Читать онлайн «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина». Страница 78

Реакция бриттов была удивительной: Великобритания свое согласие давала. Но при условии, что Франция выведет свой флот «за пределы досягаемости немцев», иначе говоря, передаст его англичанам[571]. Никакая великая держава принять такое унизительное предложение, пусть даже от вчерашних друзей, не могла бы. Тогда, чтобы подсластить пилюлю, Англия неожиданно предложила Франции слияние двух стран в единое государственное образование[572]. Не спешите оценивать это предложение как благородный жест англичан. Согласись Париж на такое слияние, и вопрос мира и войны для французского народа будет вполне официально решаться в Лондоне. Принятие британского предложения означало для Франции потерю суверенитета. «Редко случалось так, что столь великодушное предложение встречало такой враждебный прием»[573], – пишет в своей книге Черчилль. И отчего это Франция не захотела становиться Англией?

Знаменитый «танец» Гитлера, радующегося капитуляции Франции, июнь 1940 г.

…И вот Франция капитулировала. Французский флот в своих портах подлежал разоружению. Никаких документов, обусловливающих переход или передачу боевых французских кораблей немцам, не было подписано. «…В условиях перемирия не содержалось никаких прямых посягательств немцев на французский военно-морской флот»[574], – отмечает в своих мемуарах Шарль де Голль. Единственное обязательство, которое Франция брала на себя, – это более не воевать против Германии. Но, может быть, Гитлер собирался вероломно захватить французские корабли? Можно совершенно уверенно сказать, что нет. Требования победившей Германии были весьма умеренными и даже отдаленно не напоминали откровенный разбой, учиненный Антантой в Версале. Почему? Да потому что Адольф Гитлер никогда не собирался воевать с Великобританией и Францией. И даже теперь, разгромив французов, он более всего был озабочен не грабежом, а привлечением этих стран на свою сторону, что в итоге должно было привести к долгожданному миру с Великобританией. Никакой дальнейшей войны с Западом Гитлер не планировал. Наоборот, фюрер готовился подписывать мирный договор с Туманным Альбионом. Причем для англичан условия будущего мира предлагались абсолютно приемлемые. Гитлер не хотел обирать англосаксов до нитки и лишать их титула владык мира. Фюрер собирался заложить фундамент германского союза с Великобританией на вечные времена[575]. «Он был настолько уверен, что англичане согласятся с его предложением, что после падения Франции даже не намечал никаких планов относительно продолжения войны против Англии»[576], – пишет Уильям Ширер, американский журналист, работавший в Третьем рейхе.

Разговоры о желании главы Германии захватить после Франции и свободолюбивую Британию являются плодом воспаленного воображения западных историков. Не только Гитлер, но никто из высшего руководства германских вооруженных сил воевать с англичанами далее не собирался. Адмирал Редер, задавший своему фюреру 20 июня 1940 года вопрос, «а как теперь быть с англичанами?», никакого ответа не получил. А через 10 дней начальник штаба оперативного руководства вермахта генерал Йодль представил Гитлеру памятную записку, в которой заявлял, что войну против Англии необходимо завершить политическими средствами[577]. Между прочим, Альфред Йодль, повешенный впоследствии в Нюрнберге, отвечал за высшее стратегическое планирование немецкой армии. И вот главный военный германский стратег, будущий военный преступник, предлагает Адольфу Гитлеру немедленное заключение мира с Англией и прекращение войны на Западе.

Так чего же опасались англичане? Неужели их хваленая разведка не знала, какое сильное миролюбие охватило верхушку гитлеровской Германии? Нет, британская разведка была на высоте. Просто руководство Англии прекрасно знало не только немецкие, но и собственные планы. А в них места мирному окончанию войны со своим протеже Адольфом Гитлером не было. Летом 1940 года принципы британской политики были все те же: не для того затрачены миллиарды фунтов, чтобы гитлеровская Германия стала равным партнером лондонских джентльменов. Ведь война с Россией-СССР так и не развязана.

