Читать онлайн «Эдинбург. История города». Страница 100

Сам Макдиармид гневался куда сильнее. Родившийся в Лангхольме в Пограничье, он жил в разных местах Шотландии, но всегда избегал Эдинбурга. Ключевым его вкладом в шотландское Возрождение стал «каледонский антисизигий»: англичанам рады из-за их склонности к компромиссам, но шотландцам следует гордиться тем, что их жизнь наполняют непримиримые противоречия. Однако, как Макдиармид высказался в стихотворении с простым названием «Эдинбург», этот город уже не способен формулировать мысли, непримиримые с другими:

Он советовал городу:

Но при этом он не верил, что перемены могут произойти изнутри:

Цинизм Макдиармида несомненно объясняет его отказ в стихотворении «Выступая перед пятью тысячами в Эдинбурге» избавить от своего презрения

Городу потребовалось время, чтобы примкнуть к возрождению национальной литературы. Родившееся здесь новое поколение писателей могло показаться даже враждебнее Эдинбургу, чем те, кто в нем не жил. В 1940 году Рутвен Тодд написал автобиографическое стихотворение «В Эдинбурге»:

Самый лучший роман об Эдинбурге периода между войнами вышел лишь в 1961 году, когда Мюриэл Спарк примирилась с собственным воспитанием в романе «Мисс Джин Броди в расцвете лет». Сумасбродная героиня, несомненно, принадлежит к распространенному среди жительниц Эдинбурга типу, по крайней мере, проявляет неукротимую независимость ума. Мятежная старая дева, преподающая в дорогой школе, она посвятила себя превращению учениц, когда те повзрослеют, в сливки общества. Однако вырастают они не обязательно такими, какими ей хотелось бы их видеть, пусть отчасти и под ее влиянием, — а некоторые становятся неудачницами по жизни.

Студеным днем мисс Броди берет своих любимиц, в том числе девочку по имени Сэнди, из школы за Медоуз на прогулку. Они проходят к центру города через бедный район Грассмаркет:

Здесь Сэнди впервые испытала чувство, какое охватывает человека, попадающего в чужую страну… На холодной как лед мостовой сидел какой-то человек — просто сидел. Толпа мальчишек — некоторые из них босиком — играла в войну, и они прокричали что-то вслед лиловому выводку мисс Броди. Девочки не слыхали раньше подобных выражений, но справедливо догадались, что они неприличны. Дети и женщины в платках выходили из темных закоулков и снова скрывались в них… Вокруг стояла неимоверная вонь… Толпа окружила кольцом мужчину и женщину. Они кричали друг на друга, и мужчина дважды ударил женщину по голове.

Следуя далее, мисс Броди и девочки приходят к бирже труда:

Вдоль улицы тянулась длинная очередь мужчин. Они были без воротничков, в потрепанных костюмах. Разговаривая, они сплевывали под ноги и дымили окурками, зажатыми средним и большим пальцем.

Моника Дуглас прошептала:

— Это — праздные.

— В Англии их называют безработными, — сказала мисс Броди.[400]

Налицо намек на националистическую шутку, но основной посыл таков, что традиционное буржуазное воспитание в Эдинбурге (на самом деле и нетрадиционное буржуазное воспитание) отделяет людей, как выясняют девочки, от жизненных реалий. Сама Спарк облегчив душу, покинула Эдинбург, почти никогда не возвращалась сюда и больше не написала о городе ничего крупного.[401]

Откуда же могло начаться возрождение? Если Макдиармид был оптимистом (пусть колеблющимся), то Мюир оставался пессимистом. Но за пределами литературных кругов мало кто думал, что ключом к возрождению будет культура. В конце концов есть ведь религия и есть политика.

Пресвитериане наконец-то попробовали оставить раскол в прошлом. Церкви, после неоднократного размежевания в XVIII и XIX веках, начали в XX столетии сближаться. Год 1900-й стал свидетелем слияния Свободной церкви и Объединенной пресвитерианской церкви, которая сама по себе возникла в результате случившегося ранее слияния отколовшихся сект. Медленное движение к полному пресвитерианскому объединению продолжалось и в 1929 году. Его лидеры ожидали, что оно приведет к возрождению нации.

