Читать онлайн «О русском национальном сознании». Страница 66

Доподлинно известно, что Иларион стал ближайшим сподвижником сына Владимира, Ярослава Мудрого, правившего на Руси с 1016 по 1054 год (с небольшим перерывом). Так, в основополагающем юридическом документе Уставе князя Ярослава - сказано: "Се яз князь великий Ярослав, сын Володимерь... сгадал есмь с митрополитом с Ларионом..." Один из списков Устава содержит дату, согласно которой Ярослав с Иларионом совещались об Уставе значительно ранее того времени, когда Иларион стал митрополитом (в 1051 году),- еще в 1032 году2, а титул, возможно, был вставлен в Устав позже.

"Повесть временных лет" в записи под 1037 годом3 ярко воссоздает тот культурный мир, в котором совершилось становление писателя и мыслителя Илариона: "...любил Ярослав церковные уставы, попов любил немало: особенно же черноризцев, и книги любил, читая их часто и ночью и днем. И собрал писцов многих, и переводили они с греческого на славянский язык. И написали они книг множество... Велика ведь бывает польза от учения книжного... Это ведь реки, напояющие вселенную, это источники мудрости; в книгах ведь неизмеримая глубина..." Далее есть и как бы конкретизация: "...князь Ярослав любил Берестово и церковь, которая была там Святых Апостолов, и помогал попам многим, среди которых был пресвитер именем Иларион, муж благой, книжный и постник"4.

Уже в 1030-х годах Иларион создал, как убедительно доказал А. А. Шахматов5, своего рода ядро русской летописи, которое Д. С. Лихачев назвал позднее "Сказанием о распространении христианства на Руси".

Ярослав (см. выше) "особенно" любил черноризцев, то есть монахов, но и Иларион, будучи священником дворцовой церкви, вместе с тем, как сказано в "Повести временных лет", ходил "из Берестового на Днепр, на холм, где ныне находится старый монастырь Печерский, и там молитву творил... Выкопал он пещерку малую, двухсаженную, и, приходя из Берестового, пел там церковные часы и молился Богу втайне".

Далее поведано, что именно в эту пещеру пришел первый игумен Киево-Печерского монастыря, Антоний, а к нему присоединились создатель первой летописи, наставник Нестора, Никон Великий и прославленный подвижник Феодосий Печерский.

Основанный, по сути дела, Иларионом Киево-Печерский монастырь явился важнейшим центром русской культуры того времени; при этом, как доказывает в цитированном труде Д. С. Лихачев, и Никон Великий, и Нестор развивали в своих творениях духовное наследие Илариона. Таким образом, Иларион был родоначальником отечественной литературы и в самом прямом, "практическом", смысле.

Тем не менее - как это ни странно (и печально!) - творчество Илариона до самого последнего времени было явлением, неведомым даже высокообразованным людям.

Одно из отраднейших выражений современного роста культуры - самое широкое, обретающее поистине всенародный характер приобщение к великому творению древнерусской литературы - "Слову о полку Игореве". Когда несколько лет назад газета "Неделя" предложила своим читателям участвовать в конкурсе на лучший перевод (или, вернее, переложение) на современный русский язык одного из прекраснейших фрагментов "Слова" - "Плача Ярославны", в редакцию было прислано около тысячи переложений! Это ясно свидетельствует о самом родственном отношении к литературному произведению, созданному 800 лет назад...

Нельзя не упомянуть и о том, что различного рода (в том числе роскошные) издания "Слова о полку Игореве" вышли за последние десятилетия общим тиражом в несколько миллионов экземпляров, и каждое из них мгновенно исчезало с прилавков.

Но есть и другая сторона проблемы. "Слово о полку Игореве", к сожалению, воспринимается подавляющим большинством читателей - в том числе даже самых просвещенных - как "исток" или "пролог" (эти определения можно найти и в научных трудах) отечественной литературы. Между тем в действительности "Слову о полку Игореве" предшествует по меньшей мере двухвековое литературное развитие - и развитие весьма интенсивное и богатое.

Согласно "Повести временных лет", в 988 году князь Владимир повелел "собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное", а уже в XIII веке, по убедительным подсчетам Б. В. Сапунова, "книжные богатства Древней Руси следует определить в 130 - 140 тысяч томов"7. Таким образом, "Слово о полку Игореве" (конец XII века) создавалось в условиях широко развившейся книжной культуры.

