Читать онлайн «Логическая история цивилизации на Земле. Дополнительные доказательства моей теории (Часть 2)». Страница 34

У меня нет, и никогда не было никаких предубеждений, каковые я только что обозначил, меня интересует только чистая наука, которую можно сформулировать на примере одной передачи на радио «Эхо Москвы», с десяток раз повторяющей за час: «Как это было на самом деле?». И больше — ничего.

Многое из того «Как это было на самом деле» я рассмотрел в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории», многое — в сопутствующих статьях, многое — в, так сказать, объяснительных записках, дополнительно углубляющих то, что сказано ранее. Всего этого не следует здесь повторять, но на всем этом моя настоящая статья основывается. Здесь мне нужны только опорные точки по следующей причине, хорошо описанной одним французским писателем в рассказе о великом художнике, писавшем и поправлявшем последний свой шедевр столько раз, что первоначальная великая картина стала выглядеть примерно как его палитра. Сами знаете ведь, как она выглядит, картину она не напоминает, даже по форме, не говоря о намешанных на ней красках.

Это я к тому сказал, что описывать глобальный процесс невозможно, вдаваясь во все детали и объясняя каждую. Тогда в этой каше пропадают эти самые поворотные точки, которые можно назвать узлами истории, и получается нечто похожее на трехмесячный просмотр телевизора, когда даже поесть и «утку» приносят прямо к нему, а «смотритель» прикован. А потом этого «смотрителя» надо запереть в комнату без телевизора и попросить написать на бумажке, что он видел, желательно по порядку.

Вы же сами понимаете, что из этого получится не история просмотра телевизора, а черт знает, что. Примерно как палитра художника, по которой вы захотите восстановить его картину. Но именно так поступают историки, во — первых, перечисляя на свое усмотрение и по своей памяти порядок телевизионных передач за три месяца, во — вторых, преднамеренно убрав с палитры какую — нибудь одну или две краски, дескать их нет, хотя они есть. Теперь, кажется, можно начинать об исторических узлах, не ссылаясь на прежние мои работы, в которых все непонятное здесь — описано.

Мать и дети — самая близкая, но самое главное, несомненная родня, и мать матери — тоже, так как отцы почти всегда сомнительны. Именно поэтому в первобытной семье, так сказать, приходящим отцам всегда дают объедки, притом обедают отцы всегда в стороне от семьи, примерно как несколько позднее будут обедать первые левиты у евреев. При этом термин приходящий совсем не означает, что каждый день приходят новые отцы, это может быть все тот же, только он все равно приходящий, вернее в таком случае привходящий. То есть все же не родня. Другими словами, мать в материнской семье постоянная величина, тогда как отец — величина переменная при постоянной величине, что несколько противоречит математике, считающей коэффициент при «Х» — не главным, для математиков почему — то главнее сам «Х», хотя это не столь разумно как им кажется. Наверное, математику придумали уже при патриархате. И это очень важно, так как логика перевернулась. Но дело не в этом пока, а в том, что факт однополой, материнской семьи несомненен.

Теперь нам надо перейти к животному миру, в котором иногда встречается крепкая двуполая семья, мать и отец неразделимы всю свою жизнь, а отцы заботятся о детях даже больше матери, примеры у меня есть из жизни обезьян. Хотя на этих же широтах и долготах встречаются отцы, например у медведей, всегда готовые съесть свое дите, отчего мать зорко следит, не ошивается ли отец поблизости, так что учеба потомства целиком лежит на ней. Но животных мы знаем меньше, чем самих себя, поэтому вернемся к людям в поисках этого противоречия: есть двуполая семья — нет двуполой семьи.

Возьмем экваториальные широты и близкие к ним, где зимой и летом можно одинаково легко прожить. Здесь парная семья необязательна, мать одна может вырастить дитя, даже по первым родам, так как последующее потомство будет еще легче вырастить, часть забот возьмут на себя под контролем матери подросшие браться и сестры. Так что отцы, сделав свое дело, могут гулять себе на воле, в одиночку или сбившись в небольшие стайки. Примеров — пруд пруди. Именно из таких отцов вышли приходящие отцы.

Возьмем арктические широты, где лето всего три месяца. Здесь женщина на последних месяцах беременности и с новорожденным дитем — стопроцентно беспомощна, значит, род людской на севере должен прекратиться без мужской опеки. Но люди — то живут, и никто никогда не докажет, что они туда «пришли погостить к белым медведям и остались». Значит, без крепкой двуполой семьи тут не обойтись.

