Читать онлайн «Осень средневековья». Страница 131

[2*] Характерно, что "былое великолепие", утрату которого оплакивает поэт, охватывает государственное величие и моральные и гражданские добродетели древних, т.е. то, что могло оцениваться как положительное даже в языческом прошлом. Действительно, во времена Кира II Великого и Дария I Персидское, а при Навуходоносоре II -- Вавилонское царства достигали наибольшего величия; то же можно сказать и о Риме эпохи Цезаря, во всяком случае в средневековом восприятии античной истории. Гай Марий -- суровый воин из незнатного рода, достигший высших государственных постов; Гай Фабриций Лусцин -- образец скромности и неподкупности: занимая высшие должности в республике, он был настолько беден, что после его смерти государство назначило приданое его дочери. Луций Эмилий Павел -- защитник отечества, погибший в битве с Ганнибалом при Каннах. Цицерон -- оратор и политический деятель, борец против "тиранов", под которыми понимались Антоний и Катилина. В подавлении восстания Катилины принимал активное участие и Катон Младший -- несгибаемый республиканец, чья суровая честность и весь нравственный облик сохраняли обаяние даже для такого почитателя императорской власти, каким был Данте. Марк Атилий Регул -- пример мужества и преданности отечеству: попав в плен во время Первой Пунической войны, он был затем отправлен в Рим вместе с карфагенским посольством, пообещав убедить сенат в необходимости заключения мира с Карфагеном; вместо этого он потребовал от сената продолжения войны, добровольно вернулся в Карфаген, дабы подвергнуться наказанию за обман, и был замучен пунийцами. Ромул -- герой, основатель и законодатель величайшего города -- воспринимался в Средние века как историческая личность.

[3*] "Joculator Domini" (лат. "жонглер Господень") -- первоначально прозвище св. Франциска Ассизского. Св. Франциск и его последователи получили или даже сами себе дали название жонглеров (странствующих артистов той эпохи, сочетавших исполнение песен, иногда ими же и сочиненных, с акробатикой и тому подобными цирковыми трюками) за особые свойства францисканской проповеди. Они обращались к народу не столько с церковной кафедры, сколько в местах скопления людей, употребляли язык простонародья, широко применяли поэзию на местных диалектах, в которой религиозные образы сочетались с фольклорными лирическими формами и которую они сами активно творили. Эти особенности лирики францисканцы сохранили и в латинской поэзии, одним из ярких представителей которой был Якопоне ди Тоди.

[4*] Ламентации Якопоне ди Тоди лишены того государственно-гражданского оттенка, который есть в поэзии Бернарда Морланского (см. прим. 2[*] к гл. XI). Здесь просто перечисляются ныне утраченные свойства и качества, воплощенные в определенных личностях. Соломон и Аристотель олицетворяют знание; Самсон и Цезарь -- воинские победы; Авессалом, сын Давида, -- красоту (2 Цар., 14, 215); Ионафан, сын Саула, -- дружбу: он помогал своему другу Давиду, несмотря на ненависть к последнему своего отца (1 Цар., 18-- 20); то ли Лукулл, то ли Красе ("вельможа пирующий") -- роскошь; Цицерон -- красноречие.

[5*] Название трактата представляет собой латинское выражение, в православной традиции передаваемое как "четыре последняя человеков", т.е. четыре (священное число, соотносимое с четырьмя зверями из видения пророка Иезекииля -- Иез., 1, 5-- 14, с четырьмя евангелистами и т.п.) крайних предела человеческого бытия, к которым должны быть обращены все помыслы: смерть, страшный суд, ад, рай. Ср. с. 149.

[6][*] Во время Французской революции были уничтожены многие произведения искусства как "орудия фанатизма" (предметы культа) или как памятники, прославлявшие "тиранов", т.е. монархов.

[7*] Тюрлюпены (от фр. turlupins -- злые шутники) -- мистическая пантеистическая секта, существовавшая со 2-й половины XII до конца XIV в. Признавали все таинства Церкви, кроме брака. Противниками обвинялись в свальном грехе -- отсюда и прозвище.

[8*] В галерее некрополя на пизанском кладбище (ит. Сampo Santo) был создан ок. 1360 г. цикл фресок Триумф Смерти. Эта композиция выражает равенство людей перед лицом смерти, изображенной в виде летящей крылатой старухи, которая занесла косу над группой кавалеров и дам, беззаботно музицирующих под сенью деревьев.

