Читать онлайн «Логическая история цивилизации на Земле. Дополнительные доказательства моей теории (Часть 2)». Страница 40

Только у меня совершенно другой стержень, описанный мной многократно, поэтому здесь — тезисно. От невыносимых тягот жизни ум становится острей, доказано. Острый ум придумал прибыльную торговлю с наперед заданной прибылью. Йеменское племя, в котором оказался такой умник, начало ее осуществлять, попутно, перейдя от матриархата к патриархату. Чтобы знать, как прибыльно торговать, пришлось изобрести письменность, так как прейскуранты из всех торговых точек невозможно удержать в голове, а без прейскурантов невозможна сама прибыльная торговля.

Торговля также невозможна, если тебе не покровительствует бог, твой личный бог. Пришлось его просить ежевечерне, чтоб послал прибыль завтра. Но усталому за день торговцу это тяжело, пришлось нанять левита, причем каждому торговцу — своего. Вскоре левиты объединились, объединив всех личных богов всех торговцев в одного, так им было удобней. И постепенно взяли в свои руки весь культ, причем так круто, что торговцы без них не осмеливались и шагу ступить.

До того дошло, что наиболее храбрые торговцы стали убегать подальше от своих левитов, на край света, где люди не знали еще прибыльной торговли. Там им было хорошо. А левиты их догоняли, так как жить — то надо, и пытались обратить к себе назад. Все это шло с переменным успехом, но главное в том, что прибыльная торговля не за очень долгое время покрыла все материки, включая Америку, в которую надо было плыть через два океана. То есть, торговля — двигатель прогресса, как нам не устают повторять, только так, что мы этому не верим.

Вот мой стержень, тем более что в Йемене и Эфиопии (вместе Аксум) вулканов столько, и потухших, и действующих, что Везувий в таких условиях — песчинка в куче песка.

А теперь начну цитировать Морозова и применять к этим цитатам мой стержень и его стержень. Цитировать буду по его книге «Христос», Книга шестая, часть I, («Крафт + Леан», М., 1998).

Вот, например: «Явное для всей Мекки сближение нового Христа со сторонниками учения Иуды послужило, говорят нам, к усилению ее негодования против ниспровергателя богов. Не имея в Мекке своего молитвенного дома, он и его последователи относились к храму Метеоритного камня, как к мечети, а не пантеону многобожников. По временам, с громким восхвалением единого бога, они ходили вокруг «подарка с неба», несмотря на то, что в тех же стенах совершались празднества в честь Гебала, Аллаты, Уззы, Менаты и второстепенных богов и богинь. Отсюда возникали у самых осколков метеоритного взрыва столкновения между исламитами и многобожниками, причем обе стороны не ограничивались бранью и насмешками, но прибегали и к более чувствительным воздействиям. Изобретая для исламитян ограничение за ограничением, многобожники дали клятвенное обещание не выдавать своих дочерей замуж за последователей пророка» (с. 220).

Здесь речь о единобожниках и многобожниках, упавших как бы с неба, ибо стержень «от Везувия» к Аравии не применишь. Культура началась около Везувия, а там, как известно, христианство. Притом оно началось с новой эры, поэтому ислам во главе с новым Христом — Магометом надо сделать на 622 года младше. Именно в этой точке начинается идиотизм, отредактированный хронологией Скалигера как надо. Ни один из историков не хочет исследовать вопрос, как могли поклонники Магомета завоевать полмира, от Индонезии до Гибралтара, ибо завоевать — то можно (Александр Македонский не то еще учудил), но как удержать завоеванное? Кроме ислама в истории Земли нет такого длительного удержания, ни одного. Это первое.

Во — вторых, всем историкам известно, что христианство на этом огромном пространстве ислама существовало в виде отдельных точек, но как так получилось, что христианство восторжествовало в Европе? Тогда как гроб господень крестоносцы отправились завоевывать на Восток через 1000 лет. Причем догадались об этом написать еще через 800 лет, только после фактического завоевания Палестины Наполеоном.

В третьих, сам ислам (Ис — лам) ничто иное, как учение Ис (Ic), а Ис, как известно, Иисус (Iesus), где на «us» оканчиваются практически все латинские слова. Мне, конечно, тут же скажут, что это не тот Иисус, ибо как в Библии, так и в Еврейской энциклопедии Иисусов под две сотни. Но я настаиваю, что это именно наш незабвенный Иисус Христос, так как Коран прямо об этом говорит, называя его племянником Моисея. Каковой по Корану распят не был, а жив — здоровешенек закончил свою миссию. То есть, как бы историки (о религиозных деятелях я вообще не говорю) не выделывали всякие эквилибристики, факт остается фактом: ислам придумал Иисус и именно его именем назван.

