Читать онлайн «Генералы Великой войны. Западный фронт 1914-1918». Страница 196

Бидвуд был последним из британских офицеров, рассматриваемых в этой книге, который оставил свой любимый Австралийский корпус, чтобы возглавить в мае 1918 года 5-ю армию. Ему были пожалованы титул барона и 10 000 фунтов. В 1920 году он совершил поездку по Австралии и Новой Зеландии, встречая восторженный прием от прежних сослуживцев везде, где он ни появлялся. Позже в том же году он приплыл в Индию, чтобы принять Северное командование — пост, на котором он пробыл до 1924 года. В 1925 году Бидвуд был произведен в фельдмаршалы и вернулся в Индию уже главнокомандующим — им он оставался до своей отставки в 1930 году. Король Георг V попытался назначить его генерал-губернатором Австралии, но премьер-министр лейборист Джеймс Скаллин сказал ему, что пришло время назначить на этот пост Верховного судью Австралии сэра Айзека Джейкобса. Тогда Бидвуду предложили пост мастера Петерхуазского колледжа в Кембридже (им он являлся до 1938 года). Он вошел в Палату лордов как барон Бидвуд Анзакский и Тотнесский, а после смерти «Вулли» Робертсона стал полковником Королевской конной гвардии («Синих»), служил в Национальной гвардии во время Второй мировой войны и умер в 1951 году.

Карьера Бидвуда во время Великой войны опровергает — так же как и карьера Бинга — тех, кто утверждает, что войска доминионов обижались на необходимость служить под британскими офицерами. Лучшей характеристикой его отношения к австралийцам служит восторженный прием, оказанный ему во время визита в Австралию. Такого бы не случилось, будь он некомпетентным или черствым. Он руководил австралийцами почти во всех крупных сражениях — на Галлиполи, на Сомме и при Бюллекуре, — и его взаимоотношения с подчиненными были лучшими, какие могут быть между генералом и солдатами.

С почестями вернулся после войны в Канаду генерал-лейтенант сэр Артур Карри. Он попытался вернуться к гражданской службе, но вражда прежнего военного министра Канады генерал-лейтенанта сэра Сэма Хьюза, который был уволен в 1916 году, преследовала его всю оставшуюся жизнь. После отставки в 1920 году (за год до этого он был произведен в полные генералы) Карри стал ректором и вице-канцлером университета Мак-Джилла в Монреале — пост, на котором он оставался до своей смерти. Карри был хорошим вице-канцлером, уважаемым в университете и в обществе, и был личным другом генерал-губернатора (1921–1926) Джулиана Бинга. Однако споры о его роли в войне время от времени возобновлялись.

Хотя Карри всегда заботился о своих людях, предполагалось, что у него для выполнения трудных заданий в 1917–1918 годах было в избытке добровольцев, и Хьюз — его ожесточенный враг — часто обвинял Карри в преднамеренном принесении в жертву своих солдат ради личной славы. Хьюз был членом парламента и неизменно использовал имевшиеся у него привилегии при распространении этой клеветы. Он умер в 1921 году, но спустя семь лет газета Онтарио повторила его обвинения, и Карри подал на нее в суд. Суд продолжался две недели, в течение которых защита представила факты о его довоенных растратах государственных средств, но Карри выиграл дело. Такое напряжение сказалось на его здоровье, и он умер в 1933 году в возрасте пятидесяти семи лет.

Генерал сэр Артур Карри был, возможно, лучшим командиром корпуса за время войны, человеком, который планировал свои операции с большой осторожностью, а после сражения тратил время, чтобы проанализировать ситуацию и понять, что было сделано неправильно. Абсолютно верно утверждение, что успешные генералы также должны быть удачливы, а у Карри было больше, чем просто удача. Он не командовал армией, поэтому его способности более высокого уровня командования остались непроверенными. Хотя миф, что он должен был в 1919 году возглавить БЭС, всплывает время от времени и сегодня, но эта история не имеет под собой основы, за исключением слов Дэвида Ллойд Джорджа, сказанных им в мемуарах.

Карри также повезло служить и затем командовать превосходным Канадским корпусом — формированием, которое на протяжении всей войны оставалось мощной силой и не страдало от постоянного разбрасывания и замены дивизий, что так мешало британским корпусам. Ему повезло с непосредственными начальниками, британскими генералами Олдерсоном и Бингом, людьми, которые восхищались Карри и отстаивали его интересы. Он обладал силой воли, чтобы использовать представившийся ему шанс, но его самая сильная сторона — его врожденная солдатская хватка, то, что есть не у многих, то, чему нельзя научиться. Этим качеством Артур Карри, несмотря на отсутствие специальной военной подготовки и несолдатскую внешность, обладал в большой мере.

