Читать онлайн «История семилетней войны». Страница 95

Германия необыкновенно пострадала от этой войны. Целые округа были опустошены, а во всех остальных наступил застой в торговле и ремеслах, несмотря на огромные суммы, стекавшиеся сюда из Франции, Англии, России и Швеции, частью вместе с приходившими в Германию войсками, частью в виде субсидий. Деньги эти по вычислениям составляли сумму свыше 500 000 000 рейхсталеров, поступавших мало-помалу в сокровищницы государей, где они и исчезали, частью же – благодаря возраставшей роскоши – незаметно возвращались обратно к большим торговым народам, не обогатив немцев.

Вся область за Померанией и часть Бранденбурга превратились в пустыни. Другие земли находились не в лучшем состоянии: они или совершенно обезлюдели, или же в них совсем не было мужчин. Во многих провинциях за плугом ходили женщины, и другие тяжелые земледельческие работы исполнялись девушками. В иных и тех не было; на больших пространствах плодородной земли не видно было никаких следов прежнего возделывания земли. Американские степи Огайo и Ориноко появлялись со всеми своими ужасами на германских полях у Одера и Везера, обыкновенно так хорошо обработанных. Один офицер писал, что, проехав через семь деревень в Гессене, он встретил по дороге лишь одного-единственного человека – проповедника, варившего себе бобы.

Этому столь сильно распространившемуся бедствию положило конец 15 февраля[319]. В этот день в замке Губертсбурге был заключен мир в Саксонии, после того как за несколько дней до этого рейхстаг в Регенсбурге формально объявил себя нейтральным. Только несколько недель понадобилось для этого столь важного мирного договора, так как теперь его серьезно желали и потому приняли самые целесообразные меры для ускорения дела. Мирными посредниками были не государственные министры и не чрезвычайные послы, которые обыкновенно отличаются больше роскошью, пирами и церемониями, чем дельной работой, а три известных своим умом и деятельностью мужа, больше известные своими заслугами, чем титулами. Ими были: австрийский надворный советник Колленбах, прусский советник при посольстве Герцберг, впоследствии государственный министр, и саксонский тайный советник Фритт. Облеченные большим полномочием, они составили статьи мирного договора, содержание которых преимущественно касалось очищения земель, занятых и завоеванных в течение войны, причем с обеих сторон не было требований о вознаграждении за убытки. Это была основа, предложенная Фридрихом для переговоров. Правда, венский двор пытался удержать Глац, предлагая взамен земли и деньги, но Фридрих ни за что не хотел уступить этот важный пункт. Поэтому австрийцам пришлось возвратить его, причем не уничтожая в нем вновь возведенных укреплений и оставив все так, как было (Колленбах даже великодушно заявил, что его двор не считает это со своей стороны заслугой). За это король велел не торопить австрийцев с освобождением данного пункта, так как оно не могло состояться к назначенному сроку из-за недостатка лошадей. Австрийцы передали пруссакам все крепостные орудия и мортиры вместе с 2641 центнерами пороха, причем из собственных своих снарядов оставили тут 9219 бомб и гранат и 52 803 пушечных ядра, чтобы освободить себя от дорогостоящего транспорта. Это был в своем роде очень странный добровольный подарок, так как будущее назначение этих смертоносных орудий на границах Богемии не подлежало никакому сомнению.

Саксония была очищена пруссаками, которые усерднее чем когда-либо старались собрать недоимки из наложенных тут контрибуций. Еще никогда с этой целью не были принимаемы ими столь жестокие меры. Саксонцы, ввиду близкого мира, не хотели торопиться с платежами и поставками. Тогда стали сажать под арест богатых людей, сыновьям зажиточных семейств грозили солдатчиной, а городам – грабежом. Такими насильственными мерами, которым пришлось следовать, согласно королевским указам, даже самым добродушным начальникам[320*], была отчасти достигнута цель и собраны большие суммы денег, о выплате которых никто не помышлял. Эти прусские гражданские операции в Саксонии закончились еще одним очень необыкновенным делом. Чтобы заменить в своих землях сильную убыль населения, Фридрих велел принудить своих солдат к браку. Хорошее воспитание женщин в Саксонии и без того делало здесь брак заманчивым. Начальники войск, тяготившиеся большим количеством женщин при армиях и опасаясь, кроме того, беспорядков, весьма сдержанно распространяли этот приказ, пока король не потребовал от полков отчета о новобрачных. Тогда начальники подали солдатам сигнал к браку, и целые толпы поспешили к венцу. Множество женщин вышло оттуда за пруссаками, а за ними почти столько же девушек, благодаря чему опустошенные области вновь населились.