В четвертых, ислам бесконечно ближе к иудаизму Библии по сравнению с христианством, а этот факт говорит о том, что первая модернизация какой — нибудь машины, например автомобиля, гораздо ближе к оригиналу, чем последующие. Значит ислам — первая модернизация иудаизма, а христианство — вторая, осуществленная уже Козимо Медичи Старшим, отцом страны, то бишь первым римским папою (остальных, более ранних — забыть!). И сделано это на Ферраро — Флорентийском церковном соборе в 1438–45 годах.

В пятых, ислам — есть первое единобожие, без которого левитам просто не обойтись, как я сказал выше. Именно поэтому разгорелась борьба, а не сближение, с которой я начал цитату из Морозова. И разгореться ей было негде кроме Медины и Мекки. Задолго до того, как христианство в Европе возникло.

В шестых, именно в среде ислама проклевывалось отдельными точками христианство, называемое несторианством, и это всего лишь — разновидность ислама, где полумесяц составляет, например, всего лишь часть православного креста.

В седьмых, ислам и иудаизм почти тождественны, как я уже сказал, но разница между ними все же есть, только совсем не та, о которой написано в истории. Иудаизм — религия для торгового племени, так сказать, для собственного его потребления, как первичный, когда литургию исполняет глава семьи, так и вторичный, когда литургию, а затем и всю власть захватили левиты. А ислам — религия для всех остальных племен и народов, которые не торговали и среди которых иудеи жили разрозненными семьями, что позволяло им идентифицироваться в толпе народов.

В восьмых, само упоминание в этом то ли конфликте, то ли сближении богинь — матерей Аллаты, Уззы, Менаты, если учесть, что сам Гебал — это богиня — мать Геба, показывает на самый разгар борьбы патриархата с матриархатом. То есть, многобожие богинь — матерей (матриархат) покорялось единобожием патриархата.

В девятых, если допустить, что это было хоть в 622 году, хоть лет на четыреста позднее, как настаивает Морозов, то все равно христианство начало то же самое только в 1486 году, с первым изданием Маллеуса.

В десятых, ни Морозов и никто иной так и не объяснили нам, зачем понадобилось противоестественное единобожие, почему наступил патриархат? Они нас отправляют в палеолит за ответом, хотя и пишут то, что я процитировал и дополнительно пояснил насчет Маллеуса. Вместо членораздельной речи у них, видите ли, не выдавать своих дочерей замуж.

В одиннадцатых, само представление Морозовым иудаизма в «многобожии» в период возникновения «единобожеского» ислама — смехотворно, так как отбирает у евреев их несомненное первенство во всем, в том числе и в единобожии. Тогда как не было бы единобожеской Библии, не было бы и всех остальных религий, в том числе и ислама. И это доказывается следующей, глупейшей и хитрейшей фразой Морозова.

«Отпадение образованных прозелитов от пророка, запутавшегося в семи небесах, вознаградилось однако присоединением к нему огромного количества аравийской бедноты и без того уже склонной к его учению за его громы против богатых и за обещание разделить между бедными их имущество» (с. 226).

Письменность, как я доказал в куче своих работ, несомненная принадлежность еврейства, то есть именно они представляли собой образованных людей, только не прозелитов, то есть обращенных из одной религии в другую религию. Самой Библией евреи доказали, что они перешли к единобожию до ислама. Поэтому они не могли быть прозелитами вообще и прозелитами ислама тем более. Но у них был к этому времени единобожеский иудаизм, значит, в исламе они не нуждались. А вот дураков вербовать, аравийскую бедноту — одно удовольствие. И не стоит никакого труда, достаточно им пообещать как Ленин заводы и землю, и они пойдут крушить все и вся как в 1917 году. То есть, Морозов доказал то, что сто раз до него доказано. В том числе и «прозелитов» 1917–20 годов в лице, например советского приживальщика, автора книжки «Пятьдесят лет в строю», и тех, кто прозелитами не стал ни при каких обстоятельствах, например адмирал Колчак. Как видите, внедрение ислама шло в точном соответствии с русской «революцией», сиречь захватом власти.