Читать онлайн «Генералы Великой войны. Западный фронт 1914-1918». Страница 142

«Командующий армией хотел бы, чтобы все войска понимали: 3-я армия теперь преследует разбитого врага, и следует рисковать. Разрозненным подразделениям противника на фермах и в деревнях не следует позволять замедлять общее наступление. Такие пункты должны быть ограждены и оставлены. С ними разделаются тыловые части».

Если бы первая фраза была справедлива и враг действительно отступал, все прочие были бы вполне разумны. В противном случае они теряют смысл. К несчастью для 3-й армии, немцы не отступали, тем более они не были разгромлены. Они были разбиты 9 апреля, но теперь упорно сражались и использовали укрепления линии Гинденбурга весьма успешно. Британские войска на передовой хорошо знали это, как и то, что надежды на глубокий прорыв кавалерии — вновь не более чем пустая мечта. Сражение стало сражением оборонительных действий и контратак, при котором то там, то здесь занималась и удерживалась иногда с большими потерями часть траншеи, как было под Монши, где при попытке штурма 111-я бригада 37-й дивизии была встречена устрашающим шквалом огня.

Алленби, однако, казалось, был неспособен признать это. Бой 11 апреля оказался неудачным при больших потерях убитыми, не меньшими в полках и бригадах кавалерии, посланными вперед для развития несуществующего успеха. Монши-ле-Пре был взят в результате совместного наступления танков, пехоты и кавалерии, однако потери были значительны, все танки оказались подбитыми. Потери пехоты были такими тяжелыми, что войска 3-й кавалерийской дивизии, вместо того чтобы галопом мчаться вперед, были вынуждены окапываться, чтобы защитить деревню от яростных немецких контратак. Лишь жалкие остатки атаковавших Монши батальонов оставались в строю после того как деревня была взята и, согласно «Официальной истории», «вследствие этого вся тяжесть обороны легла на кавалерию». Контратаки регулярно повторялись, но были отбиты. Три дивизии кавалерийского корпуса генерала Каванага перед сражением были отданы в распоряжение Алленби, однако их час, если он и был, теперь миновал, и Алленби приказал вывести кавалерию из боя. Помимо взятия Монши и части немецкой оборонительной линии ничего более 11-го числа не было взято, а список потерь 3-й армии вырос еще на 8238 человек.

1-е сражение у Скарпа продолжалось еще три дня до 14 апреля, но более ничего достигнуто не было. Первый день прошел удачно, но, как очень часто и прежде, размеры отвоеванного пространства были обратно пропорциональны заплаченной за него цене. Хейг на несколько дней прекратил наступление, чтобы дать отдых войскам и изучить положение, намереваясь позднее продолжить наступление совместным движением 1-й и 3-й армий при поддержке 5-й армии, которая только что предприняла наступление на Буллькур.

Сражение под Буллькуром было операцией австралийцев, состоявшей из двух частей — официально 1-го и 2-го сражения под Буллькуром, в которых принял участие I корпус АНЗАК под командованием британского командира генерал-лейтенанта сэра Уильяма Бидвуда при поддержке британских дивизий. В первом сражении участвовали 2-я австралийская и 62-я британская дивизии; во втором — 2-я австралийская и 2-я британская дивизии, и поэтому, хотя оба сражения называют «австралийскими», ни одно из них не было исключительно австралийским делом. Бидвуд, таким образом, имел под своим командованием пять дивизий, из которых три принимали участие — одна из них дважды — в двух первых неудачных попытках овладеть Буллькуром.

Местечко это было всего лишь крошечной деревушкой, однако она стояла на стратегически важном участке фронта, находясь одновременно на левом фланге 5-й армии и выступающей опорой линии Гинденбурга в той точке — или петле, — где эта линия соединялась с севера с соединительной линией Дрокур — Куеан. В точке действительного соединения этих двух оборонительных линий стояла другая деревня, Рианкур, а в 1,5 км позади Буллькура располагалась Андекур. Все три деревни были превращены в крепость. I корпус АНЗАК Бидвуда находился на левом фланге 5-й армии Гофа, и планировавшаяся цель наступления на Буллькур, начатого в поддержку наступления 3-й армии на севере, состояла в том, чтобы пробить брешь в германской обороне и таким образом начать двойной охват, пустив 4-ю кавалерийскую дивизию от Буллькура на соединение с остальной частью Кавалерийского корпуса, наступающего через прорыв, проделанный 3-й армией выше Скарпа, в нескольких километрах на север.

