Читать онлайн «Россия и русские в современном мире». Страница 62

И все же показательно, как заинтересованно принят в обществе этот фильм! Народ-то, оказывается, гораздо менее, чем интеллигенция, был проутюжен историческим материализмом. Фильм обсуждают даже в трамваях. Не надо оглуплять наш народ. Он принимает и понимает самые серьезные вызовы, способен почувствовать глубину действительно насущных проблем. Несмотря на то, что его усиленно кормят «Аншлагом» и бесконечными сериалами.

Беседа немецкой журналистки Керстин Хольм с руководителем европейского представительства Института демократии и сотрудничества Наталией Нарочницкой

– Госпожа Нарочницкая, вы возглавили новое отделение российского Института демократии и сотрудничества в Париже. Какие российские идеи вы будете экспортировать на Запад?

– Пропагандистских мероприятий не будет точно. Акцент сделан на исследованиях и обмене опытом с европейцами. Для меня прежде всего важно более глубоко понять, как возникли такие великие идеи, как свобода и права человека и какие изменения они претерпевали. В моей стране мне многое не нравится. Россия совершает много грехов. Мы всегда развиваемся стремительно, что-то пробуем, бросаем, резко меняем направление. Я бы хотела, чтобы в России было более сильное гражданское общество. Дискуссия с европейскими партнерами, надеюсь, внесет свой вклад в этом плане.

– Что отличает российские представления о правах человека от западных?

– Идеалом, конечно, является гармония и свобода каждого гражданина, а также общие интересы, которые должны быть защищены законом. На Западе свобода человека понимается в первую очередь как отсутствие ограничений. В России, скорее, возникает вопрос о том, зачем нужна свобода. Моя позиция умеренно консервативная. Свобода должна стоять на службе христианской добродетели, а законы сами по себе не являются источником добра. Правовое сознание всегда должно быть основано на морали. Поэтому в России сегодня не все хорошо. Законы часто нарушаются. Когда мы находились в политическом конфликте с Грузией, сотрудники милиции останавливали на улице людей с кавказской внешностью. Это было противозаконно. Если сравнивать с европейцами, привязанность к родине у большинства россиян гораздо сильнее. Когда во время одного опроса людей спрашивали, какое преступление никогда нельзя прощать, 92 % респондентов назвали измену родине. Режиссеру Никите Михалкову однажды один французский оператор сказал: «Моя родина там, где самые низкие налоги». Такая пословица, как Ubi bene ibi patria («Где хорошо – там и родина». – Прим. ред.), для русских не подходит.

– С какими проблемами вы, как россиянка, сталкиваетесь в области прав человека в Западной Европе?

– Права человека всегда имеют границы. Иногда кажется, что у европейцев теряется чувство этого. Я считаю очень важным защищать права детей. Но во Франции некоторые дети на законных основаниях обязаны доносить на своих родителей юристам, работающим в государственных структурах. Например, ребенок недоволен строгостью своего отца. Существует даже возможность обвинить родителей в том, что они «подавляют» излишней любовью развитие своего отпрыска. Во время последних президентских выборов в США российские наблюдатели проехались по американской провинции. На некоторых избирательных участках вообще не проверялись документы избирателей. Можно было зарегистрироваться как Леонардо да Винчи или Иоганн Вольфганг фон Гёте и проголосовать.

– Бюджет российских демократических институтов на Западе еще не утвержден. В прессе идут разговоры о 60 млн. евро. Кто будет финансировать вашу работу?

– Мы ожидаем пожертвований от представителей российского бизнеса, которые, как мне кажется, должны быть заинтересованы в сравнительных исследованиях социокультурного окружения России и тех стран, где свое присутствие в будущем планирует наш финансовый капитал. Через Общественную палату мы, как и другие неправительственные организации, будем участвовать в конкурсе на получение государственных грантов. Но, прежде всего, мы рассчитываем на частный сектор экономики.

