Читать онлайн «Генералы Великой войны. Западный фронт 1914-1918». Страница 132

Их решением стала «эшелонированная оборона», основанная на системе опорных пунктов и широких — порой до сотен метров — проволочных поясов, которые, простреливаясь перекрестным пулеметным и артиллерийским огнем, были покрыты траншеями и опорными пунктами с блиндажами; в дополнение к этому на возвышенностях сооружались хорошо замаскированные наблюдательные посты, коммуникационные и телефонные линии шли глубоко под землей, а также предусматривались достаточные запасы продовольствия, воды и амуниции. На этих позициях должны были быть размещены хорошо обученные решительные солдаты. Смысл обороны заключался в ее глубине, и эти немецкие укрепления — «Передовая зона сражения», «Зона тыла», линии блиндажей и окопов, перекрестные поля огня — растягивали линию Зигфрида во многих местах до 5500–7500 м, т. е. на 5,5–7,5 миль. Сравнивать эту позицию с оборонительными укреплениями, которые уже видывали близ Ипра на Сомме, в Шампани и у Вердена, бессмысленно, так как линия Зигфрида несопоставима с ними по размаху.

Немцы рассчитывали на то, что при попытке прорвать глубинную оборону линии Зигфрида союзные войска понесут столь значительные потери, что провалится всякое наступление. На севере, вокруг Ипра, где невозможно было рытье глубоких траншей из-за высокого уровня грунтовых вод, немецкая линия уже вся была армирована бетонными огневыми убежищами с большим количеством пулеметов и проволочных заграждений. Позиция Зигфрида, однако, и простирающаяся вглубь линия, известные англичанам как «Соединительная линия Дрокур-Куеан», а немцам — как «Позиция Вотана», служила бастионом немецкой обороны фронта с весны 1917 до конца войны.

На сооружение этой линии зимой 1916–1917 годов немцы бросили огромное количество русских военнопленных — таким образом нарушив Гаагское соглашение, — равно как и бельгийских граждан и тысячи своих солдат. С конца зимы 1917 года, начиная примерно с 23 февраля, на Анкре вплоть до середины марта французские и английские войска постоянно обнаруживали, что против их линий нет неприятеля. Медленно, нерешительно войска союзников продвигались вперед и натыкались на неприятельский арьергард, неся потери из-за засад, обнаруживая, что местность, по которой они столь осмотрительно передвигались, совершенно истощена и разорена: уничтожены деревья, мосты, берега обвалены, земля затоплена, дороги разрушены. Все, что восточнее бывшей линии фронта могло бы быть использовано продвигающейся армией, было исковеркано, изничтожено или увезено, и все это — всего за три недели, отведенные на наступление Нивеля.

Решение немцев отступить к линии, теперь известной как линия Гинденбурга, было вызвано рядом причин. Во-первых, это суживало германский фронт километров на сорок, что позволяло им отвести в резерв 14 полных дивизий. Это также устраняло два клина: один — между Аррасом и Бапумом, образованный в результате продвижения британцев на Сомме прошлым летом, и клин в районе Нуайона, давно существующий, пробитый в линии союзников между Пероном и Эной. Во-вторых, хотя немцы и не знали об этом, их отход сместил объекты в наступлении Нивеля, план которого теперь предстояло пересмотреть по всем направлениям, за исключением дороги на Вими на севере и на юге вдоль Эны, где все еще существовали старые немецкие рубежи. Невозможно было разворачивать наступление на оставленной немцами территории: на этом разоренном пустынном пространстве требовалось протянуть дороги, наладить переправы, прорыть вспомогательные и коммуникационные траншеи.

Эти работы немедленно были начаты вдоль линии британского фронта, который, после снятия слева французской 3-й армии 13 февраля, проходил от Бесине на севере по Ипрскому выступу вплоть до Женермона, деревни, расположенной к югу от дороги Амьен-Руа, ниже Соммы. План весеннего наступления был пересмотрен: армия Нивеля должна была начать Второе сражение при Эне 16 апреля атакой к востоку от Суассона, а начало действий британских, канадских и австралийских войск в районах Вими, Арраса и по обе стороны Скарпа назначено было на 9 апреля. Подготовка к этому наступлению шла полным ходом, когда союзникам пришли хорошие новости.

