Читать онлайн «Дворянские гнезда». Страница 56

В 1825 году последовало решение дополнить архитектуру Манежа скульптурным декором по проекту того же О. И. Бове. В Александровском саду появился простой и строгий фонтан из серого песчаника в виде античного жертвенника. Здесь проходили парады, гуляния, и здесь можно было, по выражению К. Н. Батюшкова, «погрузиться чувствами в близкое и великое прошлое».

Манеж, окруженный предельно уважительным отношением москвичей, превращается в главный общественный зал старой столицы. В 1867 году Москва именно в нем принимает великого французского композитора Г. Берлиоза. Московский же критик Н. Д. Кашкин добавит: «Парижане могут быть благодарны России, оказавшей величайшему из французских композиторов те предсмертные почести, в которых отказала ему наполеоновская Франция».

Спустя пять лет Манеж становится центром празднования 200-летия со дня рождения Петра I. В грандиозной выставке принимает участие более 10 000 русских экспонентов и около 2000 иностранных. Ради нее прокладывается первая в Москве линия конки: от Белорусского вокзала до Красной площади. А результатом выставки становится образование Политехнического и Исторического музеев: родившуюся коллекцию никто не захотел разрознивать. Организатором ее выступило не правительство, а Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии. В составе выставки были сельскохозяйственный, технический, промышленный, педагогический, военный, медицинский и исторический отделы и функционировавший на нынешней Славянской (Варварской) площади Народный театр. Количество посетителей составило почти 800 000 человек.

В Манеже продолжали проходить народные гулянья, военные смотры, и только 1917 год положил конец его культурной роли. Здание на целых 40 лет было превращено в правительственный гараж. Только в 1957 году Манеж переделали под выставочный зал. Спустя 5 лет в нем разыгрались события, одинаково знаменательные для истории Советского Союза и русского искусства: фактическое объявление Н. С. Хрущевым возврата к сталинским методам руководства культурой.

Допущенное председателем Совета министров в непарламентарных выражениях оскорбление уже умерших мастеров 20-х годов и представленных на выставке 63 молодых художников «Новой реальности», единственного в истории искусства такого массового (около 2000 живописцев, графиков, скульпторов, дизайнеров, архитекторов) направления под руководством профессора живописи Э. М. Белютина, навсегда разделило Хрущева с деятелями культуры, молодежью и «младокоммунистами» – сторонниками реформ в руководстве партии.

История решила это противостояние в пользу «Новой реальности». В 1990 году в тех же стенах Манежа состоялась триумфальная выставка направления: около четырехсот участников, более тысячи представленных произведений. В составе культурной программы родилась опера «Геликон», участвовали десятки инструменталистов с исполнением произведений современной академической музыки, а также оркестры, в частности, под управлением Владимира Понькина, хора Московской патриархии.

В 90-е годы над Манежем нависла угроза превращения памятника в торговое предприятие. Почти сразу возникла идея его переоборудования, а главное – использования подземного (в русле реки Неглинки!) пространства. Пожар в день выборов мог привести к воплощению подобной тенденции в жизнь – не случайно буквально на следующий день после него главный архитектор города готов был предъявить москвичам уже завершенный проект. Но именно сегодня, когда стал понятен смысл возможной потери, слово – окончательное слово оказалось за теми, кто живет в столице, кто защищал ее в военные годы, кто приезжает со всех концов страны в нашу Москву. Лишать народ его истории, покушаться на историческую память нельзя!

«Учитель – лицо города» – эти слова, сказанные последним перед событиями Октября 17-го года городским головой Москвы Михаилом Васильевичем Челноковым, лишний раз подтверждали позицию Городской думы, остававшуюся неизменной в отношении московских школ. Несмотря на военные трудности. Несмотря на огромные расходы, связанные с хлынувшим в старую столицу потоком эвакуированных – все государственные учреждения Западного края, т. е. будущей Польши и Литвы, все находившиеся там учебные заведения были переведены в Москву. Несмотря на помощь прибывавшим день за днем раненым с фронтов.