Но священнослужители не выдержали наложенного ими на самих себя бремени. Почти все они поддержали в свое время войну и порицали тех, кто ее критиковал.[402] Теперь же они винили в духовном и моральном упадке безработицу. Когда к 1930-м годам людские грехи уже не могли объяснить все невзгоды, церковь и комиссия генеральной ассамблеи предложили «в ограниченной степени поддержать светские власти». Однако, например, у достопочтенного Джеймса Блэка из Сент-Джорджес-Уэста ненадолго хватило терпения заниматься социальными вопросами, в частности дефицитом жилья, и, стремясь подсластить пилюлю, в одной своей проповеди он фактически скатился к расизму: «Мне припомнился старый рассказ об одном ирландце, который так любил своего поросенка, что полагал, будто обычная тяга свиней к грязи вызвана исключительно условиями, в каковых те вынуждены пребывать. И потому он построил для поросенка почти дворец и сказал: „Сами увидите, как все изменится!“ Он оказался прав. Все и вправду изменилось. Вот только дворец превратился в свинарник!» Скорбные взгляды слишком многих священнослужителей останавливались на пустяках. «Часто изумляешься, глядя, как родители позволяют детям обращаться к себе, — сетовал достопочтенный Чарльз Уорр. — Следует беречься и современного сленга, иногда он бывает удачным и остроумным, но зачастую глупым, пошлым и совершенно невнятным. Он портит наш благородный язык».[403]

По крайней мере один нетипичный священник увидел религию такой, какой ее могли видеть миряне. Достопочтенный Норман Маклауд из Сент-Катберта рассказал о семье, вернувшейся в Эдинбург из Калькутты и привезшей с собой слуг-туземцев. Эти слуги, через несколько дней после прибытия, выглянули на улицу и увидели, что все на ней остановилось, за исключением продолжавших шагать со скорбными лицами фигур в черном. Слуги пришли к выводу, что умерла Виктория, императрица Индии, и подняли плач и вой. Хозяевам пришлось заверить их, что это просто обычная суббота в городе. А вот еще один из анекдотов Маклауда:

Два студента-богослова, шедших воскресным утром на собрание братства, выходя с Лотиан-роуд на Принсес-стрит, увидели зрелище, от которого в изумлении встали как вкопанные. По широкой пустой улице несся, давя на педали, одинокий велосипедист.

— Если дозволена такая профанация, то что станет с церковью? — воскликнул Норман Макфарлейн, позднее священник в Джунипер-Грин.

— Это и вправду шокирующее зрелище, — ответил Александр Мартин, впоследствии ректор Нового колледжа.

Учитывая смирительную рубашку респектабельности, нечего удивляться, что влияние церкви было слабее всего в рабочих районах. Там воссоединение пресвитерианской церкви не сделало храмы более желанными для тех, кто не имел склонности нарядно одеваться по воскресеньям и опускать деньги в кружки для пожертвований.[404]

Но Эдинбург оставался городом набожным, и в определенных районах процветала этакая народная разновидность кальвинизма. В Ньюингтоне эта местная традиция восходила к жившему в середине викторианской эпохи достопочтенному Джеймсу Беггу. В этот приход входила и Поттерроу, улица бедняков с XVI века, и расположенный южнее Козвейсайд. Неутомимый священник, достопочтенный Джеймс Гудфеллоу старался сделать общество таким, каким оно виделось Томасу Чалмерсу, «христианской общиной, наделенной самоуважением и нравственностью, среди семей и жильцов этого рабочего района». У себя в миссии он встречался с группами прихожан по восемнадцать раз в неделю, для богослужения в неофициальной обстановке, бесед с рабочими, собраний матерей, репетиций оркестра «Надежда», религиозного наставления юношам и девушкам, занятий кружка кройки и шитья и разговора с правлением сберегательного банка для малоимущих. В других местах верующие могли обратиться к евангелическим миссиям или к сектам, отвергавшим сближение с государственной религией. При 1000 прихожан, являвшихся на молитву каждое воскресенье, капелла Шарлотты была центром одной из крупнейших конгрегаций баптистов в Великобритании. Здесь христианство «укрепившихся в вере» бытовало задолго до того, как само понятие вошло в обиход, и с тех пор его нисколько не ущемляли. Капелла стояла сначала в Новом городе, но собирались в ней не люди с достатком: прихожане приходили или приезжали на автобусах из небогатых пригородов.[405]