[9*] Во времена Й. Хейзинги была распространена гипотеза, по которой слово "Macabre" выводилось из "Macchabees" (фр. "Маккавеи") и связывалось либо с подробно описываемым в Библии мученичеством семи братьев Маккавеев и их матери Соломонии (2 Мак., 7), либо со средневековыми представлениями о Маккавеях как покровителях мертвых. Эти представления основывались на упоминании в Писании о жертвах, которые Иуда Маккавей принес Яхве за своих соратников, павших в бою (2 Мак., 2, 38-- 45). Ныне наиболее достоверной считается этимология, производящая это слово из арабского "makbara" ("усыпальница") или из сирийского диалектного "maqabrey" ("могильщик"). Выражения эти могли попасть во французский язык во время Крестовых походов.

[10*] Пале-Рояль -- дворец в Париже с садом, окруженным аркадой. Построен в 1629 г. В аркаде размещалось много лавок и ресторанов. Перед Французской революцией и во время ее был излюбленным местом гуляний и, одновременно, выступлений революционных ораторов.

[11*] В день Невинноубиенных младенцев (28 декабря) проводилась процессия детей, во главе которых ехал на осле молодой клирик, переодетый женщиной, что символизировало Бегство в Египет. Этот персонаж и именовался Innocent. Помимо того, этим же словом называли главу Праздника Дураков (см. прим. 4[*] к гл. XII и прим. 3[*] к гл. XIX).

[1*] Новый Год и День Мая (иногда 1 мая, иногда четвертое воскресенье Великого поста) в Средние века и позднее были днями нецерковных фольклорных праздников, связанных с идеями обновления мира, с брачной символикой, с ритуальными ухаживаниями. Й. Хейзинга подчеркивает здесь перенос обыденных любовных обрядов в религиозную сферу. Подобное явление имело свою народно-религиозную основу: из материалов процесса Жанны д'Арк известно, что она и ее подруги в День Мая плели венки и вешали их либо на майское дерево (дерево, вокруг которого водят хороводы в этот день), либо на статую Богоматери.

[2*] Протестантская догматика отрицает культ святых и Богоматери, поклонение мощам и иконам, монашество, пышное богослужение, большинство таинств (при этом крайние протестантские течения и оставшиеся таинства -- крещение и причащение -- полагают имеющими лишь символическое значение). Религиозная жизнь понимается как внутреннее переживание веры и как исполнение Божьих заповедей в повседневном быту.

[3*] Бенедикции -- предметы и словесные формулы, в которых, по воззрениям эпохи, как бы материализовалась благодать: реликвии, амулеты, заклинания, письменные или устные, с упоминанием имен святых и т.п.

[4*] Праздник Дураков -- средневековый народный праздник, представляющий собой пародирование церковных обрядов, карнавальную изнанку официальной церковности, например шутовское богослужение с ослом в роли священника, с употреблением старого башмака вместо кадила, с пьянством и разгулом. При этом торжество это прямо Церковью не отрицалось и связывалось именно с церковными праздниками, происходило или в соборе, или на площади перед ним и устраивалось обычно молодыми клириками. Запрещен Тридентским Собором, но кое-где сохранялся вплоть до XVIII в.

[5*] Особенно популярны были в Средние века апокрифы, т.е. новозаветные тексты, не включенные в канон, но и не обязательно отвергаемые, посвященные сошествию в ад, житию Девы Марии и детству Иисуса.

[6*] Христианская Церковь и широкие слои верующих рассматривали (и рассматривают) Богоматерь как "мать всех скорбящих". Почитание семи скорбей Девы Марии подчеркивает в ней черты материнской жалости, ибо все эти скорби связаны с болью и тревогой за Сына. Семь скорбей связаны со следующими событиями: 1) обращенное к Марии пророчество Симеона Богоприимца при принесении младенца Иисуса во храм: "И Тебе Самой оружие пройдет душу" (Лк., 2, 35) -- предвестие будущих страданий Богородицы; 2) бегство в Египет, дабы спастись от царя Ирода, повелевшего истребить всех младенцев (Мтф., 2, 13-- 21); 3) поиски двенадцатилетнего Иисуса, исчезнувшего в Иерусалиме, куда семья его совершала паломничество на Пасху; Мария находит Своего Сына в храме беседующим с законоучителями, и на ее упреки он отвечает: "Зачем было вам искать Меня? или вы не знаете, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?" (Лк., 2, 42-- 50); 4) разлука с Иисусом после начала его служения (по Евангелиям, Мария встречается с Сыном до суда и казни Его всего лишь раз, в Кане Галилейской -- Ин., 2, 1-10); 5) встреча на крестном пути (Лк., 23, 27 -- хотя там говорится только о женщинах, шедших за Иисусом); 6) присутствие на Голгофе (Ин., 19, 25); 7) погребение Сына (в Евангелиях об участии Марии в похоронах прямо не упоминается). В позднекатолической иконографии Богоматерь часто изображается с сердцем, пронзенным семью мечами, -- зримая метафора семи скорбей, опирающаяся на вышеприведенные слова старца Симеона.