[1] В дополнение к сказанному о русско-шведских отношениях в прошлом отсылаем читателя к «Истории дипломатии», т. I–II (1941–1945). См. также Б. Поршнев, «Густав Адольф и подготовка Смоленской войны» (Вопросы истории. 1947, № 1); Е. Тарле, «Карл XII в 1708–1709 гг.» (Вопросы истории, 1950, № 6).

[2] «Исследование источников шведской истории 1230–1236 гг.» (1928), «Эрик XIV» (1935), «История Швеции на протяжении веков» (1941), «История Сконе» (1943) и др.

[3] См. книгу Д. Страшунского «Швеция» (М., 1940), сборник «Скандинавские страны» (ОГИЗ, 1945) и Большую советскую энциклопедию (т. 62), а также статьи А. Аничковой «Положение Швеции» («Мировое хозяйство и мировая политика», 1942, № 8) и Я. Сегал «Швеция в годы войны» (там же, 1944, № 12).

[4] Термин «народ», применяемый автором в отношении групп населения каменного века, совершенно ненаучен. Народ как таковой появляется только в классовом обществе. Употребление антинаучной терминологии объясняется стремлением автора отыскать этнические основания для всякого нового явления в истории материальной и духовной культуры, связывая его с появлением нового «народа». — Прим. ред.

[5] Глава III при переводе подвергнута сильному сокращению. Автор, по принципу других буржуазных историков, придерживается норманнской теории с ее домыслами о роли варягов в Восточной Европе и о варягах как об основателях русского (Киевского) государства, хотя ряд фактов в других местах книги И. Андерссона свидетельствует о политической отсталости скандинавских племен в IX–X вв., не имевших прочной политической организации. К этому времени, как показали исследования академика Б. Д. Грекова и других советских историков, Киевская Русь достигла высокого уровня развития материальной и духовной культуры. Новгород и Киев оказывали большое влияние в этот период на скандинавские племена. — Прим. ред.

[6] В результате ряда археологических раскопок советские археологи с полной убедительностью доказали, что в славянских курганах около Смоленска и других городов нет никаких следов материальной культуры варягов-скандинавов. Это еще раз подтверждает то положение, что варягов на Руси было чрезвычайно мало и они не могли играть в ее жизни какой-либо заметной — хотя бы в незначительной степени — роли. Тем более не могли они играть роли в образовании древнерусского государства, которое, как каждое государство, возникло в итоге внутренних противоречий, а не в силу воздействия какого-либо внешнего фактора. — Прим. ред.

[7] Пиратские набеги и походы викингов не были результатом наличия единого государственного руководства, которого в Швеции еще не было и не могло быть в это время, когда в этой стране только зарождались первые политические объединения; они были вызваны процессом распада общины. Часть племенной знати, терпевшая поражение в борьбе за власть, выбрасывалась со своими дружинами за пределы страны и пополняла ряды морских пиратов. — Прим. ред.