Читать онлайн «Краткое обозрение царствования Иоанна и Мануила Комнинов». Страница 42

______________

* 1 Прокопий пострадал при Диоклетиане, местом страданий его и смерти была Кесария палестинская. Когда мощи его перенесены в Наис, неизвестно. В память сего мученика, как говорит жизнеописатель св. Луки-младшего, построен был храм и в Пелопоннесе. Есть также Прокопиевская церковь и в Константинополе - о ней упоминается в александрийской хронике Зеноном Исаврийским. Carol. du Fresne ad h. I.

** 2 Ныне невдалеке от Сирмия находится город св. Димитрия, который прежде, вероятно, составлял сирмийское предместье и в котором тогда был упоминаемый здесь храм мученика. Bonfinius dec. 51, 4.

9. Вот что делал в том году сам царь относительно гуннов. А Алексея, сына доместикова, который, как уже много раз упоминаемо было, нес правительственную должность протонотария, отправил он со значительными силами в Киликию и сделал его полновластным в этой войне главнокомандующим, потому что веррийский сатрап Нураддин, возгордившись прежними победами, возымел надежду вскоре овладеть городом Антиохией, а властвовавший тогда над армянами Тероз коварно захватил много подвластных царю исаврийских городов и это сделал по ненависти к царскому племяннику Андронику Фервину, который тогда командовал войском в Киликии и которого Тероз обвинял как во многом другом, так особенно в убиении его брата Стефана3*. Таковы были дела {251} в той стране. Между тем все более и более возвышалось и возрастало могущество алеманского короля Фридерика. Кроме многого другого, чем старался он обезопасить свою державу, теперь у него родилась особенная забота о собирании денег, чего прежде в нем не замечалось. Вот он овладел знаменитым городом Медиоланом, подчинил себе лигурийцев, или ломбардов, и, идя далее, вступил во внутреннейшие (части) Запада. Не быв прежде в состоянии покорить оружием и ближайшие страны, теперь начал он овладевать и отдаленнейшими, так что готовился к борьбе с самым Римом. Этим возбуждена была заботливость царя Мануила удержать его стремление, чтобы, при таких необычайных успехах, не обратил он своего оружия и на Римскую империю, на которую с давнего времени бросал жадный взор. По этому побуждению царь к тамошним народам и к жителям, населяющим берега Ионийского залива, тайно послал несколько самых незначительных лиц с приказанием напомнить им о жадности Фридерика и побудить их к сопротивлению; а к венетам отправил с деньгами Никифора Халуфу, чтобы он выведал расположение к нему народа и тамошние дела направлял к пользе римлян. Между тем Фриде-{252}рик овладел уже Римом и, кроме того что сделал много других нововведений, низвел также с престола тамошнего архиерея Александра, а на место его поставил Октавиана - с намерением, думаю, присвоить себе достоинство римского самодержца, так как, кроме римского царя1**, никому иному не дозволяется давать Риму архиерея. С течением времени от небрежения византийских царей этот обычай пришел в забвение: никто и никого не поставлял в Рим архиереем; поставление совершалось собором епископов и римской иерархией. Давно уже, смотря с жадностью на власть самодержца, Фридерик думал предвосхитить и это величайшее ее право и, подчинив себе многих епископов, утвердил свои нововведения как бы именем собора. Другим королям хотя и казалось это делом непохвальным, но Фридерику никто не мог противиться, когда он ушел столь далеко,- никто, кроме царя, который частью деньгами, частью другими средствами и в этом также послужил ему препятствием и восстановил на престоле Александра2***. Впрочем, это {253} после. Между тем Халуфа прибыл в Эпидамн и, согласно с данным ему приказанием оставив здесь большую часть денег, сам при попутном ветре прибыл на кораблях к венетам. Вступив в разговор с дуксом (дожем) страны и с другими знатными у этого народа лицами, он произнес следующее: "Никто из вас да не думает, мужи, что я послан сюда царем из опасения, как бы не ослабело в вашем уме благорасположение к Римскому царству, и с целью утвердить ваш, может быть, колеблющийся дух. Ведь и сами вы не захотите поступать неблагородно и недостойно своего рода, и царь не может ошибиться во мнении, какое издавна имеет о вас. Но так как из всех служащих под его державою он осо-{254}бенно полагается на вашу признательность, то и решился дать вам знать, что предмет его попечения прежде всего вы; ибо постыдно, пользуясь подданными во время их благоденствия, не заботиться об их спасении, когда они в худых обстоятельствах. Так вот, чтобы и вам вместе с другими, которые чужды благосклонному вниманию царя, не пришлось терпеть насилие от Фридерика, человека властолюбивого и любящего без всякого труда разрушать то, что утверждено временем и давним обычаем, царь, как видите, послал меня к вам доставить в ваше распоряжение все, чего бы вы ни потребовали от него. Вам известно, без сомнения, что некогда при Медиолане, вступив в сражение с этим Фридериком, вы с помощью царя победили его, за что он и питает к царю ненависть. Полагаясь на слепое счастье, он хочет вопреки праву назваться римским самодержцем, а не знает того, что случайные успехи, не проистекая из прочного основания, по обыкновению, скоро пропадают. Вот то, для чего я пришел к вам. Вы должны теперь осуществить все, в чем недавно через послов заключили с царем условия. Тогда вы говорили: "К нам присоединятся соседние города лигурийцев, если кто-нибудь придет из Византии и поможет нам в этом деле",- это, как видите, и состоялось". Так говорил Никифор, и венеты, выслушав его речь, дали обещание все исполнить в точности. Вслед за тем сторону царя приняли Кремона, Патавия и весьма {255} многие другие из знаменитейших городов Лигурии. Вот что делал царь в Италии, впрочем, еще не открыто, потому что до времени хотел таить свою ненависть к Фридерику.