«Помириться» с фюрером значило для Великобритании потерять положение мирового гегемона самым обидным и глупым образом: собственными руками создать своего геополитического конкурента и теперь делить с ним мировое господство. Такой мир англичанам не был нужен. Они будут воевать, воевать жестко. Когда речь идет об утрате власти над миром, сантименты неуместны. Британская решимость воплощается в чеканные слова ее премьера: «Если необходимо – годами, если необходимо – в одиночестве»[578]. А значит, империя должна обезопасить себя от всех возможных и даже невозможных неприятностей.

Операция «Катапульта» была подготовлена англичанами в беспрецедентно короткие сроки и проведена всего через 11 дней после капитуляции Франции. Пикантность ситуации заключалась в том, что на этот раз британцы наносили удар своему союзнику, а не врагу. Безобразная сцена разыгралась на палубах французских кораблей, стоявших в английских портах Портсмуте, Плимуте и Девонпорте.

Французские моряки, естественно, не ожидали нападения со стороны товарищей по оружию. «Выступление было неожиданным и в силу необходимости внезапным»[579], – напишет позднее Черчилль. Все корабли: 2 линкора, 4 крейсера, 8 эсминцев, 12 подводных лодок и около 200 тральщиков и охотников за подлодками – ранним утром 3 июля 1940 года были захвачены британцами. Нападение было столь неожиданным, что вооруженное сопротивление англичанам успел оказать лишь экипаж подлодки «Сюркуф». Французские экипажи кораблей были насильно высажены на берег и интернированы «не без кровавых инцидентов»[580]. Захваченные таким пиратским способом суда включены в состав военно-морских сил Великобритании…

Но главная трагедия разыгралась не в английских портах, а на стоянках французского флота Оране, Мерсэль-Кебире и Дакаре. Утром того же 3 июля[581] к Орану подошла британская эскадра под командованием адмирала Соммервелла. Французскому адмиралу Жансулю, командующему французской эскадрой, англичанами был предложен следующий ультиматум:

• продолжать сражаться против Германии и Италии в составе британского флота;

• перевести суда в английские порты, при этом французские экипажи возвращались во Францию, а корабли оставались в руках англичан до конца войны;

• перевести корабли во французскую Вест-Индию или затопить их в течение 6 часов[582].

Если бы Жансуль ни один из вариантов не посчитал приемлемым, то он мог «разоружиться» прямо в местах стоянки своих кораблей, но только «эффективно». Это означало, что французы под присмотром англичан должны были сами испортить свои корабли, причем «качественность» и степень глубины этой ломки определяли бы британцы. Будучи командиром соединения новейших и мощнейших судов независимой французской державы, находящейся в своем порту, как ответили бы вы на такие предложения, пускай и вчерашних «соратников по оружию»?

Адмирал Жансуль британский ультиматум отверг. Об этом доложили Черчиллю, и в 18:25 (в преддверии истечения ультиматума) командующий английской эскадрой получил окончательное распоряжение своего премьера: «Французские корабли должны либо принять наши условия, либо потопить себя или быть потопленными вами до наступления темноты»[583].

Однако британский адмирал Соммервелл для обеспечения внезапности открыл огонь, не дожидаясь истечения срока ультиматума! В 18:00 он радировал, что уже ведет бой[584]. Случилось то, чего французские моряки никак не ожидали: английские корабли действительно начали стрелять! Это был не бой, не морское сражение. Это был расстрел совершенно не готовых к отпору французов. «…Корабли в Оране не были в состоянии сражаться. Они стояли на якоре, не имея никакой возможности маневра или рассредоточения. Наши корабли дали английским кораблям возможность произвести первые залпы, которые, как известно, на море имеют решающее значение на таком расстоянии. Французские корабли уничтожены не в честном бою»[585].

Линкор «Бретань», стоявший в Оране, от прямого попадания в пороховые погреба взлетел на воздух и в течение нескольких минут исчез в морской пучине. Линкор «Прованс», с тяжелыми повреждениями, выбросило на берег; линкор «Дюнкерк» в условиях ограниченных возможностей для маневра плотно сел на мель. Линейный крейсер «Страсбург» с пятью эсминцами и несколькими подводными лодками, хотя и был поврежден британскими самолетами-торпедоносцами, все же сумел прорваться сквозь английскую эскадру к родному берегу с боем.