Это наступление предполагалось начать одновременно с наступлением 3-й армии 9 апреля, однако к этому времени Гоф обнаружил, что его артиллерия еще не смяла в должной степени проволочные заграждения линии Гинденбурга и потребуется еще неделя обстрела, чтобы приготовиться к наступлению. Австралийские разведчики подтверждали, что немецкие проволочные заграждения под Буллькуром по большей части не повреждены и в некоторых местах имеют 30 м глубины, поэтому, когда 3-я армия двинулась в наступление под Скарпом, артиллерия 5-й армии продолжала обстреливать Буллькур. Когда пришли сообщения об успешном сражении 9 апреля у Вими и Скарпа, Гофу не терпелось вступить в бой. Во второй половине дня 9 апреля командир танкового батальона D подполковник Дж. Хардресс Ллойд явился к нему с предложением. Наступление I корпуса АНЗАК может быть сведено к неожиданной атаке всего лишь одной дивизии, 4-й австралийской, на фронте 1400 м, если оно будет поддержано всеми имеющимися танками. Всего было 12 машин модели Марк I, использовавшиеся под Флером, которые были собраны в танковую «роту» под командованием майора У. Уотсона. Эти танки, говорил Ллойд, должны двигаться впереди австралийской пехоты и сминать, прокатываясь по ним, проволочные заграждения немцев, затем они могут оказать существенную поддержку пехоте в немецкой системе окопов. Гоф ухватился за этот шанс вступить в бой, и с этого момента все пошло вкривь и вкось.

Наступать планировалось на заре в 4 часа 30 минут на следующий день, в результате оставалось лишь несколько часов для выработки плана ведения огня и рассылки приказов. Бидвуд теперь держался иного мнения насчет всего плана, но энтузиазм танкистов и нажим Гофа заставили его колебаться относительно отказа от него. Последний утверждал, что проволочные заграждения, препятствующие началу наступления в этом секторе, не составляют более проблемы, поскольку танки сокрушат их; он добавлял, что, поскольку наступление 3-й армии было успешным, самое время бросить в бой 5-ю армию. Каким-то образом планирование и рассылку приказов успели произвести в оставшееся время, командующий 4-й австралийской дивизией генерал-майор У. Холмс решил наступать двумя бригадами в первой линии и одной в резерве, наступление должно было быть поддержано 12 танками и артиллерией и пехотой 62-й британской дивизии V корпуса, который должен был выдвинуться на левом фланге австралийцев. К часу ночи 10 апреля австралийская пехота залегла на ничейной полосе на ровной, покрытой снегом земле всего лишь в 550 м от вражеских окопов, ожидая танков.

Ни одни танк не появился. Неистовый шквал телефонных звонков из штаба дивизии принес вал отговорок и извинений, но ни одного танка. Танки идут. Танки задержаны. Танки остановлены снежным бураном. Танки потерялись. Танкам потребуется для прибытия еще полтора часа. Тем временем поднималась заря, и при дневном свете 6000 австралийцев оказались бы лежащими на открытом пространстве под дулами немецких пулеметов.

Наконец, и как раз вовремя, наступление было отменено. Пехота отошла назад, к счастью, без потерь, однако настроение у нее упало; хуже того, 62-й дивизии, задача которой состояла в осуществлении вспомогательного наступления, не сообщили об изменении планов, и ее солдаты двинулись вперед. Отдельные части этой дивизии действительно вклинились в линию Гинденбурга, прежде чем осознали, что они в полном одиночестве, и были изрядно побиты пулеметами из Буллькура, прежде чем смогли отойти.

Командиры вновь встретились утром и решили возобновить атаку на следующий день тем же способом, но при гарантированной поддержке танков. Слухи о том, что наступление 3-й армии развивается не так успешно, к этому времени уже широко распространились, однако атака 11 апреля могла бы быть полезной и поддержать удар 3-й армии на Монши-ле-Пре; Гоф сказал Бидвуду, что наступление АНЗАК, которое было днем ранее необходимо для развития успеха 3-й армии, сегодня необходимо для предотвращения ее разгрома. Соответственно, смысл наступления радикально изменился, однако Гоф настаивал, что они по-прежнему должны идти вперед, несмотря на то что Бидвуд указывал, что немцы теперь находятся в состоянии боевой готовности по всей линии Гинденбурга. В эту ночь австралийская пехота выдвинулась вновь и лежала в снегу, ожидая танков.

Ни один танк не пришел. По этому поводу идет полемика, однако австралийские и немецкие оценки сходятся в том, что, хотя танки и было слышно и они даже вели стрельбу и где-то плутали, они не сыграли практически никакой роли в реальном сражении. Однако донесения, поступавшие в штабы I корпуса АНЗАК и 3-й армии, утверждали, что танки вошли в Рианкур и Андекур, две деревни позади Буллькура и внутрь линии Гинденбурга. Как ни невероятны казались эти донесения (которые можно найти в архивах Танкового корпуса, включая дневник батальона D этого корпуса, архивах 3-й армии и верховного главнокомандующего) теперь — а должны были казаться и тогда, — им поверили.