______________

* 3 Этот Стефан был родоначальником династии армянских царей, потому что сыном сего самого Стефана почитается Ливо, или Лев, первый царь Армении, как это значится в дипломе 1210 года, сохранившемся у иерусалимских рыцарей. Текст этого диплома, между прочим, говорит: Leo filius domini Stephani bonae memoriae Dei et imperii romani gratia rex Armeniae. Carol. du Fresne ad. h. I.

** 1 Вопрос о праве римского царя давать архиерея Древнему Риму был предметом долговременных споров и, кажется, продолжался почти до падения Восточной Римской империи. Из слов Киннама, по крайней мере, видно, как в его время смотрело на этот предмет византийское правительство. Западные писатели сильно восставали против сего права римских царей. Jacob. Pamelius ad Epist. 52, S. Cipriani. Angelus a Nuce ad Leon. Ost. L. 3, с. 21, 50 и другие.

*** 2 Каким образом и для какой цели Мануил восстановил Александра, восточные историки не говорят. Надобно полагать, что к этому он возбужден был какими-нибудь обещаниями низложенного папы. Только так естественно может быть объяснена связь событий. Западные писатели излагают дело об Александре, очевидно, с пристрастием. Вот что говорят Acta Alexandri А. 1166. Per idem tempus Emmanuel magnus et excelsus Constantinopolis imperator, sciens molestias et gravamina, quae praedictus Fredericus venerando episcopo Alexandro contra Deum et omnem justitiam minabatur inferre, misit ad urbem Romam Iordanum imperii sui Sebastum filiumque Roberti Capuani principis ad subventionem et servitium ejusdem pontificis. Veniens autem idem Sebastus humiliter se inclinavit eidem pontifici et oblatis ad pedes ejus magnis et pretiosis muneribus, omnia, quae habebat in mandatis diligenter exposuit. Et inter caetera unum continebatur etc. Asseruit enim, quod idem imperator ecclesiam suam unire volebat etc. Nihilominus petebat, ut quia occasio justa et tempus opportunum et acceptabile se obtulerat, romani corona imperii a sede apostolica redderetur, quoniam non ad Frederici alemani, sed ad jus suum assereret pertinere. Ad quod opus faciendum tantas auri argentique opes et fortium virorum potentiam se largiturum firmiter spondebat, quod non solum Romam, sed etiam totam Italiam ad ecclesiae servitium et restituendam sibi ecclesiae coronam absque dubio sufficere poterat.

10. Между тем король пэонян опять занял Сирмий, отняв его у римлян, и овладел уже самым Зевгмином. Извещенный об этом, царь писал ему следующее: "Несправедливо поступаешь, благороднейший, не уважая клятвы, которую ты недавно дал нашему величеству относительно Сирмия и других мест. Знай же (зачем далеко пускаться в исчисление твоих поступков!), что если ты в скорейшем времени не оставишь того, что тебе не принадлежит по праву, то не столько потерпишь, когда римляне будут отнимать у тебя Сирмий, сколько испытаешь, когда они с оружием в руках опять нападут на всю твою землю. Разве забыл, скольких мириад народа лишилось Гуннское королевство некогда по вине твоего отца, оскорбившего Римское государство? Но тогда он скоро раскаялся в своих поступках, и это послужило для него спасением; ты же смотри, как бы и раскаяние твое не осталось бесполезным. Долго изощряемый меч правды обыкновенно этим лишь способом и притупляется; а иначе, думаю, никто не может избежать острия его". Вот что заключалось в письме царя. Но Стефан, не обращая внимания на эти слова, оставался при том же. Посему царь стал всеми способами приготовляться к войне с ним и решился опять возвести на престол Стефана-дядю, {256} хотя прежде не хотел этого. Между тем Мануил, производивший свой род от Комниных, отправился к тавроскифам напомнить их правителю1* о клятвенных условиях, которые он заключил с царем, и укорить его за дружбу к галицкому князю Ярославу, который, нарушив договор с римлянами и в иных статьях, кроме того принял еще и удостоил дружбы Андроника, тогда как этот Андроник (о нем мы много говорили) бежал из дворцовой темницы, где находился в заключении, кажется, около девяти лет. А как удалось ему бежать, я расскажу.