К моменту его появления были уже созданы и проникновенное "Сказание о Борисе и Глебе", и монументальная "Повесть временных лет" Нестора, и дышащее эпической силой "Поучение" Владимира Мономаха, и многосмысленное "Хождение" Даниила, и исполненные высоты духа и слога "Слова" Кирилла Туровского, и десятки других - пусть и менее значительных - литературных произведений. Таким образом, "Слово о полку Игореве" возникло на почве давней и широкой литературной традиции. Оно отнюдь не было неким "началом", напротив, в нем воплотилось высокоразвитое и предельно изощренное словесное искусство,- как и в появившихся несколько позже "Молении" Даниила Заточника и "Слове о погибели Русской земли".

Нам нередко кажется, что движение истории - и в частности истории культуры - протекает решительно и быстро только лишь в новейшие, близкие к нам времена, а в отдаленные от нас эпохи оно, это движение, было медленным и как бы незаметным. Но это, конечно, ошибочное представление. Правда, отдельные сферы человеческой деятельности в новейшее время развиваются в самом деле стремительно,- скажем, точные науки и техника или внешние формы быта. Но, если говорить об истории культуры в узком, собственном смысле, едва ли можно оспорить, что на ранних этапах своего развития она движется весьма мощно и быстро.

Нет сомнения, что русская литература в первые два века своей истории развивалась с очевидной быстротой. И в самом деле: прошло немногим более полувека с зафиксированного в летописи начала этой истории, и уже явилось подлинно великое творение отечественной литературы, получившее заглавие "Слово о законе и Благодати" (сам автор, Иларион, определил свое сочинение как "повесть", но позднее за ним прочно закрепился термин "Слово").

Творец "Слова о законе и Благодати" Иларион, которого основоположник советской исторической науки Б. Д. Греков назвал (это было сделано впервые) "гениальным"8, являет собой - в совокупности своих многообразных свершений (о них уже говорилось) - одного из немногих самых крупных деятелей отечественной культуры за всю ее историю. Но особенно существенно, что Иларион был первым по времени деятелем такой духовной высоты и творческой мощи.

"Слово" Илариона на полтора столетия - или почти на полтора столетия "старше" "Слова о полку Игореве" (вторая половина 1180-х - 1190-е гг.), то есть временное "расстояние" между этими творениями такое же, как, скажем, между одой Державина "Бог" (1780) и драматической поэмой Есенина "Пугачев" (1921). Можно бы даже поразмышлять о том, что от Державина до Есенина новая русская литература совершает своего рода циклический путь, который уместно сравнить с путем, пройденным литературой Киевской Руси от "Слова о законе и Благодати" до "Слова о полку Игореве"...

Но, как уже было отмечено, творение Илариона, в отличие от "Слова о полку Игореве", было до сего дня известно только специалистам по истории древнерусской культуры. Очень характерен в этом смысле недавно опубликованный рассказ Арсения Гулыги об его знакомстве с произведением Илариона.

Этот известный историк философии и культуры размышлял о "скептиках", отрицающих подлинность "Слова о полку Игореве", и упомянул их характерный аргумент: "Как могло возникнуть гениальное "Слово о полку Игореве", когда до него в русской словесности ничего значительного не было, на пустом месте ничего возникнуть не может. Я спросил,- продолжает Арсений Гулыга,- мнение западногерманского слависта Л. Мюллера, что он думает по этому поводу. "Как ничего не было? какое пустое место? - возмутился он.- А "Слово о законе и Благодати" Илариона?" Он дал мне свой перевод "Слова"... Было дело в Тюбингене, к стыду своему, здесь я, русский профессор, на шестом десятке своей жизни впервые прочитал по-немецки эту подлинную жемчужину... Ну, а где прочитать?.. Это... недопустимая культурно-историческая лакуна. Мы не знаем, с чего начинались наша литература и наша философская мысль. А мысль Илариона бьется напряженно, предвосхищая на много веков этические искания..."9

Да, у творения Илариона - труднейшая судьба. Правда, в допетровскую эпоху судьба эта была совсем иной. До нас дошло более 50 относящихся к XIII - XVI векам рукописей - так сказать, древнерусских "изданий" - "Слова" Илариона. А по расчетам одного из виднейших современных специалистов по древней письменности, Л.П. Жуковской, время, а также бесконечные войны, усобицы, пожары, наконец, начавшееся в XVIII веке небрежение древнерусской культурой привели к тому, что из общего количества древних книг до наших дней дошло никак не более одного процента10. Таким образом, можно с полным основанием предположить, что реальный "тираж" творения Илариона превышал 5 тысяч; для тех времен, это, конечно, очень и очень немало.