Читать онлайн «Закат и падение Римской Империи. Том 1». Страница 84

Победа Клавдия над готами и успехи Аврелиана в войне с алеманнами уже восстановили прежнее превосходство рим­ского оружия над варварскими народами Севера, а наказа­ние внутренних тиранов и соединение разрозненных частей империи в одно целое были делом второго из этих двух воин­ственных императоров. Несмотря на то что он был признан и сенатом и народом, его владычество не простиралось далее границ Италии, Африки, Иллирии и Фракии. Галлия, Испа­ния и Британия, Египет, Сирия и Малая Азия все еще нахо­дились в руках двух мятежников; из длинного списка узур­паторов только эти двое до сих пор и оставались безнаказанными, а в довершение позора эти два трона были заняты женщинами.

В Галльских провинциях монархи быстро сменялись од­ни другими. Суровые добродетели Постума послужили лишь к тому, чтобы ускорить его гибель. После того, как он уничтожил одного соперника, провозгласившего себя императором в Майнце, он не позволил своим войскам грабить мятежные города и на седьмом году своего царст­вования сделался жертвой их неудовлетворенной алчно­сти. Причина смерти его друга и соправителя Викторина была иного рода. Блестящие способности этого государя были запятнаны его безнравственным поведением: он при­бегал для удовлетворения своих страстей к насилиям, не обращая внимания ни на законы общежития, ни даже на законы любви. Он был убит в Кёльне сговорившимися оскорбленными мужьями, мщение которых было бы более извинительным, если бы они при этом пощадили его не­винного сына. После умерщвления стольких храбрых госу­дарей должно казаться странным, что в течение долгого времени повелевала гордыми галльскими легионами жен­щина, и еще более странным должно казаться то, что эта женщина была мать несчастного Викторина. С помощью разных хитростей и больших богатств Виктория успела возвести на престол сначала Мария, а потом Тетрика и с мужественной твердостью управляла государством от име­ни этих императоров. И медную, и серебряную, и золотую монету чеканили с ее именем; она приняла титулы Авгу­сты и Матери Лагерей, и ее власть прекратилась только с ее жизнью, которую, быть может, сократила неблагодар­ность Тетрика.

Рис. Гай Пий Эзувий Тетрик.

Когда Тетрик присвоил себе верховную власть по науще­нию своей честолюбивой покровительницы, он занимал со­вершенно подходящую к его характеру и образованию долж­ность правителя мирной Аквитанской провинции. Он процарствовал четыре или пять лет над Галлией, Испанией и Британией, будучи столько же повелителем, сколько и ра­бом своевольной армии, которой он боялся и которая его пре­зирала. Храбрость и счастье Аврелиана наконец дали Тетрику надежду на скорое освобождение от угнетавшего его тя­желого бремени. Он решился сообщить императору о своем печальном положении и умолял поспешить с освобождением его злополучного соперника. Если бы содержание этой тай­ной переписки дошло до сведения солдат, Тетрик, вероятно, поплатился бы за это своей жизнью, и во всяком случае он не мог отказаться от господства над Западом, не совершив из­мены против самого себя. Он сделал вид, будто намерен вес­ти междоусобную войну, вывел свою армию в поле против Аврелиана, расположил ее самым невыгодным образом, со­общил неприятелю план своих действий и в самом начале сражения дезертировал вместе с несколькими избранными друзьями. Хотя мятежные легионы были приведены в рас­стройство и в смятение неожиданной изменой их вождя, они защищались с отчаянной храбростью, пока не были совершенно уничтожены в этой кровавой и достопамятной битве, происходившей подле Шалона в Шампанье. Победитель скоро заставил или убедил иррегулярные вспомогательные войска, состоявшие из франков и батавов, обратно перейти за Рейн; их удаление восстановило общее спокойствие, и власть Аврелиана была признана от стены Антонина до Гер­кулесовых Столбов.

Еще в царствование Клавдия город Отён осмелился без всякой посторонней помощи восстать против галльских леги­онов. После семимесячной осады легионы взяли приступом и ограбили этот несчастный город и без того уже опустошен­ный моровою язвой. Напротив того, Лион оказал Аврелиа­ну упорное сопротивление. История упоминает о наказании Лиона, но ничего не говорит о награждении Отёна. Тако­ва, впрочем, обыкновенная политика тех, кто ведет междо­усобные войны, - строго взыскивать за обиды и предавать за­бвению важные услуги. Отмщение выгодно, а признатель­ность убыточна.