От экватора до полюсов путь длинный, поэтому возьмем средние широты, где зимы и лета — примерно половина года, например, как в России. Но лета все равно недостаточно, чтоб родившийся весной ребенок начал кормить себя осенью. Даже приматы не успевают это сделать, даже им надо для этого не менее двух лет. Поэтому и здесь нужна помощь мужей, но ее ведь в древности не было, и я это стопроцентно доказал. Здесь семья образовалась насильственно, грубо говоря христианством, а вообще — то — помесью его и ислама, называемой несторианством, каковое только впоследствии, и притом уже на нашей территории, разделилось на христианство и ислам. Так что двуполая семья пришла в среднюю полосу России вместе с религией (не путать с самобытной магией — плодом наблюдения), а первую, как и все последующие религии выдумало торговое племя, евреи. А что же делали здесь раньше?

Раньше здесь, как и везде в средней полосе климата, были женские кланы, их еще все по привычке называют амазонками (подробности — в других моих работах). Другими словами, кроме самого крайнего севера у людей как части живой природы нет никакой предпосылки, чтобы считаться, так называемыми, парными животными. Ибо амазонок по всей Земле не отрицают даже погрязшие во вранье историки.

Как же жили амазонки? Например, в России это были оседлые женские кланы под руководством Бабы — Яги, которая не только руководила жизнью женской деревни, но и распоряжалась групповым, но по мимолетной «любви», совокуплением подопечных ближе к середине лета, на берегу реки. Но не это главное. Главной предпосылкой и необходимостью оседлости являлось вырастить детей без помощи бродячих и изредка приходящих «отцов семейства», каковыми их заставила быть, уже и только — религия.

«Матери — одиночки» — это нынешнее понятие, а тогда это были дети клана, и весь клан нес за них ответственность, о первых детских садиках я уж не буду говорить. Ибо все это я рассмотрел в более ранних работах. Разумеется, все, включая бабушек, знали, чьи именно данные дети. Но и это не самое главное. Главное в том, что именно женщины первыми занялись земледелием, ибо оседлость этого требует.

На земледелии я еще остановлюсь ниже, а пока перейду к мужчинам, приходящим отцам. Лет в семь мальчики примыкали к кланам приходящих отцов, и начиналась жизнь кочевников, каких, сами понимаете, надо бы взять в кавычки. Ибо они никого не пасли, как положено кочевникам, но выслеживали и «кочевали» за предметом своей страсти к мясу, пока не съедят. В результате поныне большинство мужчин предпочитает три раза в день мясо, тогда как женщины вполне могут быть удовлетворены кашей, булочками или печеньем. Даже кишечники у мужчин и женщин — разной длины.

В этом самом месте пора сказать, что средняя полоса климатов, включая экваториальную полосу, — 95 процентов народонаселения, даже, по — моему, больше. Так что говорить об искони парной семье у людей я бы не осмелился, и о так называемом групповом браке — тоже, ибо групповой брак предполагает согласно любой энциклопедии простой промискуитет в деревне. Но я уже сказал вам, что женщины — оседлый народ, земледельцы. А мужчины — кочевники, только не потому, что пастухи, а потому, что кочуют, вообще никогда не имея крыши над головой, за дикими животными, не брезгуя, потеряв след, ягодами, медом и мелкой живностью наподобие сусликов. Всеядные как медведи. В кавычки эти слова я больше брать не буду.

Вот сейчас — самое время перейти к Каину и Авелю, как известно, лишь второму поколению людей на Земле. Известно также, что Каин — земледелец, а Авель — животновод. Каина евреи не любят, а Авеля любят преувеличенно. Мы, все остальные, являясь учениками евреев, делаем по отношению к этим персонажам то же самое. Совершенно не отдавая себе отчета, что, если бы Каин убил Авеля в действительности, то мы все — каиновы дети. Итак, торговое племя не любит земледельца Каина, отдавая весь пыл своей любви животноводу Авелю, убитому сразу же после сотворения мира.

Но эта любовь не могла вспыхнуть ранее того интересного исторического момента (точки на временной оси), пока не восторжествовал патриархат, о котором у меня пока ни слуху и ни духу. Ведь даже семилетний мальчик, поступивший во взрослый мужской клан кочевников, не говоря уже о сорокалетнем взрослом мужике этого же клана, из всей родни знает и помнит только мать и земледелие, в котором он почти с самой люльки принимал посильное участие. У нас же все — таки пока что матриархат, хоть они все и бродяжничают, словно настоящие пастухи.