В этой войне пруссаки сражались в 16 битвах, не считая многочисленных больших и меньших схваток. 20 осад было предпринято ими и их врагами. Военные издержки Фридриха составляли 125 миллионов рейхсталеров, полученных им из обыкновенных доходов своих областей, из Саксонии, Мекленбурга и других неприятельских земель, а также из Англии. Издержки же Марии-Терезии до такой степени превзошли все доходы ее обширной монархии, что государство было обременено 100 миллионами рейхсталеров новых долгов. Но больше всех потеряла Франция. Война эта стоила нации 677 {миллионов} ливров, и то в такое время, когда годовой доход государства состоял лишь из 307 миллионов; таким образом, весь доход этого обширного королевства больше чем за два года должен был быть пожертвован на войну из-за чужих выгод.

Итак, после семи кровавых лет европейские государи относительно своих завоевательных замыслов находились на том же месте, с которого начали, после того как сражались во всех частях света, после того как пролита была кровь многих сотен тысяч людей и миллионы семейств превратились в нищих, завещав эту нищету во всевозможных видах последующим поколениям. Эта война стоила только Саксонии деньгами и продуктами всякого рода 70 миллионов рейхсталеров, а Европа лишилась при этом 1 000 000 людей. Все государства, принимавшие участие в войне, кроме одной Пруссии, обременили свои и без того жестоко притесняемые области несчетными долгами, которые тяжело почувствуют будущие поколения – и после того как внуки давно перестанут атаковать своих дедов просьбами о рассказах, а имена столь славно сражавшихся героев будут забыты. Враги Фридриха не только не достигли своей цели, но дали совершеннейший промах. Герой этот, гибель которого казалась всем смертным неизбежной, который даже среди своих побед сомневался в своем спасении, заключил теперь мир, не потеряв ни одной деревни изо всех своих владений.

После этого настала для Германии великая культурная эпоха; это национальное счастье, которое, по воле судеб, всегда становилось уделом самых знаменитых народов среди самых ужасных войн. Священные для самого отдаленного потомства золотые эпохи наук и искусств во времена Александра, Августа, Медичи и Людовика XIV соответствовали эпохам величайшей военной славы греков, римлян, республиканских итальянцев и французов. У всех этих народов музы пели и ученые производили открытия под ужасающие звуки оружия. Высокий жребий этот выпал в эпоху Фридрихова царствования и на долю немцев, ведущих борьбу со своим неповоротливым языком и с предрассудками других наций. Пока Европа восхищалась их подвигами на полях брани, они насаждали бессмертные лавры в области знания и заняли, как высокообразованный народ, в храме Минервы почетное место, которое в течение столетий выпало на долю лишь немногим племенам.

Гений немцев, облагороженный зрелищем необыкновенных военных стен, принял теперь иное направление и охватил с этих пор неизмеримую область человеческих знаний. Музы, устрашенные тотчас же после своего появления на полях Германии военным смятением, возвратились в свои мирные обители, стараясь представить в более мягком свете грубую жизнь воинов. Все это осуществлялось в Германии самым удачным образом. Такова была и самая блестящая эпоха древнего Рима, когда искусства и науки торжествовали вместе с легионами и Август велел закрыть храм Януса[321].

Так окончилась эта семилетняя война, одно из наиболее достопримечательных мировых событий, когда-либо увековеченных в летописях какого-либо государства, и подобная самым замечательным происшествиям древнего мира; война эта, обильная необыкновенными и разнообразными сценами, обманула ожидания всех людей и станет поучительной для полководцев, политиков и философов всех веков и народов.

История человечества знает целый ряд мировых войн – по крайней мере с эпохи раннего средневековья. Однако коалиции, образовывавшиеся в те столетия, имели скорее случайный характер. Когда Китай воевал против тюрок, тюрки против Ирана, Иран против Византии, а Византия против Аварского каганата, который, в свою очередь, враждовал с королевством франков, округлявшим свои владения за счет вестготов, то последние становились союзниками авар, персов и Китая в результате сиюминутной военно-политической необходимости, совершенно не планируя договариваться о совместных действиях с далекими азиатскими державами, а порой даже не зная о том, что творится на другом конце континента.