После перемирия генерал-лейтенант сэр Джон Монаш занял пост генерального директора Австралии по делам репатриаций и демобилизации в Лондоне. Ответственный за отправку своих солдат домой, он не возвращался в Австралию вплоть до декабря 1919 года. Вернувшись же, он столкнулся с личной трагедией: у его жены обнаружили рак. Пока он был за границей, она скрывала этот факт, зная, что у него и без этого достаточно проблем во Франции. К тому моменту как муж приехал домой, она была уже тяжело больна и вскоре умерла. Монаш вышел в отставку в 1930 году в чине полного генерала, стал вице-канцлером Мельбурнского университета и умер в 1931 году. В его честь назван основанный в 1958 году близ Мельбурна университет Монаша. Сегодня Монаш называется большинством австралийцев и многими другими историками лучшим генералом Великой войны.

Подобно Карри, Монаш был превосходным солдатом. Подобно Карри, кандидатура Монаша обсуждалась на пост командующего британской армией во Франции и, подобно Карри, его репутация подверглась нападкам военных историков. История о том, что Монаш или Карри могли стать главнокомандующими, прослеживается у Ллойд Джорджа, который, согласно биографии Педерсона, использовал репутацию Монаша для «битья Хейга». Этот миф рос, и он даже утверждал, что Монаш прибыл «на фронт, чтобы занять пост генералиссимуса союзнических сил во Франции, который перешел к генералу Фоку» (генерал-майор сэр Кингсли Норрис, указанный у Педерсона в «Джоне Монаше»), что кажется полной фантазией.

Монаш был хорошим солдатом, но самый высокий пост, который он занимал, — пост командира корпуса. Как бы он руководил армией, не говоря уже о фронте в пять британских армий, остается вопросом. Это — удачливый генерал, чья карьера достигла максимума на посту командира корпуса, когда его способности были в расцвете и его недостатки минимизированы. Многие прекрасные генерал-майоры оказывались не в состоянии командовать более крупными соединениями. Монашу повезло не спеша изучить свое дело и принять командование Австралийским корпусом, когда военное счастье изменилось в пользу союзников. Ему также повезло командовать прекрасным корпусом, но все это уже было сказано, он был хороший, эффективный и умный офицер и блестящий тактик, солдат, полностью заслуживший то уважение, какое имел у своих начальников и подчиненных.

Предполагалось, что действия Монаша во время штурма линии Гинденбурга в 1918 году были «беспорядочными» и что его участие в той кампании «показало, что он не был безгрешен» (Педерсон, «Командующие»), — но то же можно сказать про многих. Он был также обвинен в высокомерии и амбициях, «что он делал то, что не входило в его прямые обязанности». Но эти обвинения не могут умалить его высокую репутацию и те чувства которые испытывали к Монашу его офицеры и солдаты, а также его союзники.

Многие из генералов после войны написали мемуары (наиболее известным исключением стал фельдмаршал Хейг), но лишь немногие из них достигли уровня книги генерала Джона Першинга «Мой опыт в Мировой войне», которая получила Пулитцеровскую премию в 1932 году и до сих пор периодически переиздается.

Американские армии не сыграли решающей роли в Великой войне, но их присутствие во Франции было необходимо для победы союзников — это была гарантия того, что Германия будет в конечном счете побеждена. Те американские дивизии, которые приняли участие в военных действиях, сражались хорошо, но к тому моменту, когда американцы были готовы бросить в бой крупные силы, война была фактически закончена. Среди причин этой задержки — недостаток подготовленных кадров, оборудования, артиллерии и транспорта для переброски отрядов во Францию — было мнение Першинга, что его люди будут сражаться только как часть американской армии. Это решение, хотя и постоянно порицается французами и британцами, было почти правильным. Многие американские дивизии сражались в составе французских или британских армий, и по крайней мере две из них остались в 4-й британской армии до конца войны. Хотя настойчивость Першинга при создании американской армии предохраняла многие из его дивизионов от сражений, создание такой мощной армии было необходимо для заключительного результата… и, возможно, предотвратило участие тысяч американских солдат в бесплодных французских и британских атаках. Першинг не был крупным полководцем, но он прекрасно зарекомендовал себя как главнокомандующий Американскими экспедиционными силами.