Читать онлайн «Стальной ураган». Страница 28

5 июля по приказу командарма Катукова 6-й танковый корпус получил задачу: выступить в район населенных пунктов Меловое, Шепелевка, Чапаев, Раково, где занять рубеж обороны и не пропускать противника на север.

В приказе также говорилось о том, что корпус во взаимодействии с частями 40-й, 6-й гвардейской армий и 3-м мехкорпусом должен быть готов с утра 6 июля вести наступление в направлении:

а) Меловое, Васильевка, Дмитриевка;

б) Раково, Красный Починок, Бутово, Томаровка;

в) Алексеевка, Казацкое, Томаровка[134].

Снова в приказе шла речь о наступлении. Но в ходе первых боев танковая армия вынуждена была переходить от наступательных боев к оборонительным.

Потеснив на север части 6-й гвардейской армии, противник силами двух танковых корпусов прорывался к Курску. Один из корпусов бил на Грозное, другой — на Черкасское и Обоянь, выходя правым флангом к реке Пена, где держали оборону войска танкового корпуса Гетмана и механизированного — Кривошеина.

Немцы рассчитывали при мощной поддержке авиации таранным ударом смять советские войска на реке Пена, форсировать ее и уйти маршем на север, развивая наступление на большую глубину.

Но командирам немецких танковых корпусов Кнобельсдорфу и Хаузеру довольствоваться легкой победой не пришлось. Завязавшиеся бои показали, что дойти до Курска — значит оставить на просторах российских полей значительную часть техники и тысячи своих солдат и офицеров.

Бои носили яростный и ожесточенный характер. Воистину советские танкисты стояли насмерть. Вспоминая июльские дни 1943 года, Гетман писал: «В 10 часов, когда танки противника с пехотой на бронетранспортерах, выдвигаясь четырьмя колоннами, появились южнее реки Пена в 2–3 километрах от нашей позиции, артиллерия и минометные части корпуса открыли по ним огонь. С наблюдательного пункта видно было, как загорелось несколько танков и бронетранспортеров. Понеся потери и убедившись в тщетности своей попытки прорваться с ходу, враг был вынужден развернуться. Перегруппировавшись, он в 11 часов снова перешел в атаку силами до 150 танков с мотопехотой»[135].

В течение нескольких дней гремели бои, не утихая ни на минуту. Сколько подвигов было совершено на небольшой русской реке с прозаическим названием Пена! На страницах фронтовых газет замелькали имена танкистов Замулы, Дрыгайло, Цибрука, Воеводина, артиллеристов капитана Лещины, старших лейтенантов Давыдова, Золоева, наводчиков Луковникова, Ильина, Никанорова, Рядно и других. Высота, которую ночью заняли артиллеристы, была их высотой, их рубежом, с которого они не могли сойти. Здесь осталось 38 немецких танков, 11 из них — «тигры»[136].

Геройски сражались на Курской дуге солдаты и офицеры, защищая свою Родину и свободу. Многие из них отдали свои жизни — самое дорогое, что у них было. Это о них писал поэт Алексей Сурков:

Листая пожелтевшие от времени архивные документы с описанием боев на Курской дуге, невольно представляешь себе ситуацию июльских дней 1943 года: грохот, дым, гарь, пот и кровь, адское напряжение сил. Нарушалась телефонная связь, из-за помех трудно было услышать соседа по радио. Тогда вступала в силу связь живая — через офицеров связи, посыльных. Короткие командирские записки, написанные второпях, решали иногда судьбу боя. Вот одна из таких записок командира корпуса Гетмана начальнику штаба Ситникову:

«Задачи для бригад — по боевому расписанию.

Необходимо:

1. 483-й ИПТАП из района Круглик вывести к Веденичеву (командир 22-й танковой бригады. — В. П.).

2. Самоходные пушки — ко мне. ПТ мины — в Федчевку, там же два залпа для 7-го.

Проследить за выходом 60 т. п. в свой район.

3. Дать мне сюда „медицину“ и средства эвакуации.

4. Протолкните тыловые вопросы в помощь Пуховцу (начальник службы тыла корпуса).

Надо полагать, что этот документ в комментариях не нуждается, как не нуждается в комментариях и другой документ, написанный командиром корпуса и его заместителем по политической части полковником М. Ф. Серенко после первых боев на реке Пена. Это — обращение к бойцам и командирам.