Поскольку мирные предложения Германии в январе были отклонены, она вновь развязала неограниченную подводную войну. Этот ход мог спровоцировать на вступление в войну Америки, но также давал возможность вывести Англию из войны до того, как американцы предпримут решительную интервенцию. Немецкие подводные лодки топили суда по всей Северной Атлантике, даже в американских прибрежных водах. Немцы подрывали в том числе и корабли нейтральных стран, и корабли под флагом США. В результате 6 апреля 1917 года, за три дня до наступления британской пехоты в Аррасе и Вими, США объявили имперской Германии войну.

Фельдмаршал сэр Дуглас Хейг не хотел сражаться под Аррасом в 1917 году. Он был убежден, что сражение на Сомме нанесло тяжелый урон немецкой полевой армии, и он намеревался нанести удар еще тяжелее. Если бы он был волен, то последовал бы плану генерала Жоффра, а именно: в течение зимы продолжать изнурять немецкую армию сражениями вдоль Соммы, а весной начать решительное наступление во Фландрии, внезапно атаковав неприятеля в районе Ипрского клина, и очистить от немцев бельгийское побережье (на Хейга давил Военный кабинет, который считал действия по освобождению Бельгии срочной мерой). Обе эти операции существенно ослабили бы боеспособность немецкой армии. Но пришел Нивель, и этот план был изменен. В конце марта 1917 года, после того как немцы завершили отход к линии Гинденбурга, план подвергся новым коррективам.

Немецкий отход, однако, вовсе не означал, что план Нивеля о главном наступления на Западном фронте был полностью нарушен. Фактически отход сказался только на участке фронта 4-й и 5-й британских армий, которые вели сражения на Сомме, и французских частей, которые сдерживали немцев в Нуайонском клине. Немцы, отходя, опустошали территорию в районе выступа между Аррасом и Суассоном. Кронпринц Рупрехт решительно протестовал против такого акта вандализма, отказывался подписать приказ о разрушении и даже хотел уйти в отставку, а солдаты тем временем с удовольствием сметали все с лица земли. Войска союзников, преследовавшие немецкую армию по истощенной территории, вошли 17 марта в Бапум, а 18 марта заняли Перон и Нуайон, одновременно шла полным ходом подготовка к наступлению в районе Артуа и вдоль Уазы и Эны.

По плану Нивеля, 3-я британская армия должна была предпринять атаку южнее гребня Вими и прорваться сквозь германские рубежи к Камбре по направлению дороги Аррас — Камбре. Эти два штурма должны были предварять широкое наступление французов на Уазе и в Шампани. Помимо штурма Арраса силами 3-й британской армии, наступления по всей линии в обе стороны реки Скарп Хейг предусматривал взятие немецкого бастиона на гребне Вими канадскими частями 1-й армии, поскольку справедливо полагал, что не сможет продвигаться вперед от Арраса, имея в тылу крепость противника. Англичане заняли сектор Вими по линии фронта весной 1916 года и за год хорошо его изучили. Известняковые породы гряды Вими делали ее пригодной для минной войны, и обе стороны все эти месяцы вели осадную войну, делая подкопы в ее изрытых расщелинами склонах, прокладывая туннели и крытые траншеи под передними линиями для того, чтобы иметь возможность подорвать траншеи противника.

Прямо с севера от Арраса до Бетюна фронт удерживался силами 1-й армии под командованием генерал-лейтенанта сэра Генри Горна с сильными канадскими подразделениями, размещенными перед гребнем Вими. Горн — «неизвестный» генерал Великой войны. Он не вел дневника, не оставил автобиографии, о нем также никто не написал, и упоминается он лишь в многочисленных отчетах того времени. Его жена уничтожила письма, в Национальном биографическом словаре ему посвящена короткая статья. Об этом можно сожалеть, так как Горн был компетентным офицером. Он родился в 1861 году, в 1880 году был выпущен в Королевскую артиллерию, упорно продвигался по службе, так что в 1912–1914 годах был уже инспектором конной и полевой артиллерии, а с августа по декабрь 1914 года занимал пост начальника артиллерии I корпуса Хейга. В 1915 году стал командовать 2-й дивизией. В 1916 году его повысили до генерал-лейтенанта и вверили XV армейский корпус, которым он командовал во время операции на Сомме. Теперь он стоял уже во главе армии. Он был умелым полководцем, которого если не любили, то по крайней мере уважали все его подчиненные.