– Архимандрит Тихон, которого считают духовным отцом уходящего президента Путина, в своей телевизионной саге «Гибель империи: византийский урок» объявил Запад главным врагом России. Бюрократически организованная империя показана в фильме как идеал, в гибели которой повинны разорительные походы крестоносцев и принесенный из Европы вирус эгоизма и индивидуализма. Авторитетные аналитики посчитали фильм пропагандистским манифестом нового духа верноподданничества.

– Фильм «Гибель империи» по своей сути плакатный, и там не обошлось без преувеличений. Но в XII веке в Константинополе действительно процветало образование и искусство, в то время как Франция, к примеру, представляла собой довольно жалкое зрелище. Об этом вы можете прочитать у Жака ле Гоффа. Крестоносцы в те времена всех состоятельных молодых людей, которых встречали на улице, принимали за принцев из-за их красивой одежды.

Византия – это наша праматерь. В XVIII–XIX веках наша культура испытывала сильное западноевропейское влияние. Тогда мы переняли у западных мыслителей, например Хердера, и пренебрежительное отношение к византийской истории. В XX веке у нас царил марксизм, тоже заимствованный из Западной Европы, который, однако, отошел от своих европейских корней. Восточное и западное христианство являются братскими цивилизациями. И поэтому их обида друг на друга такая горькая.

– Как с точки зрения соблюдения прав человека вы оцениваете решение Евросоюза предоставить Косово контролируемую независимость?

– При принятии решения по Косово права человека служили фарисейским предлогом, чтобы оправдать агрессивные шаги против суверенного государства в Центральной Европе и создать новые границы, потакая военно-стратегическим интересам Соединенных Штатов. Как близорука Европа! Со временем закипят этнические конфликты, и Америка использует это для того, чтобы настроить друг против друга конфликтующие стороны. Под предлогом защиты прав человека перекраивается карта мира. Даже во времена тиранов международное право больше уважалось. Я сомневаюсь, что права сербов будут соблюдены. Когда албанские боевики оскверняли алтари православных церквей экскрементами и помечали расстрелянные иконы надписью UCK, натовские военные и пальцем не пошевелили, чтобы их остановить.

– Российской интеллигенции, которая симпатизировала бы Западу, сегодня днем с огнем не найдешь. Журналисты, культурологи, режиссеры становятся православными священниками. В своей книге «Анти-Ахматова» Тамара Катаева собрала воспоминания о поэтессе, чтобы доказать, что Анна Ахматова шаг за шагом тщеславно создавала собственный имидж.

– То, что Россия отчуждается от Европы, является, на мой взгляд, печальной тенденцией. Но в этом, к сожалению, виновны и наши либералы, который презирают российскую историю и традиции. Они презирают народ так же, как власть. Они ничего не сделали для государства, они его только высмеивают. Подобный нигилизм, свойственный многим представителям интеллигенции, провоцирует фундаменталистскую реакцию народа. Российский Институт демократии должен заставить европейцев засомневаться в распространенном здесь стереотипе, что мы – это нация варваров.

– Но не являются ли русские в общем действительно более непредсказуемой, великодушной и даже дикой по сравнению с европейцами нацией? Другими словами, варварской?

– Как это у Шиллера?

– Сегодня это стихотворение не каждый немец припомнит.

– А кто сегодня помнит, что «Пролог на небе» из «Фауста» Гёте указывает на историю библейского Иова? Либералы XIX века были готовы умереть за свободу. Сегодня вряд ли кто поставит на кон свою жизнь ради какой-то идеи. В России XX века Шиллер с его идеями был вытеснен Эмилем Золя с проблематикой ежедневного поиска хлеба насущного. Сегодня у Запада заканчиваются ценности, не связанные с экономикой. Этот вид свободы приводит к мясному рабству. На фоне натиска нехристианских цивилизаций это беспокоит вдвойне. То, что христианская традиция не упоминается в европейской конституции, скандально. Когда такой политик-католик, как Рокко Баттиглионе, не может сказать, что в Библии гомосексуалисты названы грешниками, это становится новой формой тоталитаризма. Я не враг гомосексуалистов. Но я защищаю не Европу гей-парадов, а Европу Моцарта, Гёте и Шиллера.