Вот его полный текст:

«Товарищи бойцы и командиры!

Озверелый враг в предчувствии надвигающейся катастрофы бросился в новое наступление, стараясь отсрочить час своей гибели.

Фашистское командование на участке фронта нашего корпуса сосредоточило большие силы — сотни танков и множество других средств борьбы. Но доблестные воины нашего корпуса в первый же день боя 6 июля мужественно и умело разбили попытки немецких фашистов прорвать нашу линию обороны и развить широкие наступательные операции. За один день силами корпуса подбито 70 немецких танков.

Самоотверженно, умело и геройски бойцы и командиры уничтожали вражескую технику и живую силу.

Особенно отличились экипажи танков под командованием Сивачева и Дмитриева, орудийный расчет старшего лейтенанта Неподкосова, командир орудия сержант Павлов, наводчик Козлов и многие другие воины корпуса, которые показали себя пламенными патриотами нашей великой Родины. Они, не щадя сил и жизни, сражались с врагом, умело используя свою грозную технику.

Мы нанесли жестокий удар по врагу в первый день, но зазнаваться не следует. Помните, что главная борьба — впереди. Враг готовится к новым ударам. Наша задача — умножить свои успехи, обескровить фашистские войска, а затем добить их окончательно.

Товарищи танкисты, артиллеристы, пехотинцы, минометчики! Родина-мать вручила вам грозную боевую технику. Со всей силой ненависти, отваги и бесстрашия обрушим ее сокрушающую мощь на подлого врага. Безжалостно уничтожим фашистских оккупантов. Не щадя жизни, освободим наших братьев, сестер, отцов и матерей из-под гнета фашизма!

Слава бесстрашным воинам Красной Армии, мужественно отстаивающим свое социалистическое Отечество!

Это обращение командования корпуса сыграло определенную мобилизующую роль. Даже сейчас, через десятки лет, о нем вспоминают оставшиеся в живых участники Курской битвы.

Гитлеровцам так и не удалось тогда сломить сопротивление 6-го танкового корпуса. Он выстоял у Обояни, Сырцово, Луханино, Верхопенья. Главными силами противник бил на Обоянь, в то же время стремился захватить Белгородское шоссе, расширяя район клина до реки Пена, бросал в бой авиацию, в отдельных случаях — до 200 танков.

Корпус нес большие потери. Только 200-я танковая бригада за несколько дней боев от ударов вражеской авиации потеряла 29 танков Т-34, 4 орудия калибром 76 мм, а также 203 человека личного состава[139].

Несли, конечно, потери и немцы. Каждый раз поле боя устилалось трупами солдат, о разбитой технике говорить не приходится, хотя эвакуаторы старались ее убирать подальше с глаз. Немцы уже не лезли напролом, стали менять тактику боя, избегали лобовых атак, больше били по флангам. При появлении наших танков бросали вперед своих «тигров», а на флангах и во втором эшелоне применяли штурмовые орудия, средние и легкие танки.

Многие командиры это заметили и быстро приспособились к новой тактике немцев. Командир танковой роты Иван Дрыгайло писал в газете «За нашу Родину»: «Сейчас, после ряда упорных схваток с фашистскими „тиграми“, можно сделать некоторые выводы не только о качестве этой гитлеровской новинки, но и о тактике действий T-VI.

Слов нет, танк T-VI крепко бронирован и сильно вооружен. Но при этом он имеет ряд существенных недостатков, главными из которых являются его малая подвижность и почти полное отсутствие возможности маневрировать.

Неоднократные наблюдения убедили меня в том, что „тигр“ старается действовать больше из засад, избегая прямых выходов на нашу огневую точку. Особенно боится он флангового огня…

Немцы много бахвалились исключительной мощью брони нового танка. Практика показала, что обычные наши противотанковые орудия при умелом ведении огня пробивают броню танка в любом месте и зажигают его… Я лично из пушки танка Т-34 подбил „тигр“ обычным бронебойным снарядом с дистанции 900 метров.

Мы нанесли огромный урон зарвавшимся фашистам. Мы разгадали их машину и нехитрую тактику их. Нужно, чтобы опыт лучших экипажей был обобщен и тщательно изучен во всех подразделениях. Это пригодится нам в жарких схватках с врагом»[140].