Читать онлайн «Лев русской армии». Страница 6

13 (25) июня поступила директива Барклая де Толли, датированная 12 (24) июня, об изменении задачи, ранее поставленной 2-й Западной армии. В директиве говорилось, что в связи с накапливанием неприятельских сил между Ковно и Меречем и ожидаемой 12 (24) июня переправой противника через Неман, казачий корпус Платова получил задачу действовать из района Гродно во фланг и тыл противника. 2-я Западная армия должна была содействовать казачьему корпусу в выполнении этой задачи, обеспечивая его тыл. Вместе с тем Борисов был указан как пункт, куда надлежало отступить войскам 2-й Западной армии. Далее директива ставила Багратиона в известность, что если 1-й Западной армии не удастся дать противнику сражение перед Вильно, то она сосредоточится у Свенцян, где может быть и будет дано сражение.

14 (26) июня Багратион получил еще одну директиву военного министра, в которой, сообщая о переправе французской армии через Немал у Ковно и о намерении сосредоточить 1-ю Западную армию за Вильно, Барклай де Толли подтверждал задачу 2-й Западной армии, изложенную в директиве от 12 (24) июня.

Новые указания Барклая де Толли не только не облегчали положения 2-й Западной армии, а наоборот, значительно осложняли его. Армии Багратиона ставилась задача совместно с казачьим корпусом Платова действовать во фланг и тыл противника, но не было указано ни времени перехода в наступление, ни направления, в котором надлежало наступать. В директивах ничего не говорилось и о цели, которую преследовали намеченные действия. Не принимался во внимание и противник, сосредоточившийся против 2-й Западной армии. Наконец, указания Барклая де Толли, ставя армии Багратиона новую задачу, не отменяли и ранее отданного распоряжения об отступлении ее к Борисову.

В день получения первой директивы, 13 (25) июня, Багратион направил военному министру доклад, в котором отмечал недостаточность сил 2-й Западной армии для выполнения поставленной ей задачи. Одновременно Багратион решительно осудил предположение сосредоточить 1-ю Западную армию за Вильно. Он считал, что в случае осуществления этого предположения 2-я Западная армия окажется под угрозой быть отрезанной не только от 1-й Западной армии, но и от предначертанной ей линии отступления.

"Ибо одно верное обозрение карты, - писал он, - доказывает, что по отступлении 1-й армии к Свенцянам неприятель, заняв Вильно, может предупредить отступление 2-й армии в Минск и по краткости пути будет там прежде, нежели я достигну туда отступая". Кроме того, по мнению Багратиона, осуществление намеченного плана действий привело бы к разрыву и без того слабой связи между 2-й и 3-й Западными армиями, а также к исключению всякой возможности их соединения.

На следующий день, по получении второй директивы, Багратион направил Барклаю де Толли новый доклад, в котором опять подчеркнул, что поставленная 2-й Западной армии задача является нереальной и что попытка выполнения ее создаст исключительно трудную обстановку для соединения армий. Донося об этом, Багратион испрашивал разрешения отвести 2-ю Западную армию за р. Шару, "отступить до Минска и сим упредить быстроту неприятеля".

Принимая решение об отступлении к Минску, Багратион хорошо понимал, какое огромное значение в сложившейся обстановке приобретала организация взаимодействия войск 2-й Западной армии и казачьего корпуса Платова. Поэтому 14 (26) июня он направил Платову письмо, в котором указывал на большую угрозу, нависшую над войсками 2-й Западной армии и казачьего корпуса. Он писал, что противник, заняв Вильно 16 (28) или 17 (29) июня, может достигнуть Минска к 24 июня (6 июля) и отрезать тем самым пути для соединения с 1-й Западной армией.

Багратион советовал Платову, чтобы не быть отрезанным от 1-й Западной армии, следовать с корпусом правым берегом Немана через Лиду на Минск. Он извещал Платова, что в случае движения его корпуса в указанном направлении, 2-я Западная армия сосредоточится в Слониме и под прикрытием казачьих полков генерал-майора Иловайского начнет отступать на Несвиж. Багратион сообщал далее, что по достижении Несвижа казачьи полки будут направлены к северу и поддержанные главными силами армии могут совместно с корпусом Платова наносить удары по неприятелю и в то же время сохранять связь с 1-й Западной армией.