Сегодня невольно возникает вопрос: имеем ли мы представление, какой была система народного образования Москвы до революционного рубежа? Нет. Слишком сложной и продуманной во всех мелочах она была.

Начнем с цифр. Сегодня, при более чем 10-миллионном населении, число государственных школ намного перевалило за тысячу. К тому же город располагает, как теперь с гордостью говорится, еще и частными средними учебными заведениями, на все вкусы. Москва предоктябрьская имела около миллиона жителей и около… 600 школ, главным образом государственных, но всегда соотнесенных с государственными требованиями и программой. Их система строилась с таким расчетом, чтобы, переходя из низших школ в средние, каждый учащийся мог закончить свое образование в университете.

И это была своеобразная мозаика из учебных заведений, где каждый ребенок мог удовлетворить свои наклонности, а родители сообразоваться со своими материальными возможностями.

12 государственных мужских гимназий и 16 частных, а также три реальных училища. Семь государственных женских гимназий и 59 частных – продолжение профессионального образования у девочек еще не было широко принято. Затем шли казенные высшие начальные училища и просто начальные – всего 14. Городские училища (20), городские начальные (150 для мальчиков, около 200 для девочек), начальные училища разных учреждений, как, например, Александро-Мариинское мужское и женское училища Московского мещанского общества, предоставлявшие широкие льготы своим питомцам, Александро-Мариинское Замоскворецкое училище Московского купеческого общества или Школа при приюте Московского общества покровительства беспризорным и освобождаемым из мест заключения несовершеннолетним, Сергиево-Елизаветинское училище с ремесленным отделением для солдатских детей.

Были также школы при фабриках, железнодорожные, частных лиц, как школа С. С. Васильева при Певческом хоре Л. С. Васильева на Спиридоновке, церковно-приходские. Особый раздел составляли так называемые частные учебные заведения III разряда (около 150) и детские сады с программой подготовки к занятиям в школах. Все они находились под строжайшим государственным контролем.

И особенность московских школ – состав педагогов каждой из них обязательно, из года в год, публиковался. В разного рода справочниках и даже адрес-календарях. Фамилия, имя и отчество преподавателя с указанием его предмета. Более того, также непременно публиковался административный состав, имена школьных врачей и даже технических служащих.

Достаточно привести несколько имен гимназических учителей. В мужской гимназии имени И. и А. Медведниковых в Староконюшенном переулке историю преподает действительный статский советник, профессор МГУ Матвей Козьмич Любавский. В 5-й мужской гимназии, на углу Поварской и Молчановки, ведет рисование князь Иван Георгиевич Гугунава, достаточно известный художник, участник московских и петербургских выставок. В нескольких гимназиях – 7-й, памяти императора Александра II (Страстная пл.), имени Г. Шелапутина (Б. Трубецкой пер.), 10-й (Б. Якиманка) ведет философскую пропедевтику и логику пользовавшийся исключительным успехом у учеников Борис Александрович Фохт.

Среди имен учителей много таких, которые станут в будущем известными учеными, как Анатолий Васильевич Бакушинский, один из самых интересных советских искусствоведов, вошедший с 1922 г. в состав правления Государственной академии художественных наук. Это ему принадлежат слова: «Научившись логично и внятно доносить свою мысль до детского сознания и убедившись, что твоя мысль увлекает ребенка, иначе – отвечает новому поколению, легче и увереннее работать в науке».

Особенный интерес представляют программы средних учебных заведений. В той же гимназии имени Медведниковых существуют три приготовительных класса, куда дети принимаются с 7 лет, и восемь собственно гимназических. То есть курс растягивается на 11 лет. При этом практическое обучение иностранным языкам («новым») начинается с первого подготовительного класса, с 3-го вводится латинский, с 5-го английский. Естественные науки преподаются только с 1-го по 5-й класс. По желанию (и за ту же плату) ученики могут заниматься греческим языком, черчением, рисованием, лепкой, ручным трудом, музыкой и танцами.

Подобная программа, по заключению инспекторов, занимала у гимназиста не менее 12–13 часов ежедневно. Единственной заботой педагогов была постоянная смена занятий – чтобы не возникало привыкания и безразличия к занятиям.