Лишь только Аврелиан успел захватить Тетрика и овла­деть признававшими его власть провинциями, он тотчас об­ратил свое оружие против знаменитой Зенобии, господство­вавшей над Пальмирой и над Востоком. Новейшая Европа произвела немало женщин, со славою несших на себе бремя управления целыми империями, и в нашем собственном веке бывали такие примеры. Но если отложить в сторону сомни­тельные рассказы о подвигах Семирамиды, Зенобия окажет­ся едва ли не единственной гениальной женщиной, сбросив­шей с себя иго той рабской зависимости, которую налагали на ее пол азиатский климат и азиатские нравы. Она утвер­ждала, что ведет свой род от царствовавших в Египте маке­донских царей; красотой она равнялась с Клеопатрой, которую она превосходила целомудрием и храбростью. Она считалась самой привлекательной и вместе с тем самой ге­ройской из всех представительниц ее пола. У нее был смуг­лый цвет лица (когда идет речь о женщине, эти мелочи получают важное значение), ее зубы были белы как жемчуг, а ее большие черные глаза горели необыкновенным огнем, блеск которого умерялся самою привлекательною нежно­стью выражений. Голос у нее был звучный и гармоничный. Ей не был совершенно незнаком латинский язык, а языками греческим, сирийским и египетским она владела с одинако­вым совершенством. Она составила для своего собственного употребления извлечение из истории Востока и под руковод­ством знаменитого Лонгина сравнивала между собой красоты произведений Гомера и Платона.

Эта одаренная всеми совершенствами женщина вышла за­муж за Одената, который из частного человека сделался по­велителем Востока. Она скоро сделалась другом и товари­щем героя. В промежуток между войнами Оденат со стра­стью предавался охоте; он с горячностью гонялся за свирепы­ми обитателями пустыни - львами, барсами и медведями, и Зенобия с не меньшей горячностью предавалась этой опас­ной забаве. Она приучила себя переносить физическую уста­лость, пренебрегала употреблением закрытых колесниц, не­редко появлялась верхом в военной одежде и делала иногда по семь миль пешком во главе войск. Успехи Одената боль­шей частью приписывались ее необыкновенному благоразу­мию и мужеству. Их блестящие победы над великим царем, которого они два раза преследовали до самых ворот Ктесифона, положили основание их общей славе и могуществу. Ар­мии, которыми они начальствовали, и провинции, которые были ими спасены, не хотели признавать своими монархами никого другого, кроме своих непобедимых вождей. Римский сенат и народ питали уважение к иностранцу, отомстившему за взятого в плен императора, и даже апатичный сын Вале­риана согласился разделить с ним императорское звание и назначил его своим соправителем.

После удачной экспедиции против готов, производивших в Азии грабежи, пальмирский государь возвратился в город Эмесу, в Сирию. Там он и погиб от домашней измены после того, как был непобедим в войне с врагами; его любимое раз­влечение - охота была причиной его смерти или по меньшей мере доставила изменникам случай убить его. Его племян­ник Меоний вздумал метать копье прежде своего дяди и, не­смотря на сделанное ему замечание, повторил ту же де­рзость. Оскорбленный и в качестве монарха, и в качестве страстного охотника, Оденат приказал отнять у безрассудно­го юноши коня, что считалось у варваров позором, и поса­дить его на короткое время под арест. Это оскорбление было скоро позабыто, но наказание осталось в памяти виновного, и Меоний, в сообществе нескольких смелых товарищей, убил своего дядю во время большого празднества. Вместе с отцом был убит Герод, сын Одената от другой жены, а не от Зенобии, - молодой человек кроткого и изнеженного характера. Но Меоний достиг этим зверским преступлением только то­го, что удовлетворил жажду мести. Лишь только он успел принять титул Августа, Зенобия принесла его в жертву па­мяти своего мужа.

При содействии самых верных его друзей она немедленно заняла вакантный престол и в течение более пяти лет управ­ляла с большим искусством Пальмирой, Сирией и Востоком. Со смертью Одената прекращалась та власть, которая была вверена ему сенатом только в знак личного к нему доверия, но его воинственная вдова, презиравшая и сенат и Галлиена, заставила посланного против нее римского полководца уда­литься из Азии с потерей своей армии и своей репутации. Зенобия руководствовалась в делах управления не теми мел­кими страстями, которые так часто обуревают царствование женщины, а самыми благоразумными политическими прин­ципами. Если было выгодно прощать, она умела сдерживать свое негодование; если было необходимо наказать, она умела заглушать голос сострадания. За ее строгую бережливость ее обвиняли в скупости, но, когда было нужно, она умела быть щедрой и расточительной. Соседние государства - Аравия, Армения и Персия - боялись ее вражды и искали с ней союза. К владениям Одената, простиравшимся от Евфрата до гра­ниц Вифинии, его вдова присоединила наследие своих предков - густонаселенное и плодородное Египетское госу­дарство. Император Клавдий отдавал справедливость ее достоинствам и был доволен тем, что она поддерживала достоинство империи на Востоке, в то время как он был за­нят войной с готами. Впрочем, поведение Зенобии было несколько двусмысленным, и нет ничего неправдоподобного в том, что она замышляла основание независимой монар­хии, которая находилась бы во враждебных отношениях с Римом. С приветливым обхождением римских монархов она соединяла величественную пышность азиатских властителей и требовала от своих подданных таких же раболепных поче­стей, какие воздавались преемникам Кира. Она дала трем своим сыновьям римское образование и нередко показыва­ла их войскам одетыми в императорскую мантию. Для самой себя она удержала исключительное употребление диадемы вместе с блестящим, но сомнительным титулом царицы Вос­тока.