В письме Багратион приводил следующий расчет расстояний: "Неприятель имеет от Ковно до Вильно 102, от Вильны до Минска 200 верст, от Минска до Борисова 75, итого 377. Естли же от Вильны возьмет путь по прямой дороге, весьма удобной для переходу войск, оставя Минск вправе, то имеет до Борисова 321; следовательно менее моего тракту 18 верст; ибо от Волковиска до Слепима 59, до Несвижа от Слепима 100, от Несвижа до Минска 105, а от Минска до Борисова 75. А всего 339".

Доводя до сведения Платова этот расчет расстояний, Багратион старался как бы уверить его в том, что лучшим направлением для движения не только 2-й Западной армии, но и казачьего корпуса является направление на Минск, так как оно дает наибольшие возможности добиться соединения с 1-й Западной армией.

В другом письме, относящемся к этому периоду, Багратион высказал Платову свое отрицательное в данном случае отношение к идее действий во фланг и тыл противника.

"Угрожать фланг и тыл вам неприятелю невозможно, - писал он, ибо у них везде силы значущие... следовательно, куда бы вы ни пошли, все неудача". Багратион вновь указал, что наиболее целесообразным способом действий явится отступление к Минску. "...Если на мои донесения ответа до ночи сегодня не получу, говорилось в письме, - то я вам дам знать о моем отступлении на Слоним, Несвиж к Минску. Вот все, что я могу вам сказать. Лучше там поможешь нашей 1-й армии, нежели здесь по частям дробиться и скитаться".

Платов согласился с предложением Багратиона. 15 (27) июня он донес ему, что части корпуса последуют от Гродно по правому берегу Немана, "имея примерно направление на Минск".

Установление Багратионом и Платовым единства взглядов на характер предстоящих действий сыграло большую положительную роль. Оно обеспечило впоследствии организацию тесного взаимодействия между войсками 2-й Западной армии и казачьим корпусом и спасло их от неминуемого разгрома по частям.

Помимо установления связи с корпусом Платова, Багратион предпринял ряд мер, имевших своей целью не допустить занятие противником Минска. Он приказал 27-й пехотной дивизии, двигавшейся из Москвы на соединение с войсками 2-й Западной армии, остановиться в Минске и оборонять этот пункт в случае наступления него противника со стороны Вильно. Кроме того, им было дано указание выдвинуть в район Минска 12 запасных батальонов, располагавшихся в Бобруйске.

Багратион терпеливо ожидал ответа на свою просьбу об отступлении 2-й западной армии через Слоним, Несвиж к Минску. В 20 часов 16 (28) июня он получил директиву Барклая де Толли от 15 (27) июня, в которой военный министр сообщал, что корпусу Платова дано приказание начать отступление через Лиду, Сморгонь к Свенцам, действуя по возможности в тыл и фланг противника. Багратиону предписывалось "соображаясь с сими действиями не допускать, чтобы противник отрезал 2-й Западной армии дорогу через Минск к Борисову, и оберегать правое крыло армии от внезапного неприятельского нападения."

Директива Барклая де Толли от 15 (27) июня, как и его директивы, полученные Багратионом ранее, не вносила ясности в задачу 2-й Западной армии, а главное - не давала ответа на просьбу Багратиона об отступлении к Минску. Считая дальнейшее пребывание армии в районе Волковыска крайне опасным, Багратион решил по собственной инициативе отводить свои войска в указанном направлении. 16 (28) июня был отдан приказ об отступлении.

В сложившейся обстановке решение Багратиона было наилучшим, так как только быстрое отступление 2-й Западной армии к Минску могло предупредить выход туда неприятельских войск и обеспечить самые благоприятные условия для соединения 1-й и 2-й Западных армий.

Как видно из приведенных выше документов, Багратион не сразу пришел к этому решению. Накануне войны он был сторонником упреждающих действий. Стремясь избавить страну от угрозы вражеского нашествия, он предлагал нанести первые удары по врагу и тем самым сорвать все его замыслы. Эту мысль Багратион очень отчетливо выразил в своем плане кампании 1812 г., а также в представлениях военному министру и царю в дни, непосредственно предшествовавшие открытию военных действий.

Предложения Багратиона были вполне реальными в период подготовки Наполеоном войны против России. Однако в начале июня 1812 г., когда наполеоновская армия уже изготовилась для нанесения удара, а русская армия не была подготовлена для ведения упреждающих действий, эти предложения уже не соответствовали обстановке и были ошибочными. Но не Багратиона следует винить в ошибке, а царское правительство, которое не информировало об обстановке главнокомандующего 2-й Западной армией, прикрывавшей важнейшее стратегическое направление. В своих суждениях Багратиону приходилось основываться лишь на данных штаба армии, которые, естественно, не могли отражать истинного положения, сложившегося на всем театре военных действий.